Слава о могуществе Шэнь Сихэ вновь заставила высокопоставленную знать столицы оцепенеть. Она дерзко ворвалась с охраной в поместье Се-гогуна, и в итоге сама ничуть не пострадала, тогда как Се-гогуна сместили с должности и лишили власти. Это дело невозможно было скрыть, и хотя все разузнали подробности, Шэнь Сихэ все равно казалась людям пугающей и странной.
Если посчитать, с тех пор как она прибыла в столицу, ни один из тех, кто перешел ей дорогу, не закончил добром. Будь то представители великих кланов или титулованная знать и императорские родственники — разве не видели все, как Чанлинь-гунчжу, лишь раз ударившая ее лошадь плетью, самым причудливым образом сама прыгнула в глубокий омут на съедение гигантскому змею?
До того как разгневать Шэнь Сихэ, Чанлинь-гунчжу тоже не знала меры в своем высокомерии, но разве случались с ней когда-нибудь беды? Она была настоящей дочерью, которой гордится само Небо 1, но стоило ей столкнуться с Чжаонин-цзюньчжу, как ее постигла такая участь. В то, что смерть Чанлинь-гунчжу никак не связана с Чжаонин-цзюньчжу, они ни за что бы не поверили!
Раньше Чжаонин-цзюньчжу полагалось почитать и уступать ей дорогу, теперь же ее следовало бояться и обходить стороной!
Шэнь Сихэ никогда не обращала внимания на то, что о ней судачат. Воспользовавшись тем, что на следующий день у Тао Чжуаньсяня был выходной, она отправилась в его поместье, где с удовольствием провела время со своим дедом и старшим дядей с его женой.
На самом деле ей очень хотелось пойти в Дунгун, разыскать Сяо Хуаяна и встретиться с Сунь-ваном, но, чтобы не вызывать подозрений, Шэнь Сихэ сдержала порыв. Она планировала подождать еще пару дней, прежде чем навестить Сяо Хуаяна, однако тем же вечером, когда она уже закончила принимать ванну и собиралась ложиться спать, вошла Чжэньчжу и доложила:
— Цзюньчжу, у ворот просят встречи. Сказали, что, взглянув на это, вы сами всё поймете.
Шэнь Сихэ накинула плащ, взяла коробочку и открыла ее. Внутри лежал ароматический мешочек от змей и насекомых. Память у нее была отменная: она раздарила немало таких вещей, но именно этот мешочек предназначался для Сяо Хуаяна. Получив эти два мешочка, Сяо Хуаян на следующий же день по непонятной причине начал на нее дуться.
Немного подумав, Шэнь Сихэ взяла серебряную шпильку Пинчжунье, просто и изящно заколола свои голубые волосы в пучок и в сопровождении Чжэньчжу и Моюй вышла из дома. Повозка ждала у задних ворот.
Лошадь вел незнакомый юноша с прямой осанкой, чье лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд был устремлен строго вперед. Как только она подошла, он почтительно поклонился. Полог повозки приподнялся, и изнутри протянулась длинная широкая ладонь.
Шэнь Сихэ не стала жеманиться и вложила свою руку в его ладонь, позволяя Сяо Хуаяну помочь ей подняться. Чжэньчжу последовала за ней, а Моюй устроилась снаружи.
— А ты совсем не боишься, что кто-то может заманить тебя в ловушку, используя эту вещь, — Сяо Хуаяну было очень приятно, что она так доверяет ему и пришла сразу же, стоило ей увидеть мешочек, но в то же время он не мог не тревожиться.
— Дянься сомневается в моем разуме или же в твоих способностях? — спокойным голосом спросила его Шэнь Сихэ.
Вещи, подаренные ею Сяо Хуаяну, даже если они не представляли большой ценности и не требовали особого хранения, следовало либо уничтожить, либо беречь как зеницу ока. Если они попали в чужие руки, значит, Сяо Хуаян недостаточно умел.
Если же она сама не способна отличить истину от подделки и позволила заманить себя в ловушку с помощью обычного мешочка, значит, с ее умом что-то не так.
Сяо Хуаян понимал, что просто проявил излишнюю заботу, от которой мысли путаются, а она, как всегда, не выказала ни капли кокетства. И все же ему до безумия нравились ее прямолинейные речи. Он тихо рассмеялся:
— Ю-Ю может быть совершенно спокойна: то, что ты подарила мне, никогда не попадет в чужие руки.
Сказав это, он посмотрел на нее еще более нежным и сияющим взглядом.
Шэнь Сихэ выглядела не так, как обычно: на ее лице не было ни пудры, ни румян, губы не были тронуты краской. Должно быть, из-за того, что курс приема Тогудань подходил к концу, ее личико казалось выточенным из белого фарфора, кожа была гладкой и нежной, на щеках проступал легкий оттенок цветущей вишни, а губы казались мягкими и розовыми.
