Сяо Хуаян покидал дворец в приподнятом расположении духа, а вернулся вне себя от ярости. Стоило Тянь Юаню увидеть его холодное лицо, как он тут же втянул голову в плечи.
Как бы он ни старался стать незаметным, ему не удалось сбежать от того факта, что он был близким доверенным. Проходя мимо него, Сяо Хуаян бросил фразу:
— Ты сегодня уродлив.
Тянь Юань: «…»
Чем больше Сяо Хуаян думал об этом, тем сильнее становились его гнев и досада.
Одно дело — осознавать в глубине души, что она не питает к нему ни капли нежности, и совсем другое — получить столь жестокое тому подтверждение.
К тому же, сейчас у него не было ни малейшего повода искать встречи с ней, оставалось лишь в одиночестве подавлять обиду, о которой она даже не догадывалась!
— Тянь Юань, пойди свари мне миску вонтонов! — Сяо Хуаян чувствовал, что только порция вонтонов поможет унять бушующее в сердце пламя.
— Слушаюсь, — Тянь Юань, словно получив великое помилование, поспешно удалился.
Тянь Юань не только велел Бюро придворного питания Дунгуна приготовить вонтоны, но и зажег присланный Шэнь Сихэ аромат против холода. Когда тонкое, чистое благоухание разлилось вокруг, душевное состояние Сяо Хуаяна наконец начало постепенно успокаиваться. А когда принесли исходящие паром вонтоны, он и вовсе перестал злиться.
Все еще сохраняя суровое выражение лица, Сяо Хуаян проглотил несколько нежных и ароматных вонтонов. Его черты наконец смягчились, и в какой-то момент он невольно усмехнулся:
— Я ведь знал об этом заранее, почему же не смог сдержаться?
Он всегда отличался твердым нравом, а за последние годы и вовсе научился тому, что даже если гора Тайшань рухнет перед ним, он и глазом не моргнет 1. Почти никто и ничто не могло пошатнуть его душевное равновесие. Однако с тех пор, как он встретил Шэнь Сихэ, он в полной мере познал вкус того, как горе и радость, печаль и восторг могут зависеть от одного-единственного человека.
— Людские сердца можно контролировать, свои чувства можно обуздать, и лишь сердце, отданное другому, уже неподвластно твоей воле, — тихо вздохнул Сяо Хуаян и вновь принялся за вонтоны. Когда желудок полон, на душе становится немного легче.
Несмотря на то, что он все обдумал и успокоил себя, Сяо Хуаян явно пребывал в унынии, и энтузиазм его угас.
Едва услышав, что прибыла Шэнь Сихэ, Тянь Юань так и просиял. Он со всех ног бросился к Сяо Хуаяну, который полулежал в кресле, и доложил:
— Дянься, цзюньчжу прибыла во дворец. Она прислала человека передать, что скоро придет навестить Дянься.
— В самом деле? — Сяо Хуаян мгновенно оживился, но, спохватившись, снова лениво откинулся назад и произнес, скрывая истинные чувства: — Пришла так пришла.
Тянь Юань: «…»
Он не совсем понимал, почему Дянься, явно вытягивая шею в сторону входа, намеренно смотрел в противоположном направлении.
— Дянься, неужели вы не хотите видеть цзюньчжу? — притворно недоумевая, спросил Тянь Юань.
— Когда это я говорил, что не хочу видеть Ю-Ю? — Сяо Хуаян метнул в него сердитый взгляд.
— Это я не так понял. Пойду приготовлю чайные закуски, — льстиво улыбнулся Тянь Юань.
— Выбрось тот чайный сервиз с узором двойных рыб и цветков кизила, — Сяо Хуаян внезапно вспомнил чайную утварь, которую видел вчера в резиденции старшей принцессы Жуян. Он не знал, откуда Сяо Вэньси прознала о его сервизе, но она заказала точную копию.
— Слушаюсь, — ответил Тянь Юань и уже собирался уходить, как Сяо Хуаян вдруг передумал: — Сегодня подай чай именно в этом сервизе!
Тянь Юань: «…Слушаюсь».
Выйдя за дверь, он снова услышал приказ Сяо Хуаяна:
— Замени на другой.
Тянь Юань замер за порогом, не отвечая. Он догадывался, что из-за этого сервиза Дянься разрывался между любовью и ненавистью к цзюньчжу. Дянься хотел использовать его, чтобы задеть ее, но понимал, что она наверняка останется равнодушной, и в итоге он только расстроит самого себя — оттого и метался в сомнениях.
Подумав немного, Тянь Юань сказал:
— Дянься, сколько бы раз я ни бывал в доме цзюньчжу, всегда видел, что она пьет напитки. Похоже, цзюньчжу не жалует чай. Может быть, нам стоит угостить ее какими-нибудь напитками?
— Хорошо, приготовь освежающие напитки, не слишком приторные, — наконец определился Сяо Хуаян.
