Ей не нужно было запоминать маловажных людей. Рядом с ней всегда были те, кто делал это за неё: Чжэньчжу и Биюй отвечали как раз за подобное. Одна должна была помнить всех принцев и молодых господ столицы, другая — именитых благородных девушек.
— Второй ланцзюнь семьи Ван, старший законный внук советника Вана из Менся шэн, — ответила Чжэньчжу.
— Я поняла. — Сяо Хуаян явно вознамерился нанести Ван Чжэну смертельный удар. Еще недавно он не собирался полностью устранять его; у Ван Чжэна уже было пятно в биографии из-за нерадивости в делах, и занять место Сюэ Хэна он бы уже не смог, так что Сяо Хуаян не стал бы нападать на него без причины.
В конце концов, Ван Чжэн был доверенным лицом императора Юнина. Нападение на него на столь раннем этапе могло вызвать подозрения у Его Величества.
Сяо Хуаян определенно не был тем, кто действует неосмотрительно. Раз он решил ударить по Ван Чжэну сейчас, значит, у него нашелся способ сделать это так, чтобы даже после гибели чиновника император Юнин не заподозрил его.
Если только…
«Ван Чжэн первым пошел против него!» Только это могло быть причиной. У Ван Чжэна уже были прегрешения в прошлом, и Сяо Хуаян был уверен, что сможет заставить того «съесть горькую траву как немой»1, лишив возможности оправдаться, и заставит императора Юнина поверить, что всё случившееся вовсе не подстроено тайцзы.
Император Юнин, который уже собирался покинуть поле, стремительно вернулся назад и громко выкрикнул:
— Врача! Позвать императорского врача!
Вслед за этим начался сущий хаос. Почти одновременно произошли два крупных события: кто-то стал свидетелем того, как тюркский принц совершил убийство, а когда чиновник Цзинчжао поспешил туда с людьми, выяснилось, что убитый — не простой человек, а принцесса правящей династии.
Другим же событием стало открытое нападение на тайцзы-дянься прямо на арене для цзицзюй: оказалось, что внутри мяча был спрятан ядовитый порошок!
— Как тайцзы? — император Юнин всё это время ждал результатов.
Начальник императорских врачей переглянулся с двумя Заместителями начальников императорских врачей, после чего сделал шаг вперед и произнес:
— Бися, покорнейше докладываю: по счастью, дянься не вдохнул и не проглотил яд, иначе… он был бы уже не в силах повернуть небо вспять.
Услышав это, император Юнин страшно переменился в лице.
— Хотя тайцзы-дянься не вдохнул его, ядовитый порошок попал ему в глаза, боюсь… — Заместитель начальника императорских врачей мысленно проклинал хитрого начальника, который оставил самые важные и способные вызвать гнев Бися слова ему. — Боюсь, дянься может лишиться зрения.
В глазах императора Юнина мелькнула почти осязаемая жажда убийства:
— Лю Санчжи, брось виновных в тюрьму и подвергни их суровым пыткам. Я хочу знать, кто стоит за этим!
— Слушаюсь, — немедленно отозвался Лю Санчжи и удалился исполнять приказ.
Император Юнин в тревоге прождал еще какое-то время, но Сяо Хуаян так и не приходил в себя. Императору пришлось оставить людей для охраны, а самому отправиться разбираться со вторым делом.
Принцы и Шэнь Сихэ-цзюньчжу ждали снаружи. Увидев, как Бися с мрачным лицом и нескрываемым гневом стремительно выходит вон, даже не удостоив их взглядом, они расступились.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу, заметив, что император ушел, вошла внутрь, чтобы навестить Сяо Хуаяна — долг и приличия обязывали её сделать это.
Остальные принцы, видя уход отца, не решились заходить. Тайцзы был существом хрупким и знатным, и они опасались навлечь на себя беду. Стоило лишь посмотреть на тех, кто пытался крутиться перед тайцзы-дянься: разве у кого-то из них, кроме Шэнь Сихэ-цзюньчжу, был хороший конец?
Принцы один за другим разошлись. Последними остались Сяо Чанцин и Сяо Чанъин. Сяо Чанцин негромко произнес, обращаясь к брату:
— С Ван Чжэном… покончено.
— А-Сюн, тайцзы… он в самом деле осмелился нанести прямой удар по Ван Чжэну! — Если раньше Сяо Чанъин лишь остерегался и признавал силу Сяо Хуаяна, то в этот миг он был по-настоящему потрясен.
Это же доверенное лицо Бися! А он посмел действовать так открыто, даже не пытаясь избежать подозрений и впутав в это самого себя. Неужели он настолько уверен, что Бися не заподозрит его?
— Именно поэтому он — Хуантайцзы, — многозначительно улыбнулся Сяо Чанцин и зашагал прочь.
Он думал о том, каким наивным был прежде, полагая, что раз Бися взращивает его, то императорский трон непременно окажется у него в руках.
Только теперь он понял: трон вовсе не обязательно достается тому, кому Бися желает его отдать.
