— Вань-Вань! — в отчаянии и боли воскликнул Сяо Чантай. — Неужели в твоем сердце я настолько бездарен? Неужели мне суждено проиграть?
— Ха-ха-ха-ха… — Е Ваньтан смеялась сквозь слезы, не в силах сдержать рыданий.
— Вань-Вань, не плачь, это я виноват… — Сяо Чантай шагнул вперед, желая заключить Е Ваньтан в объятия.
Но она снова оттолкнула его:
— Чем твое поражение, я больше боюсь твоего успеха.
От этих слов зрачки Сяо Чантая содрогнулись.
— Когда твои руки будут по локоть в крови, когда ты, отягощенный грехами, облачишься в желтое одеяние, ты больше не будешь моим супругом, не будешь тем добрым мужем, что живет в моем сердце.
Казалось, она потратила все силы, чтобы ясно произнести эту фразу, после чего, пошатываясь, ушла.
Успех одного полководца зиждется на десяти тысячах истлевших костей; путь к смене власти в Поднебесной — это дорога, окропленная кровью.
Когда этот путь будет пройден до конца, самые близкие, самые преданные и самые любимые люди изменятся до неузнаваемости.
Сяо Чантай давно знал, что его жена по натуре человек тихий и непритязательный. Она стремилась к спокойной и беззаботной жизни. Он понимал, что в тот день, когда она осознает его амбиции, ей будет трудно это принять, но не ожидал, что она окажется настолько решительной.
С покрасневшими глазами он с силой ударил кулаком по столику и, стиснув зубы, процедил:
— Сяо Чанцин!
Если бы Сяо Чанцин не подставил его, разве его тайное было бы раскрыто так рано? До такой степени, что сейчас его жена совсем не видит надежды и пребывает в полном отчаянии?
Сяо Чантай люто возненавидел Сяо Чанцина. Стоило ему вспомнить, как сегодня Бися отчитывал его за волчьи амбиции, он был готов разорвать Сяо Чанцина на тысячи кусков.
— Дянься, Дин-ван-дянься уже понял, что это ловушка, подстроенная Синь-ван-дянься, — Тянь Юань, почтительно склонив голову, стоял позади Сяо Хуаяна.
Пока дело не касалось цзюньчжу, Сяо Хуаян-дянься в глазах Тянь Юаня оставался величественным и могучим божеством!
Сяо Хуаян стоял в саду Дунгуна. Мелкие блики солнечного света пробивались сквозь листву, осыпая его фигуру. Перед ним стоял столик, на котором лежало несколько керамических горшков, а рядом — срубленное дерево Пинчжун. Тянь Юань и не подозревал, что в последние дни его великий и божественный господин ломал голову над тем, как создать бонсай из дерева Пинчжун, чтобы подарить его Шэнь Сихэ.
— Пусть они продвинут людей Лао У на пост цзедуши Хэси, — Сяо Хуаян утрамбовал почву и принялся подрезать ветви.
— Уступить Синь-ван-дянься? — Тянь Юань оторопел. — Дянься, цзедуши Хэси — это проход к Северо-Западу. Синь-ван-дянься давно метил на это место, чтобы в будущем Ле-ван мог претендовать на цзюньчжу…
Поймав на себе мимолетный холодный взгляд Сяо Хуаяна, Тянь Юань понял, что сболтнул лишнего.
— Если она сама того не пожелает, никто не сможет ее принудить. Если бы для этого достаточно было лишь угодить ван Северо-Запада, разве дошла бы очередь до этих братьев? — Сяо Хуаян продолжал нежными движениями подрезать ветви.
— Но ведь нельзя позволять людям Синь-ван-дянься добиться своего. Вдруг это в будущем навредит Северо-Западу?
— Шэнь Юэшань не споткнется на одном и том же месте дважды, — Сяо Хуаян с сухим щелчком отрезал лишнюю ветку, и на его губах заиграла легкая, глубокая улыбка. — Если человек Лао У станет цзедуши Хэси, четвертый возненавидит его еще сильнее.
Помолчав, он добавил, и в его глазах вспыхнул мягкий свет:
— К тому же это послужит напоминанием для Ю-Ю. Больше всего выгоды от этого дела получили эти братья. С ее умом она непременно догадается, что это они затеяли интриги за ее спиной, и только сильнее возненавидит Сяо Цзю.
Услышав объяснение Сяо Хуаяна, Тянь Юань внезапно прозрел и окончательно преклонился перед мудростью своего господина.
— Но что еще важнее… это заставит Бися опасаться Лао У. Когда у Бися прибавится людей, которых нужно остерегаться, у него не останется сил и времени беспокоиться обо мне.
— Слушаюсь! — звонко отозвался Тянь Юань и стремительно удалился исполнять приказ.
Споры о назначении цзедуши Хэси длились три дня. Приближалось празднование дня рождения императрицы-матери, а решение так и не было принято, что вызывало крайнее недовольство императора Юнина.
