На ночной улице зыбко качались тени. Тишину нарушал лишь свист ветра.
Инь Цин молча обдумал её вопрос и лишь спустя время медленно произнёс:
— Получившие степень во второй группе часто получают назначение главой какой-нибудь далёкой области или уезда. Я же хотел бы остаться на службе в столице. А если не выйдет, то лучше всего было бы получить назначение в какой-нибудь уезд в Чаоань-Север.
Мэн Тинхуэй выслушала его, не изменившись в лице, и ещё больше уверилась в том, что он — умный человек.
Другой на его месте, стремясь извлечь выгоду, непременно попросил бы о высокой должности. Он приложил столько усилий, чтобы достать эти письма, и выбрал именно этот момент, чтобы передать их ей, но просил лишь о службе в столице, что и так было почти решено. Это показывало: его истинной целью не было высокое положение. Но он и не пытался снискать её расположение. Если бы это было так, разве отказ от всякой выгоды не был бы лучшим доказательством искренности? Он явно не искал выгоды, но делал вид, будто «подлизывается» к ней сейчас лишь ради того, чтобы остаться в столице.
Хоть она и думала так, но на её лице было написано полное доверие.
— Позволь мне всё обдумать, — кивнула она.
Инь Цин тоже не стал мешкать.
— В таком случае позвольте заранее поблагодарить вас, госпожа Мэн. Не буду вас больше беспокоить, — сказал он, кланяясь.
Мэн Тинхуэй едва заметно кивнула и повернулась, чтобы уйти.
Тусклый свет вытягивал их тени на синих камнях мостовой. Сделав несколько шагов, она заметила, что он по-прежнему неподвижно стоит у неё за спиной.
Она не сдержалась и обернулась, но в тот же миг он отвернулся и пошёл прочь.
С тех пор как она поступила на службу, ей доводилось встречать бесчисленное множество людей, и ни разу, ни в большом, ни в малом, она не испытывала неуверенности. Но сейчас этот новоиспечённый цзиньши заставил её почувствовать, как почва уходит из-под ног.
Каждый человек в своей жизни к чему-то стремится. Она и сама пришла ко двору, потому что имела цель.
Но он, казалось, не искал ни власти, ни богатства, и уж тем более не её расположения.
Так чего же он хотел?
Она шла, и эта мысль не давала ей покоя. Инь Цин был родом из провинции Чаоань-Север. Такой талант не мог остаться незамеченным. Возможно, ей стоит написать Шэнь Чжишу в Цинчжоу и попросить его разузнать о прошлом этого человека…
Но она тут же отбросила эту мысль.
Шэнь Чжишу был главой большой провинции и, весьма вероятно, мог стать главой транспортного управления всей провинции Чаоань-Север. Она же занимала пост сановника-хранителя указов и ведала назначениями в Министерстве кадров. Как она могла поддерживать тайную переписку с высокопоставленным чиновником на окраине?
Сейчас ей больше всего следовало опасаться того, чтобы дать кому-либо повод для упрёков. Поэтому она не могла тайно писать в Цинчжоу и просить Шэнь Чжишу навести справки о прошлом этого цзиньши.
При этой мысли она тихо вздохнула, и шаги её стали тяжелее.
Той прежней себя, что в самом начале пути ничего не боялась и ни в чём не сомневалась, уже было не вернуть. Чем выше поднимаешься, тем труднее удержаться на ногах. Приходится обдумывать всё больше и больше. Прежде чем сделать шаг, взвешиваешь десятки ходов вперёд и назад, и всё равно боишься, что оступишься и полетишь вниз.
Слуга из её резиденции издалека заприметил её на Императорской улице и подъехал на повозке.
— Госпожа, возвращаемся в резиденцию? — спросил он, откидывая полог.
Мэн Тинхуэй нахмурилась и покачала головой:
— Сначала не домой. Отвези меня в резиденцию господина Ляо, главы Цензората.
— Слушаюсь, — ответил слуга и, развернув повозку, добавил: — Госпожа ведь ещё не ужинала? Поберегли бы себя…
Сидя в повозке, она не ответила. Все её мысли были заняты словами Инь Цина.
Поразмыслив, она решила, что он совершенно прав. Если она воспользуется этими письмами для тайного торга с Сюй Тином, то, во-первых, неизвестно, какими будут последствия, если государь однажды узнает об этом. А во-вторых, даже если Сюй Тин пообещает не чинить ей препятствий, где гарантия, что другие члены Государственного совета не станут ей мешать? К тому же, если Сюй Тин перестанет ей противостоять, при дворе скажут, что министр проявил великодушие, а её собственная репутация от этого ничуть не улучшится. Не лучше ли воспользоваться случаем, представить письма государю и одним ударом сместить Сюй Тина с поста? Это заставит других членов Государственного совета её опасаться, ей не придётся бояться последствий за сокрытие информации, а её собственная партия при дворе лишь укрепит свои позиции. Увидев крах старого сановника из Западной партии, проницательные люди поймут, как им следует поступать впредь.
