Крики битвы в ущелье затихали, удаляясь.
Он отбросил копье, подхватил ее на руки. Резкие черты его красивого лица смягчились. Он наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Не плачь.
Она мертвой хваткой вцепилась ему в шею и, уткнувшись в плечо, беззвучно плакала, закусив губу. Всхлипывая, она вдруг заметила, что неподалеку стоит отряд воинов. Все они смущенно отводили глаза, не зная, как себя вести.
Слезы мгновенно высохли, лицо залилось краской.
Сзади подбежал Лу До, опустился на одно колено и, склонив голову, произнес:
— Ваше Величество, я не справился со своей задачей, подверг госпожу Мэн опасности. Прошу наказать меня.
— Это моя императрица, не смей больше называть ее «госпожа Мэн»! — с легкой улыбкой сказал он, не разжимая рук. Затем он резко развернулся, словно хвастаясь боевым трофеем, гордо и властно демонстрируя ее своим воинам.
Солдаты, звеня доспехами, опустились на колени.
— Приветствуем императрицу! — в один голос громко воскликнули они.
Она замерла. Эти гвардейцы не могли не слышать о ее дурной славе, не могли не знать, что из-за нее была без боя сдана застава Цзинься. Почему же они так легко признали ее императрицей?
Ветер пронесся по ущелью, усеянному трупами, где еще не смолкли отголоски битвы. В его глубоких глазах мелькнул влажный блеск, и они засияли, как прозрачное стекло, отражая ее изумленное, раскрасневшееся лицо.
— Скажи «встать», — прошептал он ей на ухо, и уголки его губ снова приподнялись.
Она очнулась, но, находясь в его объятиях, не могла скрыть смущения, несмотря на свой новый статус.
— …Встать, — с трудом выдавила она.
Склоны гор были залиты кровью, а он здесь и сейчас объявлял всем о ее статусе. Это было так своевольно и дерзко.
И так трогательно.
Только сейчас она заметила, что большинство убитых у входа в ущелье были мятежниками. Взглянув на него и его воинов, она поняла: доносящиеся издалека крики битвы — это звуки зачистки, а не свидетельство того, что его отряд попал в засаду.
Вспомнив ужас, который она испытала, думая, что с ним что-то случилось, она сжалась и обняла его еще крепче.
Один из полководцев шагнул вперед.
— Ваше Величество, ваша рана… — с тревогой в голосе произнес он.
Услышав слово «рана», она затаила дыхание и с головы до ног осмотрела его.
— Все в порядке, — спокойно ответил он.
Она попыталась высвободиться, но, отняв руку, увидела, что ладонь в крови. В ужасе она посмотрела на его руку — из-под лат сочилась кровь.
— Не волнуйся, — улыбнулся он, заметив кровь на ее руке. Не обращая внимания на ее попытки вырваться, он пошел вперед и приказал полководцу: — На всякий случай, возьми еще людей и проверь, что там в глубине ущелья. Но не задерживайтесь здесь.
Хотя гвардия победила, вид множества мертвых тел угнетал ее. Он уничтожил засаду мятежников, но ведь это были человеческие жизни. До того, как сторонники старой династии подняли восстание, эти солдаты были простыми крестьянами. Эта жестокая и бессмысленная смерть была ей невыносима.
Лу До уже привел коней. Она хотела сесть на Цинъюня, но он грубовато подхватил ее и посадил на своего вороного коня. Затем сам вскочил в седло, обнял ее и, хлестнув коня, крикнул:
— Вперед!
Она беспомощно вздохнула, боясь резкими движениями потревожить его рану.
Цинъюнь, негодуя, поскакал следом, прыгая из стороны в сторону, словно играя с развевающимся на ветру подолом ее платья.
Заходящее солнце окрасило все в золотой цвет. В воздухе пахло травой, запах крови постепенно улетучивался. Его теплое дыхание касалось ее шеи, вызывая трепет во всем теле.