Длинные волосы удерживала лишь одна серебряная шпилька, и ее лепестки, похожие на крылья бабочки, выглядели просто и безыскусно, подчеркивая ее утонченную чистоту. В этот миг она напоминала цветок Удумбара 2, распускающийся лишь в ночной тиши, — ее красота была возвышенной и отрешенной.
Серебристый плащ с оторочкой из меха серебристой лисицы укутывал ее фигуру, а нежный пушистый мех обрамлял лицо, добавляя ее образу каплю очарования. Пока она молчала, она была удивительно похожа на послушного и прелестного кота, которого так и тянет погладить.
Шэнь Сихэ сделала вид, что не замечает светящегося, сочащегося нежностью взгляда Сяо Хуаяна, и спросила:
— Дянься держит Сунь-вана за пределами дворца?
— Он живой человек, как бы я мог протащить его в Дунгун? — Сяо Хуаян так и не отвел глаз, продолжая неотрывно смотреть на возлюбленную. — К тому же, если бы он был в Дунгуне и умудрился сбежать, не прямиком ли к Бися он бы попал?
Будь у него хоть малейшая иная возможность, Сунь-ван никогда бы не решился искать защиты у Бися. Но если его загнать в угол, как сейчас, он непременно отправится к императору. И хотя шансы выжить там ничтожны, это все же лучше, чем верная смерть.
— Я думала, что в императорском дворце Дянься волен делать всё, что пожелает. Не то что одного — даже десять живых людей провести туда для вас не составило бы труда, — ровным тоном заметила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян приподнял бровь:
— Оказывается, в сердце Ю-Ю я столь отважен и могуч-ч-я-а…
Последний слог он намеренно растянул, и этот звук в сочетании с его уникальным чистым и глубоким голосом прозвучал необъяснимо маняще, почти соблазнительно.
Слушая это, Чжэньчжу почувствовала себя крайне неловко, ей захотелось потереть предплечья от пробежавших мурашек, но правила приличия не позволяли ей шевелиться.
Шэнь Сихэ не ощутила неловкости, ей просто не понравился этот тон — в нем сквозило какое-то невыразимое легкомыслие.
И если эти двое сдержались, то повозка заметно дернулась. Правил лошадьми не кто иной, как Ди Фан, родной брат Тянь Юаня. Прежде чем передать Дянься в его руки, Тянь Юань специально наставлял его: «Потом не говори, что брат тебя не предупреждал. Дянься берет с собой цзюньчжу, а Дянься в присутствии цзюньчжу… м-м… ведет себя совсем не так, как обычно. Если что-то услышишь или увидишь — считай себя глухим и слепым, не принимай близко к сердцу».
Тогда Ди Фан не придал этим словам значения, полагая, что видел своего господина в любых состояниях — ведь он следовал за ним с самого детства!
Он решил, что Тянь Юань просто завидует его возвращению и намеренно пытается вбить клин между ним и господином.
Но услышав сейчас голос Дянься, он на мгновение остолбенел и не успел вовремя среагировать. Занесенный кнут едва не выпал из рук, он лишь слегка задел круп лошади, из-за чего животное беспокойно дернулось, и повозку тряхнуло.
Брат говорил, что Дянься при встрече с цзюньчжу будет другим, но он не уточнял, что настолько!
Наверняка брат завидует, что господин полагается на него больше, и специально выразился так туманно, чтобы Ди Фан совершил оплошность перед лицом Дянься!
После легкого толчка Ди Фан мгновенно выровнял ход, и повозка снова пошла плавно.
Он надеялся, что, раз он среагировал так быстро, Дянься ничего не заметил.
Он и не подозревал, что в момент толчка глаза Сяо Хуаяна радостно блеснули. Он уже протянул руки, готовясь подхватить Шэнь Сихэ и заключить красавицу в объятия, но повозка лишь слегка качнулась!
Всего лишь один короткий толчок!
Шэнь Сихэ даже не потеряла равновесия, лишь на мгновение слегка наклонилась. Сяо Хуаяну пришлось молча убрать руки, и улыбка на его лице заметно померкла.
Шэнь Сихэ, кажется, заметила его попытку поддержать ее. Видя, что он пребывает в некотором замешательстве, она со всей серьезностью и участием произнесла:
— Благодарю вас, Дянься.
Сяо Хуаян: …
Сяо Хуаян, который уже успел непринужденно отвести руки, почувствовал, как после ее холодных слов, обнаживших его намерения, на лице его проступила неловкость, словно она разгадала все его тайные помыслы.
- Дочь, которой гордится само Небо (天之骄女, tiān zhī jiāo nǚ) — описание девушки знатного происхождения, наделенной редкими талантами и исключительной удачей. ↩︎
- Удумбара (优昙, yōután) — легендарный цветок буддийских преданий, расцветающий раз в три тысячи лет, символ редчайшей и прекрасной красоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
