Мо Цзинли сам по себе был человеком подозрительным, к тому же дом Муян-хоу отнюдь не с самого начала хранил ему верность. Раз Муян-хоу смог предать Мо Цзинци и присягнуть ему, то, разумеется, он мог предать и его, переметнувшись к Мо Сюяо. При этой мысли взгляд, которым он впился в Лао Муян-хоу, стал ещё более недобрым. Лао Муян-хоу в душе горько сетовал на судьбу, понимая, что любые оправдания сейчас будут восприняты Мо Цзинли лишь как изворотливая ложь. В сердце он желал лишь содрать кожу и вытянуть жилы из Яоцзи, он и представить не мог, что, всю жизнь ловко лавируя и просчитывая, и то, и это, в итоге окажется жертвой интриг женщины собственного сына.
— Император… — начал Лао Муян-хоу, пытаясь сказать что-то ещё.
Но Мо Цзинли не желал его слушать и холодно хмыкнул.
— Довольно! Я не желаю больше слушать твои речи.
Лао Муян-хоу поспешно затряс головой.
— Нет! Император, прошу, выслушайте слово старого слуги. Яоцзи… эта негодная Яоцзи после побега из лагеря непременно отправится искать Ян-эр… Прошу, Императора…
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Если бы ты не сказал, я бы и забыл. Не беспокойся, совсем скоро ты воссоединишься с Му Яном! Люди, увести его!
Шивэй схватили его под руки и бесцеремонно вытащили из главного шатра. Лао Муян-хоу понимал, что всё потеряно и говорить что-либо бесполезно, поэтому лишь понуро замолчал.
В лагере Западной армии Чу Му Ян обсуждал военную обстановку с цзянцзюнем Западной армии и Лэй Тэнфэном, когда снаружи вошёл шивэй с докладом.
— Докладываю Му-цзянцзюню, снаружи встречи просит ребёнок. Говорит, что он Шицзы Муян-хоу.
Му Ян слегка оторопел, недоумевая, почему Му Ле прибежал к нему один. Глаза Лэй Тэнфэна слегка блеснули, и он с улыбкой произнёс.
— Брат Му, лучше сперва пойди и посмотри, не случилось ли чего у Сяо-шицзы.
Му Ян кивнул. Внезапное появление Му Ле вызвало у него тревогу о том, что же произошло на самом деле. Предложение Лэй Тэнфэна пришлось ему по душе. Он поднялся и, сложив руки в приветствии, сказал Лэй Тэнфэну.
— Благодарю, шицзы!
Выйдя из лагеря, он и вправду увидел Му Ле. Тот стоял в полном беспорядке и весь дрожал. Сейчас было лишь начало второго месяца, и на севере весенний холод был всё ещё суров. Му Ле был одет в рваное платье, а его губы посинели от стужи. Му Ян поспешно снял свою одежду, укутал его и с тревогой спросил.
— Ле-эр, почему ты здесь совсем один?
Му Ле задрожал губами и пролепетал.
— Няньцинь… няньцинь… — прежде чем он успел договорить, из его глаз хлынули слёзы.
Сердце Му Яна ёкнуло, и он быстро спросил.
— Что с твоей няньцинь?
Му Ле безучастно смотрел на Му Яна, а затем наконец громко разрыдался.
Видя его в таком состоянии, Му Ян понял, что ребёнок смертельно напуган. Сердце его сжалось от боли, он прижал мальчика к себе и ласково сказал.
— Хороший мой, не бойся. Ну же, расскажи де… что случилось?
Му Ле, прильнув к груди Му Яна и всхлипывая, заговорил.
— Плохие люди… плохие люди схватили няньцинь и Ле-эр. Потом Ле-эр убежал… хотел вернуться и попросить цзуфу спасти няньцинь, но… но они сказали, что цзуфу схватил Император. А-а-а… фуцинь, спаси няньцинь… спаси цзуфу…
— Что? — Му Ян застыл, ошеломлённый столь резкими переменами. поддерживая Му Ле, он спросил. — Ты говоришь, что цзуфу схватил Император? Почему?
Му Ле замер и растерянно покачал головой.
— Не знаю, не знаю… Ле-эр слышал, как говорили другие. Ле-эр не посмел возвращаться и попросил доброго дядю привезти Ле-эр к фуциню.
Му Ле был мал, и его речь была сбивчивой и бессвязной. В душе Му Яна воцарился хаос. Вышедший следом Лэй Тэнфэн тоже услышал их разговор. Он задумчиво посмотрел на прижимающегося к Му Яну рыдающего мальчика и произнёс густым голосом.
— Му-сюнжан, прежде всего не волнуйся. Сначала всё хорошенько разузнай. К тому же застава Хангу находится не так далеко отсюда. Если действительно что-то случилось, новости должны прийти очень скоро. Сяо-шицзы… как ты добрался сюда?
Застава Хангу была не близко, но и не слишком далеко. Путь составлял не менее двухсот ли. Как мог ребёнок в одиночку добраться до этого места?
