Линь Ваньсин смотрела на Ван Фа.
Свет лампы накаливания под потолком отливал бледным золотом. Лицо его было утончённым и спокойным — это было решение, принятое после долгих раздумий.
Он не хотел двусмысленного выбора или натянутой стабильности в команде; даже если это была команда обычных старшеклассников, он надеялся, что они смогут стремиться к лучшим возможностям.
В душе Линь Ваньсин считала, что Ван Фа — выдающийся человек.
Неизвестность — это всегда самый большой вызов.
— Что ты имеешь в виду?
На следующий день в полдень, на курсах «Юань-юань».
Ученики собрались в назначенное Ван Фа время. Вэнь Чэнъе, пересилив себя, сказал пару слов о своих мыслях с трибуны, и внизу мгновенно поднялся ропот.
Они не могли понять ни того, почему Вэнь Чэнъе осмелился выйти и заявить о желании играть в полузащите, ни того, почему Ван Фа позволил ему это сделать.
В зале поднялся шум, и Вэнь Чэнъе, стоя на трибуне, тоже немного разволновался.
Ван Фа сидел внизу. Игроки оборачивались, пытаясь понять намерения тренера:
— Да нет, тренер, неужели вы тоже считаете, что Лао Фу должен уступить место Вэнь-гоу?
— У меня нет предпочтений.
— В прошлый раз, когда мы играли против «Юнчуань Хэнда», вы поставили Фу Синьшу в защиту, — внезапно вспомнил Чэнь Цзянхэ.
— Фу Синьшу проявил свои сильные стороны в линии обороны, разве нет?
— Но…
Ученики всё ещё пребывали в необъяснимом замешательстве.
Это был состав, к которому они привыкли с детства, и внезапная необходимость перемен, да ещё и то, что капитан должен уступить место самому необщительному человеку, вызывало дискомфорт.
Вэнь Чэнъе глубоко вздохнул и сказал:
— Это мой вопрос. Дело не в том, что Фу Синьшу плохо играет в полузащите, а в том, что мне не нравится позиция защитника.
— Тебе не нравится, и другие должны тебе уступать?
Линь Ваньсин подняла руку, чтобы поправить:
— Слово «не нравится» можно заменить на «не подходит».
Лицо Вэнь Чэнъе стало холодным. Ему было трудно, но он всё же переиначил:
— Мне… не подходит позиция защитника.
Как только формулировка изменилась, противники на своих местах внезапно замолчали.
Но если вдуматься, всё действительно обстояло именно так.
У Вэнь Чэнъе от природы отсутствовал командный дух, он любил действовать в одиночку, в его глазах была только половина поля противника, и если заставить его обороняться, он чувствовал себя не в своей тарелке. Напротив, у Фу Синьшу был отличный командный дух, он был внимателен и обладал масштабным видением поля, что делало его идеальным оплотом обороны.
С точки зрения характера их обмен позициями казался неплохим выбором.
Однако стоило ли временно менять команду, которая сыгрывалась пять лет, чтобы встретиться с сильным противником «Шэньчэн Хайбо»?
Вполне вероятно, что это будет их последний соперник.
Каждый погрузился в раздумья, не в силах принять решение.
Пока не встал Фу Синьшу.
— Я согласен, — сказал он.
Глава 118. Письма
— Кто оставил письмо для Линь Ваньсин на доске внизу о том, что я не пошёл преподавать в «Юнчуань Хэнда»? — спросил Ван Фа.
— Это Лао Чэнь тайком написал.
— Почему вы об этом узнали?
— А вы разве не знаете? Сын Лао Цзяна — заместитель управляющего клуба «Юнчуань Хэнда»!
Ван Фа подумал: «Откуда мне это знать? Как я мог это знать?»
В этот момент он ощутил лёгкую нелепость происходящего.
Он не ушёл, и, оказывается, его «сдало» высшее руководство «Юнчуань Хэнда»?
[emailprotected]
Yydsmx0716
Почта была зарегистрирована Цзян Сюнем, воспользовавшимся своими полномочиями. Лао Чэнь, узнав, что он собирается уходить, тайком написал её на доске курсов «Юань-юань». Линь Ваньсин вошла в почту, увидела внутренние письма клуба «Юнчуань Хэнда» и только тогда раскрыла его ложь, поняв, что он вовсе не выходил на работу в «Юнчуань Хэнда».
Раньше он тоже догадывался, что кто-то, должно быть, хотел помочь Линь Ваньсин и ученикам удержать его и потому разоблачил его историю.
Позже Линь Ваньсин постоянно записывала в этой почте многие вещи, и он больше не задавал вопросов.
Но что, если всё это не ограничивалось лишь этим?
Ван Фа попросил контактные данные Цзян Сюня. Учителя Чэнь и Цзянь пообещали передать просьбу, сказав, чтобы он просто ждал звонка. О том, почему именно ушла Линь Ваньсин, оба учителя не знали.
В конце учителя оставили Вэнь Чэнъе, чтобы перекинуться парой слов наедине.
Ван Фа, взяв записанные Лао Чэнем адрес почты и пароль, повёл учеников обратно на крышу дома номер 17 по улице Утун.
Вдали от лесистых гор погода стояла ясная.
Солнечный свет проникал сквозь оконные переплёты, пылинки танцевали в лучах, в помещении курсов «Юань-юань» было жарко.
Это был всё тот же до боли знакомый им класс, но из-за тех глубоко запрятанных историй вся обстановка казалась иной, чем прежде.
Ученики притихли, не желая проронить ни слова.
Ван Фа сел в самом конце класса. На партах и стульях всё ещё оставались черновики с арифметическими вычислениями, оставленные учениками очень давно.
Раньше он тоже приходил послушать, как Линь Ваньсин ведёт уроки у ребят. После полудня в углу класса было очень сладко спать, особенно под спокойный и чистый голос Линь Ваньсин. Он читал романы, оставшиеся от её дедушки и бабушки; Линь Ваньсин не только никогда не возражала, но и советовала ему то, что нравилось ей самой.
Теперь, вспоминая об этом, те дни действительно казались призрачным сном.
В классе тоже стоял старый компьютер, Линь Ваньсин обычно использовала его для занятий. Ци Лян открыл официальный сайт клуба «Юнчуань Хэнда», ввёл логин и пароль.
В папке «Входящие» было лишь несколько случайных писем, зато папка «Черновики» была забита до отказа.
Открывая их одно за другим, он видел, что внутри Линь Ваньсин записывала мельчайшие подробности их жизни.
Хотя тренер Цзян уже скончался, она, казалось, прекрасно знала, что покойный тренер Цзян хотел бы увидеть больше всего.
Учёба ребят, их матчи, цветы и травы на крыше, моменты, когда они дразнили диких кошек…
Линь Ваньсин не была профессиональным фотографом, но у неё всегда находилось много милых и причудливых ракурсов. Она отобрала немало интересных моментов для записи: салат, выращенный в пенопластовых коробках, аккуратно развешенные футбольные гетры, среди которых хватало и фотографий лиц парней крупным планом, корчащих гримасы в объектив.
Будь это раньше, ученики наверняка начали бы ворчать на мастерство Линь Ваньсин как фотографа. Но сейчас это словно превратилось во все те воспоминания, которые она им оставила.
Во всём классе было очень тихо, слышны были только щелчки по экрану и лёгкий звук прокрутки мыши.
Ван Фа изредка мог видеть себя на некоторых фотографиях, чаще всего в профиль или со спины.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
