Сначала была тишина, словно в среде с выкачанным воздухом или в абсолютно безмолвном космосе.
Тьма и гнетущее чувство окутали террасу на крыше.
Медленно взошёл молодой месяц, застрекотали насекомые и защебетали птицы.
Котёнок внизу протяжно мяукнул, ребята снова взяли ручки и принялись медленно и мучительно принимать окончательное решение.
А затем кто-то заплакал.
Линь Ваньсин сначала не поняла, кто это.
Для парней слёзы — дело постыдное. Но в этот миг на крыше Линь Лу просто отбросил ручку и открыто разрыдался.
В жизни и вправду много неожиданностей, беспомощно подумала Линь Ваньсин. Хотя она и понимала, что под конец ребята могут не выдержать, столкнувшись с по-настоящему рыдающим учеником, она всё же немного растерялась.
С одной стороны, она думала, не слишком ли сильно их прижала, а с другой — считала, что выплакаться и дать выход эмоциям не так уж и плохо.
Линь Ваньсин вытянула со стола салфетку и подошла к Линь Лу.
Линь Лу взял салфетку и принялся вытирать глаза, но вскоре слёзы, которые прежде лишь увлажняли веки, стали падать одна за другой, крупные, словно бобы.
Линь Лу завыл ещё громче.
— Ну-ну, не надо… Не плачь, — Линь Ваньсин ещё больше занервничала, не зная, что делать. — Тш-тш-тш, Ван Найнай снизу вчера ещё говорила мне, что вы по ночам слишком шумите, просила вести себя потише.
Тут встал Цинь Ао, небрежно бросил ей в руки исписанный черновик, а затем подобрал тот комок салфеток.
— Он кричит: «Остро».
Линь Ваньсин не поняла, в чём дело, а Линь Лу продолжал приглушённо подвывать. Если прислушаться, он и впрямь кричал, что ему остро.
— Лаоши, остро, о-остро… — Линь Лу тёр глаза, а слёзы лились ручьём.
Линь Ваньсин поспешно посмотрела на салфетку в руках Цинь Ао.
Цинь Ао понюхал её и сказал:
— Она использованная. Кто-то ел из острого хот-пота и вытер рот.
— Как же так… — Линь Ваньсин была потрясена. — Я не знала! Почему салфетка, которой вытирали рот, сложена так аккуратно, будто новая!
— Очень печёт! Лаоши, я правда не хотел плакать! — обиженно протянул Линь Лу.
Линь Ваньсин тут же шутливо отдала честь, признавая вину:
— Сорри!
После этой кутерьмы с острой салфеткой мрачная атмосфера на крыше мигом улетучилась.
Хотя Линь Ваньсин об этом не просила, пока она ходила за глазными каплями, чтобы промыть глаза Линь Лу, ребята один за другим начали отдавать ей свои листки.
Из-за бесконечных правок и трения о стол и пол бумага на каждом листке стала совсем ветхой.
Незаметно перед Линь Ваньсин выросла целая стопка.
Ученики, хоть и казались раздолбаями, смотрели на неё с надеждой в глазах. Словно дети, ждущие проверки задания, или как те, кто хочет сверить ответы.
Но Линь Ваньсин прекрасно понимала: прежде всего это было доверие.
Она тщательно вытерла руки, села на пол, скрестив ноги, и при тусклом свете лампы, висевшей под навесом, начала изучать окончательный выбор своих учеников.
Честно говоря, прежде чем заглянуть в листки, Линь Ваньсин представляла себе множество вариантов, но когда она увидела ответы, ставшие итогом мучительного самопознания каждого из них, у неё невольно перехватило дыхание.
Сверху лежал листок Фу Синьшу. Бумага была испещрена бесчисленными следами от ручки разной глубины. Среди всех прекрасных планов он в итоге оставил тот, который изначально хотел вычеркнуть: «Хочу поступить в университет проекта 985».
Следом шёл Цинь Ао. Его почерк был таким же размашистым и дерзким, как и он сам. Окончательный ответ выглядел как бесповоротное решение: «Хочу взять титул».
Чэнь Цзянхэ в итоге отказался от желания «уехать играть в футбол за границу», выразив надежду «быть всегда рядом с мамой».
Ци Лян так и не вычеркнул «прожигать жизнь в праздности», но вместе с тем оставил «наслаждаться возможностью каждой игры».
Юй Мин вычеркнул на листке всё, но в самом конце приписал строчку: «Чувствую, что в конечном счёте всё-таки хочу взять титул, хотя это вряд ли возможно».
У Линь Лу было два листка: один весь измятый, а второй — переписанный лишь наполовину. У него вышел настоящий беспорядок. Что-то было зачёркнуто, а что-то обведено кружками. Линь Ваньсин присмотрелась: он особо выделил «добраться до 100 звёзд в «Ванчжэ Жунъяо» и стать профессиональным игроком», «победить в чемпионате» и «перепробовать все сладости в мире».
В итоге он оставил тот вариант, что был посередине.
Чжэн Фэйян — «хочу взять титул вместе с братьями».
…
Незаметно Линь Ваньсин дошла до последнего листка.
Линь Ваньсин сложила все черновики вертикально на коленях и аккуратно выровняла стопку. Возможно, она и представляла себе ответы, но когда она увидела эти пёстрые желания и то, как в итоге они свелись к общему знаменателю, она всё равно ощутила нечто, что можно назвать потрясением.
Человеческая душа столь многогранна, и каждое наблюдение за ней вызывает восхищение.
Когда она подняла голову, парни тут же отвели взгляды и принялись смотреть по сторонам, делая вид, будто чужие ответы их совершенно не волнуют.
Линь Ваньсин улыбнулась и только собралась заговорить, как Цинь Ао остановил её:
— Не смей читать вслух!
— Все и так всё видели, какая разница, прочту я или нет? — Линь Ваньсин всё так же с улыбкой возразила в ответ.
— Ну и что с того, что я хочу взять титул! Даже если скажешь, что я тешу себя несбыточными мечтами, я всё равно хочу титул! — прокричал Цинь Ао.
— А вы? — спросила Линь Ваньсин остальных.
Ци Лян опешил:
— Ты уже до того обленилась, что, прочитав всё, не собираешься выдать нам порцию «куриного супа», а вместо этого спрашиваешь нас?
— Тогда мне сказать: «Эксперимент завершён, все свободны»? Или… — Линь Ваньсин сделала паузу, — вы хотите, чтобы я сказала: «А теперь марш прибираться на столах»?
Парни тут же зашумели, каждый отнекивался и не желал идти работать первым.
В этом нестройном гуле раздался голос Фу Синьшу.
— Лаоши, мне кажется, я выбрал неправильно.
Брови Фу Синьшу были нахмурены, но голос звучал предельно твёрдо.
Линь Ваньсин посмотрела на него:
— В этих ответах нет правильных или неправильных, и они не исключают друг друга. Вы можете осуществить всё, что здесь написано.
— Нет, лаоши. Вы сказали, чтобы мы заглянули в самую глубину своей души, но я струсил. Когда я увидел ответы остальных, я понял, что ошибся, — сказал Фу Синьшу.
На крыше снова воцарилась тишина. Ребята, которые только что дурачились, внезапно притихли перед серьёзным Фу Синьшу, не зная, что сказать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