Му Ле, всхлипывая, спрятал лицо на груди Му Яна и качал головой, повторяя.
— У-у-а-а… я не зна… приехал верхом…
— Ты приехал верхом? — Лэй Тэнфэн вскинул брови. — На чьей лошади? Кто привёз тебя сюда?
— У-у-а-а… я не знаю. Фуцинь, спаси няньцинь, у няньцинь было много крови… Ле-эр страшно… — Му Ян от жалости крепче прижал его к себе и тихонько похлопал по спине. — Хорошо, хорошо, не бойся, всё уже позади… Ле-эр, будь умницей…
Отведя Му Ле в свой шатёр, Му Ян начал заботливо расспрашивать его и лишь по обрывкам слов смог восстановить ход событий. Оказалось, что через пару дней после отъезда Му Яна лазутчики армии Мо, скрывавшиеся в войске, не выдержали. Когда их обнаружили солдаты Чу, они при побеге захватили Му Ле и Яоцзи. Позже Яоцзи нашла способ помочь Му Ле бежать. Сбежав, Му Ле сначала хотел вернуться к дедушке, чтобы тот помог спасти мать, но в итоге услышал, что Лао Муян-хоу тоже схвачен. Тогда он попросил доброго прохожего довезти его сюда.
Слушая слова Му Ле, Му Ян уже сгорал от тревоги, однако Лэй Тэнфэн, также присутствовавший при разговоре, сохранял гораздо большее спокойствие. Он заметил множество деталей, на которые Му Ян не обратил ни малейшего внимания. Лэй Тэнфэн с улыбкой посмотрел на Му Ле и спросил.
— Сяо-шицзы, а где тот человек, который привёз тебя?
Услышав это, Му Ян нахмурился.
— Лэй-сюнжан, что ты хочешь этим сказать?
В эти дни Му Ян и Лэй Тэнфэн ладили неплохо, поэтому Му Ян не хотел задевать чувства друга. Однако, расспросы Лэй Тэнфэна вызвали у него смутное неприятное чувство. Лэй Тэнфэн улыбнулся.
— Му-сюнжан, сейчас здесь идёт война. Тебе не кажется странным, что Сяо-шицзы умудрился встретить именно верхового прохожего? Люди обычно стараются держаться подальше от мест сражений, как же кто-то мог найти время и желание специально везти ребёнка в военный лагерь?
Му Ян со сдержанным гневом взглянул на Лэй Тэнфэна.
— Брат Лэй, ты хочешь сказать, что Ле-эр лжёт?
Лэй Тэнфэн слегка нахмурился.
— Му-сюнжан, ты меня неправильно понял, я не это имел в виду. Просто это кажется немного странным. Сяо-шицзы ещё мал, его легко могут использовать другие.
Му Ян глубоко вздохнул и произнёс тяжёлым голосом.
— Как бы там ни было, сначала нужно разузнать, что произошло на самом деле. Лэй-сюнжан, на эти несколько дней я обременю тебя заботами о войске, мне нужно вернуться.
— Не надо! — Му Ле крепко вцепился в руку Му Яна, не желая отпускать. — Фуцинь, не возвращайся! Император убьёт тебя! Говорят… Император хочет схватить фуциня, а потом убить вместе с цзуфу. Ле-эр не хочет… не хочет, чтобы фуцинь умирал. У-у-а-а…
Лицо Му Яна стало ещё мрачнее. Он уже на семь-восемь частей верил словам Му Ле, лишь не понимал, за что благодетельный Император решил схватить его отца. Пока он раздумывал, снаружи раздался резкий голос.
— Священный указ прибыл! Муян-хоу Му Ян, прими указ!
Му Ян поспешно устроил Му Ле и торопливо вышел из шатра. Увидев выражение лица тайцзяня, состоявшего подле Мо Цзинли, он почувствовал, как сердце ушло в пятки.
— Подданный Му Ян слушает указ. — Му Ян почтительно опустился на колени.
Тайцзянь взглянул на Му Яна, развернул ярко-жёлтый свиток и провозгласил гулким голосом.
— Дом Муян-хоу вступил в сговор с домом Дин-вана, совершив измену и предательство родины, и это преступление карается смертью! Повелеваю, лишить Му Яна военной власти и под стражей доставить в лагерь. Наказать в назначенный день! Такова воля Императора! — Тайцзянь свернул указ и пронзительно скомандовал. — Чего стоите? Схватить Му Яна!
— Постойте! — громко выкрикнул Му Ян. — Посмею спросить гунгуна, когда это Му Ян вступал в сговор с домом Дин-вана? Когда это я совершал измену?
Тайцзянь холодно усмехнулся.
— Об этом Муян-хоу стоит спросить самого себя, что же он натворил. Я прибыл сюда, исполняя волю Императора, чтобы схватить преступника. Неужели Муян-хоу осмелится пойти против указа?
Му Ян, стиснув зубы, ответил.