С тех пор как Ляо Цунгуан был назначен главой Цензората, у неё не было возможности нанести ему визит. Но она была уверена, что с его проницательностью он прекрасно понимает, кому обязан своим повышением. А если она собирается открыто выступить с обвинениями против правого министра Сюй Тина, поддержка Цензората будет ей необходима. Это был отличный повод навестить Ляо. Она была уверена, что он не откажет ей в этой взаимовыгодной услуге. Ведь как только пост Сюй Тина освободится, хрупкое равновесие сил между старыми и молодыми сановниками, между Восточной и Западной партиями и её собственным влиянием будет нарушено, что было выгодно и самому Ляо Цунгуану.
Размышляя об этом, она всё больше утверждалась в своём решении. Она поклялась, что с помощью этих писем заставит старых сановников из Государственного совета понять: она, Мэн Тинхуэй, даже не опираясь на милость государя, может заставить их уступить ей дорогу.
Пусть это поднимет бурю при дворе, пусть её имя снова покроется дурной славой, она была готова рискнуть.
Повозка приближалась к шумным кварталам и ехала всё медленнее. Шум ночного рынка врывался в уши, подобно шороху ивовых листьев.
На миг её мысли перенеслись в прошлое. Она вспомнила ту прогулку по ночному рынку, и на сердце у неё потеплело.
«Желание вашей подданной — в славном имени Вашего Высочества, что останется в веках», — сказала она тогда.
И сердце её снова сжалось. В своих расчётах она продумала всё, но забыла о том, кто восседает на драконьем троне. Как он отреагирует, если она положит эти письма ему на стол? Сановники Западной партии — старые слуги его отца. Сместит ли он правого министра лишь на основании её обвинений? И если он спросит, откуда у неё эти письма, сказать ли ему правду?
Она знала, какое место занимает в его сердце, но не знала, какое место занимает она как его подданная в его имперских планах. Станет ли он спокойно смотреть, как её влияние при дворе растёт, не пытаясь его ограничить? Позволит ли он ей и дальше беспрепятственно подниматься по ступеням власти?
Слова, сказанные им в тот день на плацу, всё ещё звучали в её ушах.
Но она не смела верить. Будучи императором, мог ли он в самом деле желать, чтобы она поднялась до самых небес и никогда не падала?.. Она так любила его, но в своих расчётах она дошла до того, что стала просчитывать и его. Могло ли его сердце быть абсолютно открытым для неё?
Колёса повозки скрылись в тени домов, и шум ночного рынка остался позади, постепенно затихая.
Она опустила глаза. Она уже знала, что скажет Ляо Цунгуану, и была абсолютно уверена в его реакции. Медлить было нельзя. Если она решила обвинить Сюй Тина, то меморандум об импичменте нужно составить завтра или послезавтра и подать на рассмотрение государю. А затем Ляо Цунгуан и чиновники Цензората поддержат её обвинение.
Сидя в повозке, она уже мысленно составляла текст меморандума, невидящим взглядом глядя сквозь тонкую занавеску на проплывающие мимо улицы.
Повозка въехала в квартал, где располагались резиденции знати, и замедлила ход. Когда они уже собирались свернуть на улицу, где жил господин Ляо, Мэн Тинхуэй заметила выезжавшую с юга знакомую повозку. Приглядевшись, она узнала экипаж семьи Шэнь. Должно быть, это была Шэнь Чжили. Она поняла, что та тоже наверняка заметила её повозку. Раз уж встречи было не избежать, она велела слуге остановиться, собираясь выйти и поздороваться.
Но, едва откинув полог, она сообразила, что повозка Шэнь ехала со стороны резиденции Гу Циня. Ей стало неловко. Она почувствовала, что ей не следовало видеть Шэнь Чжили здесь и сейчас, и замешкалась, не зная, выходить ей или нет.
Пока она колебалась, повозка семьи Шэнь подъехала и остановилась. Тяжёлый полог резко откинулся, и изнутри выглянула Шэнь Чжили.
— Что же, — с улыбкой обратилась она к слуге Мэн Тинхуэй, — у вашей госпожи теперь такой высокий статус, что она даже меня избегает?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
