Едва увидев кровь, она тут же сникла.
Он, очевидно, не ожидал такого поворота. Помедлив, он медленно провел рукой по ране на лице, а затем, прищурившись, взглянул на нее.
Она на миг растерялась, а затем торопливо посмотрела на свои руки.
Сколько женщин сходили с ума по этому лицу Шэнь Чжишу, а сегодня она его вот так изуродовала. Она напала на назначенного двором чиновника. Если он и впрямь разгневается, что он с ней сделает?
Но он, посмотрев на нее мгновение, подобрал полы халата и присел на корточки. Он аккуратно собрал черепки разбитой о дверной косяк чашки, сложил их в сторонке и, вскинув брови, спросил:
— Ну что, полегчало?
Кровь все еще сочилась из раны на его лице. При виде этого у нее сжалось сердце. Стиснув зубы, она поднялась, подошла к нему, достала платок и прижала к его щеке. Но, боясь надавить слишком сильно, лишь осторожно стирала кровь вокруг.
Он стоял не шевелясь и смотрел на нее сверху вниз.
От его взгляда у нее задрожали руки. Наконец она швырнула ему платок на грудь и развернулась, чтобы уйти.
Но он снова обхватил ее за талию.
На этот раз она не сопротивлялась, да и хватка его была легкой. Так они и стояли, обнявшись, и долго молчали.
Наконец он тихо вздохнул.
— Ты боишься, что помешаешь моей карьере, и боишься, что я отниму твою свободу. Но разве я не знаю, что у тебя на сердце? И разве ты не знаешь, что у меня на сердце?
Она по-прежнему молчала, плотно сжав губы и отведя взгляд в сторону.
Шэнь Чжишу взял ее за подбородок и серьезно сказал:
— Думаешь, я боюсь чужих доносов? Если бы я услышал от тебя хоть одно искреннее слово, я бы не побоялся, даже если бы пошли слухи о сговоре транспортного ведомства Чаоаня с крупным купечеством.
Она вдруг вспыхнула и, стиснув зубы, выпалила:
— Хватит мне голову морочить! Эти слащавые речи прибереги для других девиц. Все знают, какие у твоей семьи Шэнь отношения с императором, тебя в любом случае не осудят. А моя семья Янь создавала свое дело с таким трудом! Я ни за что не поверю твоим пустым словам.
— Тогда выходи за меня, — торопливо сказал он.
Янь Фучжи застыла, ее глаза вдруг затуманились, но она лишь холодно усмехнулась.
— Можно и так. Вот когда ты перестанешь быть транспортным управляюим, тогда и поговорим по душам. А если ты хочешь, чтобы я сейчас же ради тебя бросила семью и дело, то это ты видишь сны Вёсен и Осеней1.
Шэнь Чжишу медленно отпустил ее.
— Я так и знал, что ты это скажешь, — он отвернулся, в его голосе зазвучало раздражение. — А если я скажу, что император уже знает о нас, что тогда?
Она по-прежнему холодно усмехалась.
— У тебя, Шэнь Чжишу, за эти годы разве мало было любовных историй? Даже если император и знает, он просто считает меня очередной записью в твоем любовном списке.
Он смотрел на нее, и у него в груди закипала злость.
— И не нужно твердить о своих чувствах, — добавила Янь Фучжи. — Я согласилась одолжить тебе тридцать тысяч ши зерна не безвозмездно.
Лицо Шэнь Чжишу потемнело.
— И чего же ты хочешь?
— То дело о частной продаже казенной соли, что ранее обсуждалось в ведомстве по надзору за чаем и лошадьми северного округа Чаоань, — легко произнесла она.
Он тут же все понял и нахмурился.
— На это я пойти не могу.
Янь Фучжи искоса взглянула на него.
— Разрешить частным торговцам участвовать в продаже казенной соли было твоей идеей. Почему же ты не можешь разрешить это мне? — видя, что он собирается возразить, она перебила, — Я не прошу тебя нарушать закон. Мне нужно лишь, чтобы ты отдал семье Янь пятьдесят процентов от квоты, установленной ведомством по надзору за чаем и лошадьми.
— Янь Фучжи, — в его голосе прозвучало раздражение, — ты и вправду не упустишь случая нажиться.
Ее глаза сияли.
— Поэтому я надеюсь, господин Шэнь, вы больше не будете тешить себя мыслью, что я согласилась одолжить вам зерно из-за каких-то личных чувств.
Он долго размышлял, прежде чем ответить.
— Я согласен. Но об этом деле непременно должно быть доложено императору.
— Как тебе угодно, — она казалась совершенно равнодушной. — Вместо того чтобы просить у императора награду для семьи Янь, лучше попроси для нее реальную выгоду.
Шэнь Чжишу на мгновение перестал понимать, искренне ли она демонстрирует свое безразличие или это лишь притворство. Он долго стоял в оцепенении, прежде чем тихо вымолвить:
— Хорошо, — он взглянул на нее и снова нахмурился, — Раз так, я буду ждать зерна от твоей семьи. Как только прибудут провиант и доспехи из западного округа Фэнцин, я тотчас же все верну семье Янь.
Янь Фучжи указала рукавом на дверь.
— Счастливого пути.
Он, не говоря ни слова, развернулся и широкими шагами вышел.