Прохладный осенний ветер дул в лицо. Мысли прояснились, на губах появилась легкая улыбка.
Она хотела так много ему сказать, но сейчас поняла, что слова излишни. Им не нужны были объяснения. Он всегда понимал ее, как и она его.
Он любил ее. А она любила его.
Когда они вернулись в лагерь, битва под стенами Шучжоу разгоралась все сильнее.
— Раз мятежники согласились на твои условия, прикажи генералу Чай прекратить штурм, — сказала она. — Шучжоу — большой город, там не меньше десяти тысяч семей…
Слушая ее тихий голос, он приказал передать Чай Шао, чтобы тот предложил мятежникам сдаться. Если они выйдут из города сами, битва прекратится.
Приказ был отдан, и тут же послали за лекарем.
Она умирала от беспокойства. Как только полог шатра опустился, она бросилась снимать с него доспехи.
— Так не терпится? — усмехнулся он, перехватив ее руку.
Она вспыхнула от смущения и гнева, хотела было упрекнуть его в непристойности, но, увидев кровь на его руке, поджала губы.
— Дай я посмотрю до прихода лекаря, — тихо сказала она и принялась расстегивать холодные, пахнущие кровью доспехи.
Он смотрел на нее сверху вниз, не двигаясь, позволяя ей возиться с застежками.
Когда тяжелые латы были сняты, взгляду открылась страшная рана. Она ахнула и, взяв его за руку, растерянно замерла.
— Я же сказал, все в порядке, — он попытался высвободить руку. — В юности, когда я учился сражаться, раны бывали и похуже.
Она не отпускала.
— Ты же знал, что там засада. Зачем поехал лично? — тихо спросила она, глядя ему в глаза.
— Я боялся, что они используют тебя как приманку, заставят покинуть Шучжоу, — медленно ответил он.
Она молча взяла чистую ткань и принялась стирать кровь вокруг раны. Ее пальцы дрожали все сильнее, глаза и нос покраснели.
Он наклонился и поцеловал ее. Нежно, медленно, бесконечно долго.
Как долго он ждал этого момента?
Он уже сбился со счета.
Ее губы были такими сладкими и мягкими, ее тело — таким родным в его объятиях. С того самого дня во дворце и до этой ночи в военном лагере ничего не изменилось.
После битвы от него пахло кровью и пылью, его губы были солеными от пота, но она, казалось, не замечала этого, отчаянно целуя его.
Она так скучала по нему.
Жизнь и смерть, любовь и ненависть истерзали ее душу. Сейчас она чувствовала, будто родилась заново. Она хотела отбросить все и просто быть с ним, вместе, вечно, неразлучно.
Полог шатра резко отдернулся. В шатер торопливо вошел лекарь Лю Дэчжун. Увидев происходящее, он застыл на месте, покрывшись холодным потом.
— Не знал… не знал, что императрица здесь.
Слухи в армии распространяются быстро. После битвы уже весь лагерь знал, что она стала императрицей. Его авторитет в гвардии был непререкаем, поэтому никто не посмел усомниться в его решении. Все молча признали ее.
Она, конечно, этого не понимала. Чувствуя свою вину перед гвардией, она не могла спокойно принять этот титул.
— Господин Лю, пожалуйста, скорее осмотрите императора, — сказала она и, покраснев, отошла в сторону.
Лю Дэчжун служил при дворе много лет. Он осмотрел рану, прощупал пульс и сказал, что кости не задеты и ничего серьезного нет. Он наложил лекарство, перевязал рану, дал несколько наставлений и ушел готовить отвар.
Она решила, что ему с раненой рукой неудобно, и принесла горячей воды, чтобы обтереть его, смыть грязь, кровь и пот. Но, не успела она оглянуться, как сама оказалась в его объятиях. Она не смогла устоять перед его ласками, не смогла подавить собственное желание и уступила ему.
В конце концов, рана на его руке снова открылась, но он все равно не отпускал ее.
Он словно хотел растворить ее в себе.
И только тогда успокоился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
