В одно мгновение Сяо Хуаяну открылась истина. Он долго не мог понять, как Шэнь Сихэ всегда угадывает его личность, но теперь он осознал!
Все дело в ароматном отваре для ванн!
Из-за отравления он превратился в настоящий аптечный горшок 1. Если бы он не был им на самом деле, ему бы не удалось столько лет обманывать Бися. Те снадобья были настоящими, и он действительно их пил, поэтому его тело насквозь пропиталось тяжелым запахом лекарств.
Каждый раз, когда он менял облик, он принимал ванну с ароматными травами, чтобы смыть этот запах. Он и подумать не мог, что это средство, надежно скрывавшее его от других, не сможет утаить его от нее.
После такой ванны аромат был едва уловим — по крайней мере, ни Тянь Юань, ни он сам ничего не чувствовали. Но это не означало, что его не чувствовала Шэнь Сихэ.
Так это и есть воля небес?
Это должна была быть именно она, и только она!
Чтобы подтвердить свою догадку, Сяо Хуаян тихо спросил:
— Ты узнала, что Дай-ванфэй виделась с Четвертым принцем, тоже благодаря этому…
Шэнь Сихэ слегка кивнула:
— Для меня у каждого человека свой аромат. Даже если используется один и тот же состав благовоний, я чувствую разницу в пропорциях. Вчера от Дай-ванфэй исходил запах… агарового дерева, которым постоянно пользуется Четвертый принц, и храмовых благовоний.
Шэнь Сихэ призналась в этом, рассчитывая на долгое сотрудничество в будущем. Сейчас она могла бы выкрутиться, но после свадьбы, живя бок о бок, Сяо Хуаян с его проницательностью обязательно бы все понял. Зачем напускать туману в том, что невозможно скрыть?
Сердце Сяо Хуаяна в этот миг оказалось между льдом и пламенем. Лед сковал его от осознания того, что он разоблачен: Шэнь Сихэ так чувствительна к ароматам, а она наверняка еще не видела браслет Догаро, который он приложил к подаркам на ее церемонию совершеннолетия. Такого исключительного Догаро крайне мало, к тому же сейчас он использовал благовоние, созданное из того же куска агарового дерева; их ароматы были абсолютно идентичны.
Как только она увидит браслет, он неминуемо будет раскрыт.
Пламя же согревало его оттого, что Шэнь Сихэ сама решила доверить ему свой дар. Это означало, что его поступки за последнее время тронули ее. Если бы не это, зная ее характер, она бы ни за что не призналась заранее, даже понимая, что в будущем не сможет это скрывать.
Впервые в жизни он ощутил такой сильный страх. Он хотел рассказать ей все, но не мог набраться смелости. Ее отношение к нему только-только начало улучшаться, и если он заговорит сейчас, не вернет ли это все в первоначальное состояние?
Она дарила ему так мало нежности, так мало, что, вкусив лишь каплю, он уже до смерти боялся ее потерять.
Он знал, что не сможет скрывать правду всю жизнь. Знал, что сейчас, возможно, лучший момент для признания. Знал, что такая ложь недопустима, но он слишком дорожил этой крупицей ее доброты и хотел насладиться ею еще хоть немного. Только и всего.
— Я… — он с трудом открыл рот, но слова застревали в горле. Он презирал себя за это, ненавидел, но беспричинный ужас в груди заставил его снова проглотить то, что он хотел сказать.
— Дянься, вам нехорошо? — Шэнь Сихэ заметила, что Сяо Хуаян внезапно побледнел, а на его лбу выступила испарина. Встревоженная, она тут же поднялась и подхватила его под руку.
— Суй Аси, Чжэньчжу!.. — поспешно крикнула Шэнь Сихэ.
— Ю-Ю, я… — Сяо Хуаян разомкнул губы, и его вырвало черной кровью.
— Беда, у Дянься начался приступ! — Тянь Юань, побледнев от ужаса, закричал в сторону двери: — Скорее, позовите Начальника императорских врачей!
Сяо Хуаян крепко схватил Шэнь Сихэ за руку и внезапно потерял сознание.
— Дянься! — лицо Шэнь Сихэ исказилось от испуга.
Чжэньчжу и Суй Аси, забыв о правилах приличия, бросились вперед. Они одновременно проверили его пульс и в замешательстве переглянулись. Суй Аси достала серебряные иглы, а Чжэньчжу побежала писать рецепт. Закончив, она протянула листок Тянь Юаню:
— Немедленно приготовьте лекарство и прикажите на кухне согреть несколько чанов кипятка. У Дянься обострился холодный яд.
