То, о чем пекутся мужчины, женщинам никогда не понять, и для Сунь-вана это, возможно, было тем самым препятствием, которое он не мог перешагнуть.
Когда Бися разыскал его и велел создать специальные войска, чтобы, по его словам, противостоять Шэнь Юэшаню, Сунь-ван, несомненно, был только рад этому. К тому же Бися уже нашел его, и у него не оставалось выбора, кроме как подчиниться, — разве что доказать свою верность ценой собственной жизни. Но раз уж любой путь вел к смерти, почему бы перед концом не развязать этот узел в сердце? Если созданная им боевая элита на его глазах уничтожит Северо-западную армию и одолеет Шэнь Юэшаня, он умрет без сожалений.
— Ох, Бися и впрямь искусен в интригах, — Бу Шулинь шумно выдохнула.
Император наверняка давно разглядел это недовольство в душе Сунь-вана, потому и обратился к нему, пообещав множество благ для защиты его потомков и дав шанс развязать узел в сердце. Сунь-ван лучше всех знал Шэнь Юэшаня, и созданная им с таким усердием боевая элита непременно должна была стать погибелью для Северо-Запада.
— Ты должна предупредить вана Северо-Запада, чтобы он был настороже, — не удержалась от наставления Бу Шулинь.
На сердце Шэнь Сихэ потеплело.
— Еще когда я узнала, что Бися тайно собирает войска, я поняла, что они нацелены на Северо-Запад.
Бу Шулинь кивнула, а затем вдруг спросила:
— Раз так, значит, пожар в храме предков не был случайностью, это дело чьих-то рук?
— Редкость, что ты додумалась до этого, — равнодушно похвалила ее Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь: …
Надув губы, Бу Шулинь с опаской посмотрела на Шэнь Сихэ:
— Только не говори мне, что это дело рук тайцзы-дянься…
Шэнь Сихэ медленно кивнула.
— Кроме него, никто не смог бы так точно разоблачить Сунь-вана.
Узнав о тайном наборе войск, Шэнь Сихэ и Шэнь Юньань не раз пытались вычислить подозреваемых при дворе. Они перебрали всех, и живых, и мертвых, и даже подозревали Сунь-вана, но расследование показало, что тот действительно скончался. То, что не удалось им, обнаружил Сяо Хуаян. И не просто обнаружил — неизвестно, как долго он следил за ним, прежде чем улучил этот единственный на тысячу лет шанс и заставил Сунь-вана выйти из тени.
При мысли об этом Шэнь Сихэ невольно произнесла:
— Подозреваю, что Сунь-ван уже может быть в руках тайцзы-дянься.
Глаза Бу Шулинь округлились, она замерла, и лишь спустя долгое время со страхом сглотнула:
— Ю-Ю, скорее помоги мне вспомнить, не случалось ли мне раньше как-то оскорбить тайцзы-дянься!
Ни один из принцев императора не был прост. Она всегда считала, что коварный Синь-ван-дянься — самый выдающийся среди них, и только сегодня осознала, что тайцзы-дянься, на которого она никогда не обращала внимания, и есть скрытый дракон в бездне 1, а она имела глаза, но не узнала гору Тайшань 2!
— О, ничего особенного, просто несколько раз назвала его доходягой, — невозмутимо отозвалась Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь изменилась в лице:
— Нет-нет-нет, да будет долголетие тайцзы-дянься равным небесам, а жизнь подобна Южным горам, и пусть слава его пребудет в веках…
— Ты ведь называла его так только при мне, чего паникуешь? — не выдержав, оборвала ее Шэнь Сихэ.
— И верно, чего это я, — Бу Шулинь тут же выпрямила спину.
Шэнь Сихэ фальшиво улыбнулась ей:
— Итак, сколько ты готова заплатить мне за молчание?
Бу Шулинь: …
— Разве мы не лучшие друзья? — попыталась воззвать к чувствам Бу Шулинь.
— Но мы с тайцзы-дянься намерены связать себя узами брака, — задумчиво произнесла Шэнь Сихэ. — У супругов и друзей разная степень близости.
Бу Шулинь: …
— Это… вы ведь еще не поженились? Значит, я тебе пока ближе, — нашла аргумент Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ кивнула:
— Твоя правда.
Бу Шулинь улыбнулась, но не успела ее улыбка расцвести до конца, как Шэнь Сихэ добавила:
— Тогда подождем, пока я войду в Дунгун, и тогда я потребую с тебя долг уже как тайцзыфэй.
Бу Шулинь: …
Обреченно зажмурившись, Бу Шулинь с видом идущего на казнь героя спросила:
— Говори, чего ты хочешь?
— А что у тебя есть такого, чем ты могла бы меня впечатлить? — задала встречный вопрос Шэнь Сихэ.