— Если хочешь обвинить в преступлении, то повод всегда найдётся, Му Ян не признаёт вины!
Тайцзянь холодно рассмеялся.
— Не признаёшь? Если Муян-хоу есть что сказать, пусть говорит это перед лицом Императора. Я лишь исполняю указ, так что прошу Муян-хоу не чинить препятствий. Впрочем… боюсь, Муян-хоу больше нечего будет сказать. Сегодня утром Лао Муян-хоу уже был казнён.
— Что? Де… — лицо Му Яна резко изменилось.
Он не ожидал, что, раз Му Ле сказал, что его де схвачен Мо Цзинли, казнь произойдет так быстро.
Тот тайцзянь, словно не замечая перемены в лице Му Яна, самодовольно произнес.
— Муян-хоу лучше послушно связать руки и ждать поимки1. Ваш почтенный де при жизни уже признался, что дом Муян-хоу вступил в сговор с домом Дин-вана.
Лицо Му Яна то бледнело, то синело, он лучше кого бы то ни было знал дела своей семьи. Если бы представилась возможность, его де, разумеется, не отказался бы примкнуть к дому Дин-вана, но дело было в том, что в свое время де по указу Мо Цзинци напал на Дин-ванфэй, чем навлек на себя великую вражду с домом Дин-вана. К кому бы они ни переметнулись, это точно не мог быть Дин-ван. Как мог де признать столь нелепую вину? Разве что… признание выбили под пытками!
При этой мысли Му Яна охватило неописуемое горе и негодование.
— Моя семья Му была предана Императору до глубины души, а Император так обращается с человеческими жизнями, словно это сорная трава2! Как же не заставить сердца верных подданных похолодеть3!
Тайцзянь нахмурился и с некоторым нетерпением махнул рукой.
— Взять Муян-хоу, чтобы я мог вернуться и отчитаться о выполнении поручения.
Стоявшие по обе стороны шивэй поспешили вперед, желая схватить Му Яна. Но хотя Му Ян был молод, прежний Муян-хоу провел полжизни в седле и в походах, к тому же всегда умел ладить с людьми, так что в доме Муян-хоу было немало преданных семейных военачальников. Лао Муян-хоу был ни с того ни с сего казнен Императором так разве могли эти люди позволить схватить еще и Му Яна? В одно мгновение обстановка между двумя отрядами накалилась.
К тому времени, как прибыл цзянцзюнь Западного фронта, люди, приведенные тайцзянем, были перебиты на семь-восемь десятых, и он сбежал из военного лагеря лишь с двумя оставшимися шивэй.
В нескольких ли от лагеря тайцзянь, доставивший указ, с мертвенно-бледным лицом смотрел на стоявшего неподалеку человека, и его руки и ноги стали ватными. Два последних шивэй подле него тоже рухнули замертво. Тайцзянь умел читать по лицам, поэтому он поспешно вышел вперед и с заискивающей улыбкой произнес.
— Тунлин Цинь, этот ничтожный говорил все в точности так, как вы велели. Тот Му Ян… тот Му Ян проявил неслыханную дерзость и убил шивэй, присланных Императором. Прошу вас, Тунлин Цинь, сохраните жизнь этому ничтожному.
Цинь Фэн обернулся, взглянул на подобострастного тайцзяня и с улыбкой сказал.
— Тебе не стоит беспокоиться, я не стану тебя убивать.
Тайцзянь опешил, а затем его сердце наполнила великая радость. Изначально он полагал, что доставка указа будет легким делом, но не ожидал, что еще до отправления его схватят люди из дома Дин-вана. В итоге ему пришлось следовать указаниям Цинь Фэна и обмануть Му Яна, сказав, что Лао Муян-хоу казнен. Он едва не стал душой, погибшей под мечом4 Му Яна, и теперь, когда ему с таким трудом удалось сохранить жизнь, он, разумеется, был несказанно счастлив.
— Я не только не убью тебя, но и отправлю людей, чтобы они в целости доставили тебя обратно. А, что нужно будет сказать по возвращении, ты знаешь?
— Этот ничтожный понимает, этот ничтожный понимает! Му Ян дерзко воспротивился указу, убил императорского посланника и вознамерился поднять мятеж, — поспешно ответил тайцзянь.
Цинь Фэн удовлетворенно кивнул.
— Очень хорошо, я люблю иметь дело с умными людьми.
____________________________________________________________________
- Послушно связать руки и ждать поимки (束手就擒, shù shǒu jiù qín) — сдаться без сопротивления. ↩︎
- Обращаться с человеческими жизнями как с сорной травой (草菅人命, cǎo jiān rén mìng) — проявлять крайнее пренебрежение к человеческой жизни, распоряжаться ею по своему произволу. ↩︎
- Сердца похолодели (寒心, hán xīn) — прийти в глубокое разочарование, потерять преданность или надежду из-за несправедливости. ↩︎
- Душа, погибшая под мечом (刀下亡魂, dāo xià wáng hún) — тот, кто был убит или обречен на смерть от холодного оружия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