Когда Шэнь Сихэ-цзюньчжу вошла, император Юнин уже увел с собой двух Заместителей начальника императорских врачей. Начальник императорских врачей остался дежурить, но, увидев её, они с Тянь Юанем по собственной воле вышли из покоев. Чжэньчжу сопровождала Шэнь Сихэ-цзюньчжу внутрь. Внезапно лежавший без сознания Сяо Хуаян открыл глаза; его зрачки, казалось, сверкали серебристым светом, а сам он выглядел бодрым и полным сил.
— Дянься всё искуснее притворяется, будто падает в обморок, — спокойно произнесла Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
— Раз пришла Ю-Ю, я должен был очнуться, даже если бы в самом деле лишился чувств. — Сяо Хуаян закинул руки за голову и, продолжая лежать на ложе, пристально посмотрел на неё.
— Какую же пьесу дянься разыгрывает на этот раз? — спросила Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
— Не верю, что Ю-Ю не понимает, — с улыбкой ответил Сяо Хуаян.
— Неужели дянься не боится, что такие действия вызовут подозрения у Бися? — Шэнь Сихэ-цзюньчжу нашла место, чтобы присесть, и расположилась вполоборота к Сяо Хуаяну.
— Бися не станет подозревать, — уверенно заявил Сяо Хуаян. — Потому что он очень скоро узнает, что я повредил глаза ядовитым порошком и перестал различать цвета.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу слегка прищурилась.
Разве может наследник престола быть калекой? Если Сяо Хуаян перестанет различать цвета — это достаточный повод для его низложения.
Как Бися поверит, что Сяо Хуаян заплатил бы такую цену ради устранения Ван Чжэна? Ведь если зрение не восстановится до конца жизни, путь к трону будет заказан. К тому же, имея такой рычаг в руках, император Юнин сможет сместить Сяо Хуаяна в любой момент.
— Методы дянься поистине высоки, — не удержалась от похвалы Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
В нынешней ситуации Бися не хочет смещать тайцзы, чтобы придворные не начали раньше времени делить место в Восточном дворце и строить заговоры, внося разлад. Ему еще нужно разобраться с Южным Шу и Северо-Западом, поэтому, раз Сяо Хуаян лишь перестал различать цвета, а не ослеп совсем, он не станет его низлагать.
Как и в те годы, когда Сяо Хуаяна только назначили наследником, он нужен Бися в этом качестве именно сейчас.
Во-вторых, раз это дело рук Ван Чжэна, император Юнин тем более не пойдет на поводу у министров, позволяя им диктовать свою волю.
В-третьих, передав такой рычаг в руки императора Юнина, Сяо Хуаян полностью развеет те тени сомнения, что только начали зарождаться в душе отца.
В-четвертых, Бися не поверит, что Сяо Хуаян ради того, чтобы подставить Ван Чжэна, пожертвовал бы собственной жизнью или глазами. Он будет твердо убежден, что это преступление совершил Ван Чжэн. Как только Бися удостоверится, что Сяо Хуаян действительно не видит красок мира, у него не останется ни капли подозрений, что это была инсценировка.
В-пятых…
— Должно быть, день полного выздоровления дянься уже не за горами, — Шэнь Сихэ-цзюньчжу внимательно изучала Сяо Хуаяна.
С тех пор как она узнала о его истинной личности, она больше не расспрашивала Суй Аси о состоянии его здоровья.
— Когда дянься выздоровеет и в будущем пойдет против Бися, если тот попытается сместить тайцзы, припоминая этот случай, он лишь ударит сам себя по лицу, выказав свою мелочность. Это заставит чиновников почувствовать, что силы императора на исходе, он «клонится к закату»2, и потому его терзает подозрительность и зависть к окрепшему тайцзы.
Улыбка на губах Шэнь Сихэ-цзюньчжу стала шире:
— Это посеет раздор в душах подданных. Они либо будут колебаться, не зная, за кем следовать — за дянься или за Бися, либо займут нейтральную позицию, стараясь никого не обидеть.
Глаза Сяо Хуаяна наполнились нежностью и обожанием:
— Только ты, Ю-Ю, способна разгадать все мои замыслы до единого.
Даже Сяо Чанцин и другие вряд ли додумались бы до пятого пункта, ведь он рассчитан на слишком далекую перспективу.
— Дянься незаслуженно хвалит меня, — холодно отозвалась Шэнь Сихэ-цзюньчжу. — Если бы я не привыкла всё тщательно обдумывать, как бы я посмела находиться рядом с дянься?
Такой мужчина, чьи помыслы пугающе глубоки, — самый опасный человек в этом мире.
Ибо одним движением пальца он может лишить жизни кого угодно.
— Ю-Ю, тебе незачем так говорить. Мое сердце… уже давно принадлежит тебе.
- 哑巴吃黄连 (yǎba chī huánglián) — «немой ест горькую лечебную траву»; страдать молча, не имея возможности пожаловаться на несправедливость. ↩︎
- 日薄西山 (rì bó xīshān) — «солнце склоняется к западным горам»; клониться к закату, быть на закате своих дней. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