— Я… — Бу Шулинь долго пыталась что-то сказать, но так и не нашлась с ответом.
— Сколько ты мне там задолжала? — Шэнь Сихэ изобразила великодушие. — Пусть пока повисит за тобой.
— Одна жизнь и две услуги… — Бу Шулинь принялась загибать пальцы, и ее глаза едва не вылезли из орбит. — Получается, теперь я должна тебе две жизни и три услуги?
Шэнь Сихэ снова спасла ее, и если плата за молчание тоже превратится в услугу, то выйдет две жизни и три услуги.
— Пусть будет долгом, в будущем отработаешь по моему приказу, — спокойно сказала Шэнь Сихэ, снова принимаясь за книгу.
Бу Шулинь больше не смела беспокоить Шэнь Сихэ. Она прикидывала в уме: раз она столько задолжала, не придется ли ей продать себя, чтобы расплатиться? Желание наслаждаться яствами пропало, на душе стало тоскливо, и лицо ее приняло скорбное выражение.
Возле ушей Шэнь Сихэ наконец воцарилась тишина, и они спокойно вернулись в столицу.
Сходя с повозки, Бу Шулинь сказала:
— Я сняла тот улей, там много пчел и меда. Я передала его пчеловоду, завтра велю прислать тебе.
Печально было то, что этим нельзя было покрыть долг — это она и так обещала Шэнь Сихэ раньше.
— Угу, — глядя на унылый вид Бу Шулинь, Шэнь Сихэ чувствовала себя превосходно. — Возвращайся и хорошенько лечись. Если понадобятся лекарства, приходи ко мне, не ходи в императорский дворец или в аптеку, чтобы не раскрыть себя.
Бу Шулинь снова расцвела:
— Я знала, что Ю-Ю ко мне…
— Две жизни и четыре услуги, — с улыбкой прервала ее Шэнь Сихэ.
Улыбка застыла на губах Бу Шулинь. Она деревянно развернулась и зашагала прочь широкими шагами.
Биюй и остальные не удержались от смеха. Неизвестно почему, им нравилось видеть, как цзюньчжу держит Бу Шыцзы в ежовых рукавицах.
— Цзюньчжу! — раздался сзади взволнованный возглас.
Шэнь Сихэ оглянулась и увидела Чжэньчжу в жемчужно-белом платье, в волосах ее были закреплены жемчужные цветы. Со слезами на глазах она стояла перед воротами дома цзюньчжу.
Она поспешно подбежала и поклонилась Шэнь Сихэ:
— Чжэньчжу приветствует цзюньчжу.
Шэнь Сихэ поддержала ее:
— Ты похудела.
— Цзюньчжу, ваше здоровье восстановилось? — Чжэньчжу со слезами внимательно осматривала Шэнь Сихэ. Она вернулась два дня назад и успела разузнать у оставшейся здесь Цзюй много новостей о том, что происходило с Шэнь Сихэ в столице. Слушая, она то радовалась, то тревожилась.
— Сестрица Чжэньчжу вернулась, теперь цзюньчжу не будет любить меня больше всех, — притворно обиделась Биюй.
Чтобы разрядить обстановку, Шэнь Сихэ спросила:
— А когда это я любила тебя больше всех?
Биюй сразу же закрыла глаза руками и принялась притворно всхлипывать, заставив Чжэньчжу рассмеяться сквозь слезы.
Шэнь Сихэ заметила, что Чжэньчжу сильно изменилась. В самой ее сути теперь сквозила уверенность и блеск — словно жемчужина наконец явила миру сияние, которое прежде скрывала. Видимо, за эти несколько месяцев странствий она многое пережила.
— Чжэньчжу, сними копию с Записок старика и завтра, когда придет Ци-дафу, передай ему.
Это был тот самый дар в благодарность, который Шэнь Сихэ давно хотела преподнести Се Юньхуаю.
— Служанка уже все переписала.
Эти два дня в доме она только этим и занималась. Сколько бы она ни отсутствовала, по возвращении она всегда оставалась самым близким цзюньчжу человеком.
Шэнь Сихэ взяла поданные ей переписанные записки и удовлетворенно улыбнулась:
— Послезавтра я отправлюсь в императорский дворец на встречу с тайцзы-дянься. Ты и А-Си пойдете со мной.
- Скрытый дракон в бездне (潜龙在渊, qián lóng zài yuān) — выдающийся человек, который до поры до времени скрывает свои таланты и ждет подходящего момента. ↩︎
- Иметь глаза, но не узнать гору Тайшань (有眼不识泰山, yǒu yǎn bù shí Tài Shān) — не заметить или не оценить по достоинству человека высокого положения или выдающихся способностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