Увидев, как решительно он уходит, она тут же поникла.
В душе поднялся холодный смех.
Какие к черту чувства! Если бы у него было хоть немного чувств, разве он не навестил бы ее ни разу за полгода, что пробыл в Цинчжоу? И в этот раз пришел лишь потому, что ему что-то понадобилось!
Затем она возненавидела себя.
Ну что за слабохарактерность! Зная его натуру, она все равно не смогла отказать ему. Да что там, она еще днем, на улице, уже раздумывала об этом зерне. Даже если бы он не пришел сегодня вечером, она, скорее всего, выбрала бы день и отправила людей с зерном к его ведомству!
Острые края черепков, сложенных у дверного косяка, резали ей глаза.
Снаружи ночной ветер поднял пыль и с воем унесся прочь, следуя за его худой, вытянутой фигурой.
Шэнь Чжишу шел, и холод пробирал его до костей. Лицо его становилось все мрачнее.
Когда он уезжал в столицу для доклада, как же решительно и безжалостно она отказалась ехать с ним, отказалась хоть в чем-то уступить ради него.
Он не был наглецом. Вернувшись в Цинчжоу, разве мог он, словно какой-то уличный шалопай, снова навязываться ей?
Он прекрасно знал, что ее происхождение и положение не ровня его собственному.
И разве он пришел сегодня в ее дом только для того, чтобы одолжить зерно?
В Цинчжоу было немало богатых купцов, помимо семьи Янь. Неужели он не мог попросить зерна у других?
Он просто хотел под предлогом этого займа испросить у императора награду для ее семьи. Если бы император благоволил, возможно, семья Янь получила бы титул и ранг.
Но разве ее это волновало?
Что ж, что ж. Каковы бы ни были его намерения, она все равно их не примет.
Так зачем ему и дальше напрашиваться на унижение?
Ветер у подножия Миньшань был еще более пронизывающим.
Вокруг нового лагеря ярко горели факелы. Отряд воинов в сверкающих доспехах на конях с кляпами во рту2 медленно въезжал в южные ворота. За ними волнами следовали другие отряды, и холодный блеск их доспехов казался в ночи особенно зловещим.
По лагерной дороге бежал младший офицер. Он остановился только перед центральной ставкой и, задыхаясь, громко крикнул снаружи шатра:
— Докладываю!
Полог шатра откинулся, и вышел Сун Чжижуй.
Младший офицер тут же протянул ему военную бирку и быстро доложил:
— Докладываю, отряды умиротворяющего наместника трех северных округов, генерала Левой стражи дворцовых ворот Ди Няня прибыли к южной стороне лагеря!
Лицо Сун Чжижуя просияло.
— Где генерал Ди?
— Наблюдает за входом своих войск в лагерь.
Сун Чжижуй отпустил офицера, сам же развернулся, подвел коня, вскочил в седло и поскакал к южным воротам. Едва он достиг южной стены лагеря, как увидел вдалеке у дороги фигуру в серебряных доспехах на черном коне. В руке воин держал длинное копье.
Он слегка улыбнулся и, медленно понукая коня, поехал навстречу. Еще за несколько чжанов он громко крикнул:
— Генерал Ди!
Ди Нянь на звук обернулся и, вглядевшись в ночную темноту, не сразу узнал Сун Чжижуя. Узнав, он тоже улыбнулся.
— Генерал Сун, — он подъехал ближе. — Я рассчитывал прибыть завтра утром, но мы немного поторопились в пути и оказались здесь уже ночью. Благодарю вас и ваших людей за то, что встретили мои войска.
Они познакомились еще тогда, когда Ди Нянь вместе с Мэн Тинхуэй прибыл в Чаоань усмирять бунт. Он знал, что этот мужчина средних лет из цинчжоуского гарнизона — превосходный полководец. К тому же, в тот раз под городом Люци они прекрасно координировали свои действия при разгроме мятежников. Поэтому, когда Ди Нянь узнал, что Цао Цзысюн отправил Сун Чжижуя с армией из Цинчжоу на помощь к Миньшаню, он твердо решил временно оставить его под своим командованием для помощи в северном походе.
Сун Чжижуй отправил людей принять наблюдение за входом войск, а сам с улыбкой обратился к Ди Няню:
— Генерал Ди, ваши слова смущают меня. Позавчера генерал Ло Битао прибыл с двадцатитысячным войском из Цинчжоу, и я, ваш покорный слуга, поистине не ожидал, что ваши отряды смогут так быстро добраться сюда из Фэньчжоу.
Ди Нянь въехал в лагерь, его взгляд потемнел.
— Перед нами приказ императора. Кто в армии осмелится мешкать? Война требует огромных затрат. Каждый день промедления — это лишний день страданий для простого народа. Мы, разумеется, должны спешить, как только можем.
- Видеть сны Вёсен и Осеней (做春秋大梦 / zuò chūnqiū dàmèng) — устойчивое выражение, означающее «предаваться несбыточным мечтам», «строить воздушные замки».
↩︎ - Кляпы во рту (口中衔枚 / kǒu zhōng xián méi) — древний тактический прием для обеспечения тишины во время ночных маршей или атак. Солдатам и лошадям давали в рот специальные кляпы (обычно деревянные палочки), чтобы избежать случайных шумов, ржания и разговоров.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