Зимой действие яда в теле Сяо Хуаяна и так было почти невозможно сдержать, а внезапный огонь поразил сердце 2, вызвав неконтролируемую реакцию токсинов. К счастью, Суй Аси была рядом, иначе жизнь тайцзы-дянься оказалась бы под угрозой.
— Почему его тело такое холодное? — когда Сяо Хуаян лишился чувств, он упал в объятия Шэнь Сихэ. Его рука все еще сжимала ее ладонь, и она не пыталась высвободиться. Это был первый раз, когда она видела его приступ — он был холодным как лед, отчего сердце уходило в пятки.
— Когда яд берет верх, всегда так, — Тянь Юань, видя, как Суй Аси применяет иглоукалывание, с трудом сохранял спокойствие.
К тому времени, как Начальник императорских врачей, обливаясь потом, прибежал из Императорской медицинской службы, Суй Аси уже закончила процедуру. Лекарь согрел руки, проверил пульс Сяо Хуаяна и с полным отчаянием в голосе спросил:
— Почему у Дянься произошел внезапный удар в сердце?
Присутствующие переглянулись. Шэнь Сихэ и сама не знала причины; казалось, он о чем-то подумал, и это потрясение спровоцировало приступ.
Тянь Юань догадывался о чем-то, но не осмеливался раскрыть рот.
Не получив ответа, Начальник императорских врачей не мог настаивать. Он лишь расспросил Чжэньчжу и Суй Аси о выбранном лечении и, выслушав их предложения, счел их очень точными:
— Ванна с лекарственным отваром и иглоукалывание для раскрытия точек… Я тоже об этом думал, но риск при раскрытии точек слишком велик…
Нужно было задействовать несколько точек, малейшая ошибка в которых могла стоить жизни. Начальник императорских врачей боялся не за свою голову, а того, что у него самого не было и пятидесяти процентов уверенности в успехе. Сяо Хуаяна нужно было погрузить в ванну, поддерживать высокую температуру воды, и в густом пару вводить иглы пришлось бы почти на ощупь — глазами точность не гарантировать.
Суй Аси взглянула на Шэнь Сихэ:
— У меня есть семьдесят процентов уверенности.
— Попробуй, — Шэнь Сихэ посмотрела на лежащего в ее руках Сяо Хуаяна, холодного и лишенного всякого человеческого тепла.
Как только отвар был готов, прибыли тайхоу и император Юнин, прослышавшие о случившемся. Выяснив все обстоятельства, оба помрачнели.
— Всего семьдесят процентов? — император Юнин был недоволен.
— Отвечаю Бися, у этого простого человека есть лишь семьдесят процентов уверенности, — произнесла Суй Аси, стиснув зубы под гневным взором монарха.
Император Юнин перевел взгляд на Шэнь Сихэ и спросил Начальника императорских врачей:
— Есть ли другой способ?
— В этот раз приступ у Дянься был необычайно стремительным. Если бы рядом с цзюньчжу не оказалось умелых людей, вовремя применивших иглы, боюсь… — Начальник императорских врачей не решился произнести дурное предзнаменование.
— Лечите, пусть лечат! — твердо произнесла тайхоу и с суровым видом обратилась к Суй Аси: — Спасайте его без опаски, мы с Бися не станем вас винить.
Сказав это, тайхоу повернулась к императору Юнину:
— Бися, раз уж сердце Семерки принадлежит Чжаонин, и я слышала, что Чжаонин уже просила Бися о браке… Зачем выбирать другой день, если можно воспользоваться этим? Почему бы Бися не исполнить желание Чжаонин и Семерки прямо сейчас?
Шэнь Сихэ взглянула на тайхоу, но промолчала.
Суй Аси и Чжэньчжу — люди Шэнь Сихэ. Тайхоу открыто заявила, что не будет давить на них, позволяя сосредоточиться на спасении. Но в то же время она велела императору Юнину немедленно издать указ о браке, чтобы помешать Шэнь Сихэ тайно навредить тайцзы.
Став его невестой, если тайцзы-дянься вдруг скончается от рук ее людей во время лечения, тайхоу и Бися, даже не казня ее за неудачу, заставят Шэнь Сихэ до конца дней хранить вдовий траур по Сяо Хуаяну!
В императорской семье нет ни одного простого человека.
***
- аптечный горшок (药罐子, yàoguànzi) — метафора для болезненного человека, постоянно принимающего лекарства. ↩︎
- внезапный огонь поразил сердце (急火攻心, jí huǒ gōng xīn) — состояние острого недомогания, вызванного резким эмоциональным потрясением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
