— Да, каждый получил своё, а потому нет нужды благодарить друг друга, — Се Юньхуай улыбнулся чисто, словно сияющая луна.
После дождя небо прояснилось, и всё вокруг наполнилось чистотой.
Общение с Се Юньхуаем вызывало именно такое чувство — свежести и простора. Се Юньхуай не стал задерживаться надолго, и Шэнь Сихэ не пыталась его удержать. Она проводила его из дома цзюньчжу, не зная, что Се Юньхуай не покинул город, а открыто вернулся в особняк Се-гогуна.
Вернувшись домой, Се Цзи первым же делом разбил свой самый любимый чайный набор. В особняке Се-гогуна царил полный беспорядок, который еще не успели убрать; слуги знали, что Се-гогун был лишен должности, и пребывали в страхе и трепете.
Увидев приближающегося Се Юньхуая, они не знали, как себя вести: не смели преградить дорогу, но и не решались пойти доложить. Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как Се Юньхуай шествует вперед, заложив руки за спину. Поступь его была твердой, а на лице играла едва уловимая, загадочная улыбка.
— Я ведь уже говорила: он не признает в тебе а-де. Я советовала не проявлять беспечность, но ты твердил, что я просто нетерпима. И посмотри на сегодняшний день… — Юань-ши как раз жаловалась, когда, подняв голову, увидела стоящего в дверях Се Юньхуая. Её взгляд тут же стал острым: — Ты еще смеешь приходить сюда!
— Почему бы мне не сметь? — Се Юньхуай перешагнул порог. — Разве сегодня перед лицом Бися я произнес хоть слово лжи?
Он действительно догадался, что человек, которого Се Цзи просил его спасти, — это Сунь-ван. В Анахроническом храме предков начался пожар, слухи о воскрешении Сунь-вана множились, а у городских ворот внезапно ввели чрезвычайное положение — всё это указывало на то, что дело Сунь-вана из ряда вон выходящее.
О таком неслыханном деле, как содержание Бися личных войск, он начал смутно догадываться лишь после того, как вскрылось преступление Кан-вана, связанное с тайным изготовлением оружия. Преданность Кан-вана монарху исключала возможность его перехода на сторону какого-либо принца, а если он не строил козни ради принцев, значит, за этим мог стоять только Бися.
Специально после падения дома Кан-вана Се Юньхуай осмотрел лаованфэй и выведал некоторые сведения у людей из окружения, утвердившись в мысли, что Кан-ван служил Бися.
Зачем Бися такое огромное количество оружия? Несложно было догадаться, что для частной армии. А когда пошли слухи о воскрешении Сунь-вана, он понял, кто именно формировал и тренировал эти элитные войска. В свое время на поле боя Се Цзи был обязан Сунь-вану спасением жизни; об этом Се Юньхуай слышал в детстве из разговора отца с Сунь-ваном, и об этом при дворе, вероятно, не знал даже Бися.
Поэтому, когда Се Цзи обратился к нему, у него уже были подозрения. Сунь-вана явно выманили хитростью, и кто бы ни нанес удар, это определенно была ловушка, бьющая наповал. Если Сунь-вану и удалось сбежать, то ценой либо жизни, либо тяжелейших ран.
Тот не осмелился бы искать Бися и с высокой долей вероятности обратился бы к Се Цзи. А Се Цзи, в свою очередь, побоялся бы звать городских врачей, чтобы избежать утечки слухов, и прийти к нему было лучшим решением. Се Юньхуай всё прекрасно понимал, но выказал крайнее нежелание помогать, а когда, прибыв в особняк Се, обнаружил там Сунь-вана, ответил категорическим отказом.
Чтобы заставить его действовать, Се Цзи отдал вещи, оставшиеся от а-нян. В те годы Се Юньхуай совершил разрыв отношений1, а потому не имел права забирать наследство матери. Он притворился, что соблазнился предложением, и согласился, но это не отменяло того факта, что Се Цзи удерживал его силой.
— Ты и вправду так сильно меня ненавидишь? — глухо спросил Се Цзи, и уголки его глаз покраснели.
— Разве я не должен тебя ненавидеть? — с улыбкой переспросил Се Юньхуай, и в глубине его глаз засквозило безразличие. — Теперь я врач, и разве твои былые поступки всё еще могут обмануть меня?
— Да-лан, история с твоей матерью… веришь ты или нет, но это не было моим преднамеренным действием, — с горечью произнес Се Цзи.
В черных зрачках Се Юньхуая промелькнула насмешка:
— Се-гогун, не нужно передо мной разыгрывать спектакль. Я пришел лишь сказать тебе: всё только начинается. Впереди еще много времени. Ты заставил а-нян мучиться несколько лет, и я не дам тебе умереть легко.
