Это было ясное выражение намерения присягнуть на верность ей и Сяо Хуаяну.
— Я не хочу враждовать с тобой, к тому же ты — единственная, кто может помочь мне уйти невредимой. — Бу Шулинь хотела верить только Шэнь Сихэ; если бы кто-то другой взошёл на престол, ему было бы проще простого использовать это, чтобы угрожать ей и плести интриги. — Раз ты выбрала его, то мы с тобой — ветви одного дерева 1.
Шэнь Сихэ, которая и так несла на себе ответственность за Северо-Запад, отца и брата, теперь ощутила ещё и груз в виде Бу Шулинь и Южного Шу. Она знала, что без разрешения Бу Тохая Бу Шулинь не произнесла бы этих слов, и почувствовала, что ноша на её плечах стала ещё тяжелее.
— А-Линь, а если я ошиблась в выборе?
Прежде Шэнь Сихэ не ведала страха. Она была настолько уверена в себе, что полагала: даже если в конце концов ей придётся столкнуться с Сяо Хуаяном, шансы на победу будут равными. Теперь же в ней не было этой уверенности.
— Что произошло? — Бу Шулинь чутко уловила, что отношение Шэнь Сихэ к Сяо Хуаяну изменилось, лишившись прежнего спокойствия. — Тайцзы-дянься совершил нечто, чем предал тебя?
Она интуитивно почувствовала, что Сяо Хуаян в чём-то виноват перед Шэнь Сихэ, раз та стала такой серьёзной.
— Дянься не совершал ничего, что могло бы мне навредить, — тщательно подбирая слова, ответила Шэнь Сихэ. — Просто я всё больше чувствую, что тайцзы-дянься непостижимо глубок. Если в будущем мы сойдёмся в противостоянии, шансов на победу будет немного.
— Зачем тебе с ним враждовать? — Бу Шулинь нахмурилась. — Ю-Ю, неужели ты совсем не осознаёшь свою красоту? Ты никогда не думала о том, чтобы покорить его и заставить всю жизнь сходить по тебе с ума?
— Ты хочешь, чтобы я служила человеку своей красотой? — лицо Шэнь Сихэ помрачнело.
Она больше всего ненавидела идею служения своей внешностью. Почему женщина может добиться желаемого, лишь торгуя своей красотой?
— Ты неправильно поняла, кх… — Бу Шулинь поспешно начала объясняться, но случайно потревожила рану и слегка побледнела. — Я не это имела в виду. Для такого человека великих талантов, как тайцзы-дянься, красота сама по себе не имеет власти. Если ты ему нравишься, значит, в тебе есть нечто, что его очаровывает. Тебе нужно лишь использовать свои сильные стороны.
— И что же, остаток жизни посвятить изучению того, как стать женщиной, с которой мужчине не захочется расставаться? — Шэнь Сихэ усмехнулась. — А-Линь, ты и впрямь считаешь себя мужчиной. Я не стану менять себя, чтобы угодить мужчине, и тем более не буду ради него жить. Я скорее предпочту честно сойтись с ним в битве не на жизнь, а на смерть, чем буду влачить столь унизительное существование.
— Ю-Ю, я тоже не это имела в виду, — Бу Шулинь немного занервничала, не зная, как лучше выразить свои мысли. — Я лишь чувствую, что тайцзы-дянься питает к тебе чувства. Почему бы тебе не ответить ему тем же? Вы могли бы стоять плечом к плечу, став истинной парой небожителей. Сделай его таким же, как твои отец и брат, заставь его считать тебя столь же важной. Тогда он во всём будет ставить тебя на первое место и никогда не причинит тебе вреда.
Выражение лица Шэнь Сихэ немного смягчилось.
— А-Линь, по-моему, чувства должны проявляться естественно, подобно тому как вода прокладывает русло. Они либо есть, либо их нет. Нельзя притворяться глубоко любящей ради какой-то выгоды. Никто не дурак, каждый отличит искренность от фальши.
В самом начале она действительно хотела привлечь Сяо Хуаяна, чтобы войти в Дунгун. Однако это привлечение не подразумевало притворную любовь. Она лишь демонстрировала ему свои преимущества и доносила свои намерения, чтобы Сяо Хуаян, подобно ей самой, счёл её наиболее подходящим выбором.
— Я не прошу тебя притворяться…
— Но я к нему равнодушна, — оборвала её Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь была поражена:
— Раз ты равнодушна, зачем тогда выходить за него?
— А много ли в этом мире тех, кто выходит замуж по любви? — задала встречный вопрос Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь лишилась дара речи.
И впрямь: воля родителей, слова сватов… В понимающих семьях разрешали один раз взглянуть друг на друга, в снисходительных — позволяли поговорить перед свадьбой или встретиться на прогулке в кругу братьев и сестёр. Это считалось верхом свободы.