Как раз в это время в Фэнчжоу обнаружили серебряный рудник. Главная заслуга в этом принадлежала заместителю начальника Аньбэй, и его следовало наградить. Император Юнин перевел заместителя начальника Аньбэй на пост цзедуши Хэси, повысив его с четвертого чина до третьего.
После окончания совета взгляды всех присутствующих, устремленные на Сяо Чанцина и Сяо Чангэна, изменились, ведь на новую должность был назначен их родной дядя по матери.
Кто-то даже ядовито заметил:
— Серебряный рудник нашелся как раз вовремя.
Такие вещи, как серебряные рудники, требуют осмотра и проверки — это сложный и долгий процесс, который невозможно завершить меньше чем за месяц.
Это означало, что семья Жун обнаружила рудник еще месяц назад или даже раньше. История с планом обороны Аньси произошла позже, поэтому неудивительно, что многие сочли это намеренным ходом братьев Сяо Чанцина, расчищавших путь для клана своей матери.
Но откуда им было знать о горестях Сяо Чанцина и Сяо Чангэна? Серебряный рудник обнаружил управляющий уездом Фэнчжоу, но он не был уверен и не смел докладывать сразу, опасаясь беды. Поэтому он обратился за помощью в управление Аньбэй, договорившись позже разделить заслуги поровну.
Как раз когда они подтвердили наличие серебра, за то время, что требуется, чтобы выпить чашу вина, заместитель начальника Жун Цэ за их спинами подал доклад Бися, разом присвоив себе все лавры. Если бы они сейчас бросились давать объяснения, их могли бы обвинить в сокрытии информации и намерении присвоить имущество.
Так Жун Цэ получил повышение, но при этом не только навлек на себя смертельную ненависть Дин-вана Сяо Чантая, но и в корне рассорился с начальником Аньбэй и управляющим уездом Фэнчжоу!
— Это оказался Жун Цэ… — услышав эту новость, Шэнь Сихэ тоже погрузилась в раздумья.
— Ты была права, это эти братья сами воруют и сами кричат: «Держи вора»! — в гневе воскликнул Шэнь Юньань.
Шэнь Сихэ не стала возражать. Она тоже считала, что история с планом обороны Аньси определенно связана с братьями Сяо Чанцина, но все же чувствовала какую-то недосказанность. Будь это дело рук Сяо Чанцина, он бы не допустил, чтобы все это заметили. И если бы он хотел внедрить своего человека, то не выбрал бы столь очевидную фигуру, как Жун Цэ.
— Мне кажется, в этом деле есть еще кто-то, кто подливает масла в огонь из тени, — сказала Шэнь Сихэ, обращаясь к Шэнь Юньаню. — А-Сюн, разузнай, кто займет место заместителя начальника Аньбэй, освобожденное Жун Цэ.
— Ты подозреваешь, что кто-то намеренно замахнулся на востоке, а ударил на западе, подставив Жун Цэ, чтобы под шумок набить карманы и пристроить своего человека в управление Аньбэй на его место? — Шэнь Юньань задумался, и это показалось ему вполне вероятным. — Я немедленно велю все проверить!
Как только люди Шэнь Юньаня начали расследование, об этом сразу доложили Сяо Хуаяну, за которым постоянно присматривал Тянь Юань.
— Дянься все предвидел, шицзы и впрямь начал выяснять, кто сменит Жун Цэ на посту заместителя начальника, — доложил Тянь Юань.
— И в самом деле… — от улыбки Сяо Хуаяна черная родинка у уголка его глаза приобрела нежное выражение. — Только она могла додуматься до этого уровня.
В этот момент взоры всех, включая Бися, были прикованы лишь к Жун Цэ, и только Шэнь Сихэ заметила, что дело не так просто.
— Почему это не мог быть шицзы? — Тянь Юаню казалось, что его господин просто ослеплен чувствами к цзюньчжу.
— Шэнь Юньань не глуп… — лениво отозвался Сяо Хуаян. — Но у него нет такой проницательности.
Тянь Юань не посмел больше возражать. Он чувствовал: если он хоть раз еще усомнится в уме цзюньчжу, господин его просто прибьет.
— Жаль только, что на этот раз ей придется разочароваться…
Место Жун Цэ занял человек императора из Цзиньвэй, вот только само освободившееся место в Цзиньвэй уже прибрали к рукам люди Сяо Хуаяна.
Цзиньвэй — это личная гвардия Бися. Дойдя в расследовании до этого момента, они естественным образом решат, что преемник также является доверенным лицом Бися, и не станут копать глубже.
- Успех одного полководца зиждется на десяти тысячах истлевших костей (一将功成万骨枯, yī jiàng gōng chéng wàn gǔ kū) — идиома, означающая, что величие правителя или военачальника строится на неисчислимых жертвах. ↩︎
- Замахнуться на востоке, а ударить на западе (声东击西, shēng dōng jī xī) — одна из тридцати шести стратагем, означающая создание ложной видимости нападения в одном месте для нанесения удара в другом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
