«Шэнь Учэнь, второе имя Цзыкуан. В первый год эры Дали получил высшую ученую степень цзиньши, став первым в списке. Последовательно занимал посты судьи в Верховном суде, помощника составителя в придворной библиотеке, помощника главы Ведомства императорских ритуалов. Его таланты были высоко оценены сановниками Чжан Вэньцзином, Се Минем и Ляо Вэньчжуном, благодаря чему он был повышен до правого увещевателя, затем занимал посты младшего главы Ведомства императорских ритуалов, начальника Императорской библиотеки, помощника министра чинов, левого помощника канцлера и министра общественных работ. В возрасте тридцати двух лет был назначен на пост правого главы Департамента государственных дел…»
Таким был его отец.
Погода была ясной и прекрасной, легкий ветерок шелестел ивами за пределами зала Цзышань. Шестнадцатилетний Шэнь Чжишу, прислонившись к колонне галереи у пруда, читал исторический свиток и думал, что примерно так напишут летописцы о его отце, когда того не станет.
Первый эрудит Поднебесной своего времени, мечта юных дев столицы, первый в истории династии чжуанъюань, удостоенный звания «трижды первый». Путь от простого книжника из народа до правого канцлера в Зале государственных дел, чья власть сотрясала двор, занял у него всего двенадцать лет.
За эти двенадцать лет он совершил великие дела и достиг таких политических высот, что никто из предшественников не мог с ним сравниться, а потомкам оставалось лишь смотреть ему в спину.
И вряд ли тогдашний Шэнь Учэнь мог предвидеть, что блеск его славы на служебном поприще станет для его потомков недостижимой вершиной, которую им не покорить, как бы они ни старались.
С шести до шестнадцати лет, от простого детского восхищения до нынешнего старательного умалчивания — чувства Шэнь Чжишу к отцу были до крайности сложными.
Все в мире говорили, что ему повезло родиться в знатном и прославленном роду, быть старшим сыном в семье Шэнь, с юных лет состоять товарищем по учебе при наследном принце, обучаться у знаменитых мужей государства и по достижении совершеннолетия поступить на службу благодаря праву наследования. Какая же это удача по сравнению с мириадами простолюдинов, корпеющих над книгами мудрецов в надежде сдать экзамены и пробиться на службу!
Но шестнадцатилетний Шэнь Чжишу часто чувствовал, что ему, напротив, не повезло.
Неся на своих плечах бремя столь громкого имени и высочайшей милости, он не мог бороться за власть, но и не бороться не мог. Имея родителей, что занимали высшие посты и в гражданском правительстве, и в Военном совете, он не мог не обладать ни гражданскими талантами, ни военными познаниями. Будучи с детства товарищем и доверенным другом наследного принца, он не мог выказывать явных амбиций, но и быть совсем без них не мог. Но самое главное — на нем лежала ответственность за продолжение славы всего рода Шэнь. Что же касается того, чего он сам хотел от жизни, — это было менее всего важно.
Иногда он даже завидовал своей младшей сестре, Шэнь Чжили.
Она была непосредственной и искренней, очень похожей на мать в молодости, лишенной тех извилистых мыслей, что свойственны другим девушкам. Хотела читать — читала, хотела скакать верхом — скакала. Что хотела есть — то ела, что хотела носить — то носила. Хотела смеяться — смеялась, хотела плакать — плакала. И хотя родители порой воспитывали ее в строгости, всегда был он, старший брат, который баловал ее.
Однажды Шэнь Чжили, не сводя с него глаз, задумчиво произнесла:
— Брат, ты такой красивый, неудивительно, что все в столице, от дочерей знати до придворных чиновниц и даже дворцовых служанок, краснеют при виде тебя. Все говорят, каким утонченным и прекрасным был отец в молодости, но я считаю, что это ты — настоящая мечта юных девушек столицы!
Шэнь Чжишу взъерошил ей волосы и с усмешкой ответил:
— Мы с тобой родные брат и сестра. Хваля мою красоту, ты ведь хочешь похвалить свою, не так ли?
Встретив ее укоризненный взгляд, он невольно горько усмехнулся про себя.
Неужели единственное, в чем он с самого начала мог превзойти отца, — это внешность, привлекающая женщин?
Но в одном Шэнь Чжили была права.
С самого детства и по сей день всегда лишь женщины оказывали ему знаки внимания, и не было случая, чтобы он потерпел с ними неудачу.
…До тех пор, пока в двадцать лет он, Шэнь Чжишу, в области Чунчжоу округа Чаоань, не был ославлен одной женщиной, которая, ткнув пальцем ему в нос, обозвала его распутником и безумцем.
Он думал, что одного раза сесть в лужу будет достаточно.
Но кто бы мог подумать, что год спустя, едва получив назначение в провинцию, он в собственном управлении в Цинчжоу столкнется с той же самой женщиной, которая явится к нему с колкостями и насмешками, чтобы потребовать долг.
Что за посмешище.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