В суровых же семьях до того момента, как снимут свадебное покрывало, никто и не знал, красив или уродлив, толст или худ тот, с кем придётся провести остаток жизни.
Таким благородным девам, как они, в вопросах брака и вовсе не стоило толковать о чувствах. Стоило лишь по неосторожности угодить в ловушку любви, и это могло привести к гибели всего рода.
— Ю-Ю, а тайцзы-дянься знает об этом? — с тревогой спросила Бу Шулинь.
— Знает. Я ничего от него не скрывала, — кивнула Шэнь Сихэ.
Глаза Бу Шулинь широко распахнулись:
— Он знает и всё равно хочет на тебе жениться? А что, если в будущем он не сможет с этим смириться? Что, если его любовь превратится в ненависть? Что ты тогда будешь делать?
— Какое мне до этого дело? — безразлично ответила Шэнь Сихэ. — Разве я могу ему помешать? Сначала я хотела, чтобы мы уважали друг друга, как почётные гости 2, но он этого не пожелал. Он настаивает на своём, и то, отступит ли он, не получив желаемого, или же явит своё истинное, ужасающее лицо, зависит лишь от его качеств. Я рассказываю тебе это сегодня, чтобы ты заново всё взвесила перед принятием решения, ведь речь идёт о жизни и смерти твоей семьи Бу. Если ты всё же решишь идти со мной до конца, то сама определишь, какую дистанцию стоит соблюдать с тайцзы-дянься.
Она обязана была прояснить ситуацию. Иначе Бу Шулинь могла ошибочно решить, что они с Сяо Хуаяном живут в любви и согласии, и потерять бдительность. Если бы это навредило Южному Шу и семье Бу, она винила бы себя всю жизнь.
— Ты считаешь… — выслушав Шэнь Сихэ, Бу Шулинь встревожилась ещё сильнее, — что намерения тайцзы-дянься нечисты? Что он женится на тебе лишь для того, чтобы перед захватом трона перетянуть Северо-Запад на свою сторону, избавиться от серьёзной угрозы и со спокойной душой сосредоточиться на делах императорского двора?
— Нельзя утверждать так однозначно. — Шэнь Сихэ чувствовала, что подобные слова несправедливы по отношению к Сяо Хуаяну. — Когда Бися попал в беду на Северо-Западе, я верю, что он был искренне благодарен моему деду и отцу.
Бу Шулинь кивнула в знак понимания:
— Сердца людей переменчивы. Возможно, сейчас тайцзы-дянься искренен, но никто не может предсказать, что будет потом. Когда он взойдёт на престол и перестанет быть хуантайцзы, став правителем целой страны, его мысли и помыслы изменятся вместе с положением.
Это было обычным делом. Когда император Юнин ещё был принцем в беде, он был благодарен роду Шэнь за помощь, оказанную несмотря на риск навлечь на себя гнев предыдущего императора. Став императором, он начал рассуждать иначе. Нельзя сказать, что он был неблагодарен: всё же он правил двадцать лет и все эти двадцать лет осыпал род Шэнь милостями. Вероятно, с точки зрения монарха, долг за былую доброту уже давно выплачен.
Теперь он был не принцем в беде, он желал стать владыкой, объединившим под своей властью все горы и реки!
— Ю-Ю, спасибо, что наставила меня. — Если бы не советы Шэнь Сихэ, она вряд ли стала бы так глубоко задумываться.
— Хорошенько залечивай раны, — произнесла Шэнь Сихэ и добавила: — Вам с Цуй Шаоцином лучше объясниться до конца. Эти двусмысленные отношения не доведут до добра ни тебя, ни его.
Шэнь Сихэ обладала решительным и твёрдым характером, ей претила манера убегать от проблем или поддерживать связь, которую давно пора разорвать. Впрочем, это было личным делом Бу Шулинь и Цуй Цзиньбая; она лишь мимоходом высказала своё мнение, оставляя выбор за самой Бу Шулинь.
Бу Шулинь прислушалась к совету подруги:
— Хорошо. Когда он придёт завтра, я увижусь с ним и поговорю начистоту.
Увидев, что Шэнь Сихэ поднялась, собираясь уходить, она поспешно и сбивчиво проговорила:
— Ю-Ю, ты несправедлива ко мне. Когда тайцзы ранен, ты готовишь ему угощения.
Шэнь Сихэ окинула её долгим взглядом:
— Он скоро станет тем, кто будет делить со мной ложе. С чего ты взяла, что можешь с ним равняться?
- Ветви одного дерева (同气连枝, tóng qì lián zhī) — общность происхождения или тесная взаимосвязь. ↩︎
- Уважать друг друга, как почётных гостей (相敬如宾, xiāng jìng rú bīn) — идиома, означающая взаимное почтение супругов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