Сказав это, Се Юньхуай ушел, и ни один слуга в особняке Се-гогуна не посмел его остановить.
— Гогун-е, посмотри на него! Он видит в тебе врага, разве осталось в нем хоть немного сыновней любви? — ледяным тоном произнесла Юань-ши. — Теперь-то я всё поняла: он ополчился против нас и, скорее всего, спланировал всё заранее. Иначе с чего бы Чжаонин-цзюньчжу так просто отдала ему императорскую золотую табличку? Должно быть, он не раз прикидывался жалким перед ней и клеветал на нас! Если ты и дальше будешь это попускать, наш особняк гогуна рано или поздно погибнет от его рук!
— Замолчи! — яростно выкрикнул Се Цзи, оборачиваясь к Юань-ши. — Если бы ты смогла родить мне хоть сына, хоть дочь, разве я был бы зависим от него?
Се Юньхуай был его единственным сыном. За долгие годы брака с Юань-ши у них так и не появилось детей, а других наложниц в особняке Се-гогуна не было. Если с Се Юньхуаем что-то случится, титул семьи Се невозможно будет передать по наследству, и его отзовут… если бы только у него был хотя бы внебрачный сын…
Если наследование титула Се прервется на нем, он станет преступником перед всем своим родом.
В те годы дело Ци-ши было провернуто как небесное одеяние без швов2, но члены клана Се не были дураками. Просто род Ци тогда ослаб, и во главе его уже не стояли единокровные братья Ци-ши, поэтому некому было искать справедливости, а соплеменники из рода Се ради выгоды не стали докапываться до истины.
Однако годы шли, а наследника всё не было, и в клане Се уже начали роптать. Он мог бы взять на воспитание ребенка из другой ветви семьи и записать на свое имя, но в таком случае после его смерти вопрос о передаче титула решал бы Бися, глядя на его заслуги.
Если же титул унаследует Се Юньхуай, это произойдет само собой, по праву.
Юань-ши побледнела. Она точно знала, что способна к деторождению, ведь она тайно посещала врачей, и те подтверждали это. Пусть она была уже не молода, но за пять-шесть лет так и не дождалась радостной вести, и это всегда было её уязвимым местом.
Се Юньхуай, миновав лунные ворота, слышал спор супругов. Юань-ши никогда не сможет забеременеть!
Потому что еще до того, как совершить разрыв отношений, он дал Се Цзи стерилизующий яд!
В последнее время члены клана Се почувствовали угрозу своему благополучию и один за другим начали искать встречи с ним, выражая поддержку.
Он всем отказал. Сегодняшнее событие должно было ясно показать соплеменникам из рода Се, кто единственный способен поддержать семью, чтобы они еще охотнее позволили ему использовать себя.
Он специально пришел сюда, чтобы отвлечь внимание Се Цзи. Пусть тот думает, что всё это — его личный коварный план, а Шэнь Сихэ — лишь инструмент, которым он воспользовался в борьбе против него. Так Се Цзи не станет мстить Шэнь Сихэ.
Следующим шагом будет давление на клан, чтобы они пустили слух о бесплодии Юань-ши и начали навязывать Се Цзи наложниц. А пока он сам будет продолжать мстить с другой стороны, посмотрим, сумеет ли Се Цзи сохранить свою «любовь до гроба».
Как только Се Цзи возьмет наложницу, он сделает так, чтобы Юань-ши подсунула тому «родного сына»!
Он будет шаг за шагом терзать Се Цзи и Юань-ши, пока они не изменятся до неузнаваемости, пока в них не зародится взаимная ненависть и они не начнут мучить друг друга. Он использует их «возвышенную и прекрасную страсть», чтобы принести её в жертву памяти своей а-нян!
— Цзюньчжу, Ци-дафу заходил в особняк Се-гогуна, после чего покинул город и благополучно вернулся домой, — доложил Мо Юань. Он посылал людей проследить за Се Юньхуаем, опасаясь, что Се-гогун в гневе может навредить ему из-за его ран, и потому тайно обеспечил охрану.
— Не нужно больше никого посылать, чтобы он не заподозрил лишнего, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Се Юньхуай обладал достаточными способностями, чтобы защитить себя. Что же касается того, использовал ли он её на этот раз или помогал ей — в конечном итоге, когда всё разрешилось, он тоже остался в выигрыше, и не было нужды спорить о том, кто прав, а кто виноват.
Для неё было достаточно и того, что это был жест помощи.
***
- Разрыв отношений (义绝, yìjué) — официальное расторжение семейных связей в традиционном Китае, аннулирующее все взаимные обязательства и права на наследование. ↩︎
- Небесное одеяние без швов (天衣无缝, tiānyī-wúfèng) — идиома, означающая нечто совершенное, не имеющее видимых изъянов или следов постороннего вмешательства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