Он пошел переодеться и, оправляя рукава, заметил шрам на тыльной стороне ладони. Сразу же достав необходимые средства, он тщательно скрыл его, однако не стал ничего делать с поврежденными ногтями.
Шэнь Сихэ пришла в Дунгун лишь после того, как засвидетельствовала почтение тайхоу. Сегодня она явилась сюда не ради проверок, а чтобы узнать о состоянии здоровья Сяо Хуаяна, поэтому привела с собой Суй Аси.
Увидев Суй Аси, Сяо Хуаян сразу понял цель ее визита.
Шэнь Сихэ не стала ходить вокруг да около:
— Дянься, недавно я узнала, что в детстве вы были отравлены редким ядом, который так и не удалось вывести. Аси — мастер, которого я недавно приняла на службу, он искусен в распознавании ядов. Я привела его, чтобы он осмотрел Дянься. Мы не смеем надеяться, что сможем сразу разрешить ваши беды, но лишний совет не будет лишним.
— Цзюньчжу проявляет такую заботу, разве смею я, Хуаян, отказать? — в душе Сяо Хуаян был по-настоящему счастлив оттого, что она беспокоится о его здоровье. Но в то же время он опасался, что, узнав правду, она может отвернуться от него. С трепетом в сердце он протянул руку.
Шэнь Сихэ заметила, что на тыльной стороне его ладони нет никаких следов, зато ногти были сильно повреждены и еще не успели отрасти:
— Как вы повредили пальцы, Дянься?
— Случайно поранился, — коротко ответил Сяо Хуаян, не желая вдаваться в подробности.
Поскольку он не хотел говорить об этом, Шэнь Сихэ не стала расспрашивать дальше.
Суй Аси проверил пульс Сяо Хуаяна. Чем дольше он продолжал диагностику, тем сильнее хмурились его брови. Он осмотрел зрачки Сяо Хуаяна, иглой проколол ему палец, чтобы изучить две капли крови, и, наконец, нерешительно заговорил:
— У Дянься есть выдающийся лекарь, токсины сдерживаются очень умело.
— Я отравлен уже одиннадцать лет. Этот яд крайне необычен. В те годы врачи пытались вывести его, и поначалу казалось, что он полностью уничтожен, но через три месяца случился рецидив. И так повторялось раз за разом, — сказал Сяо Хуаян.
— Цзюньчжу, простите Аси за скудость знаний, но я никогда не слышал о подобном яде, — Суй Аси покачал головой.
О яде, который невозможно истребить до конца, Шэнь Сихэ тоже слышала впервые:
— Это яд или гу?
Только живое гу могло бы восстанавливаться в теле.
— Это не гу, — уверенно заявил Суй Аси. — Скорее всего, до сих пор не было найдено истинное средство, подавляющее этот яд. Когда его действие подавлено, пульс становится как у обычного человека, что вводит врачей в заблуждение, заставляя поверить в выздоровление. На самом же деле в теле остается ничтожное количество токсина, который со временем по определенным причинам снова крепнет и начинает бушевать.
Помолчав, Суй Аси добавил:
— Я заметил, что токсины в теле Дянься поднимаются к точкам Цинмин и Тайян. Нет ли у Дянься проблем со зрением?
Сяо Хуаян поднял глаза на Суй Аси, затем перевел взгляд на Шэнь Сихэ и произнес:
— Я не различаю пять цветов 2.
— Это вызвано действием яда. Однако рядом с Дянься есть мастер медицины, благодаря помощи которого вы вообще сохранили способность видеть. Дянься следует проявлять крайнюю осторожность, — сказав это, Суй Аси с сомнением посмотрел на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ кивнула:
— Говори прямо.
— У меня пока нет никаких зацепок относительно природы яда в теле Дянься, но есть один способ, который, возможно, поможет Дянься видеть мир без помех, — вполголоса произнес Суй Аси. — У меня есть лишь пятьдесят процентов уверенности. Для обычного человека этот метод безвреден, но для Дянься… Поскольку природа редкого яда неизвестна, я не могу гарантировать, что процедура не спровоцирует его.
Лечение глаз заключалось в воздействии на поврежденные меридианы и точки вокруг глазниц. Сяо Хуаян не различал цвета не потому, что в самих глазах был яд — яд по-прежнему находился в теле, — а из-за того, что при вспышках болезни токсины повреждали глазные меридианы. Если восстановить меридианы, зрение может вернуться в норму.
— Что за метод? — удивленно спросил Тянь Юань.
- 泰山崩于前而面不改色 (tài shān bēng yú qián ér miàn bù gǎi sè) — гора Тайшань рухнет перед ним, а он и лицом не дрогнет; идиома, означающая абсолютное самообладание в критической ситуации. ↩︎
- 五色 (wǔ sè) — пять цветов. В китайской традиции под этим термином подразумевается вся цветовая палитра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
