Сяо Хуаян как раз любовался картиной, когда сообщили, что прибыл человек из Дворца Минчжэн: Бися просил Сяо Хуаяна пожаловать к нему.
Прибыв во Дворец Минчжэн, Сяо Хуаян обнаружил, что императора Юнина там нет. Придворный слуга пояснил, что Бися вместе с министрами уже находится в пути.
Сяо Хуаян просидел лишь мгновение и не успел даже прикоснуться к чаю, как внутрь ворвался огромный пес. Животное, казалось, кто-то преследовал, и оно неслось прямо на Сяо Хуаяна. Уклониться для него было бы проще простого, но если бы он это сделал, то раскрыл бы свое владение боевыми искусствами.
Тянь Юань и остальные стражи остались снаружи. Увидев происходящее, находившиеся в главном зале придворные слуги бросились наперерез, но опоздали. Сяо Хуаян, подобно обычному человеку, отреагировал с запозданием. К счастью, пес пролетел мимо, лишь опрокинув чашку, и брызги чая залили одежду Сяо Хуаяна.
В этот момент Тянь Юань ворвался в зал со своими людьми и поспешил к тайцзы. Следом вошел Лю Санчжи, ведя за собой трехлетнего Сяо Чанхуна. Маленький принц подошел к собаке, взял ее за уши и, понурив голову, встал перед Сяо Хуаяном:
— Императорский старший брат…
Этот пес принадлежал Сяо Чанхуну. Мальчик родился после того, как император Юнин десять лет оставался бездетным, и был его поздним ребенком. Бися всегда выделял его среди прочих, часто призывал к себе и делил с ним завтрак и ужин.
— Ничего страшного, — мягко улыбнулся Сяо Хуаян, глядя на брата.
— Дянься, Бися и министры скоро будут здесь. Позвольте вашему слуге проводить вас во внутренние покои, чтобы сменить одежду. Недавно Бися велел Бюро придворной одежды сшить для Дянься два наряда и как раз раздумывал, когда их отправить, — произнес Лю Санчжи.
Сяо Хуаян кивком согласился и велел Тянь Юаню подождать снаружи. Внутренние покои были местом отдыха Бися, и посторонним вход туда был воспрещен.
Лю Санчжи достал платье с круглым воротником и лично помог Сяо Хуаяну одеться. Сяо Хуаян стоял, разведя руки в стороны. В его глазах мир по-прежнему состоял лишь из черного, белого и серого цветов; лишь изредка промелькивали иные краски, но только на миг.
Едва Лю Санчжи поправил подол его одеяния, как послышались голоса приближающегося императора Юнина и чиновников.
Когда Сяо Хуаян вышел, лица нескольких министров, увидевших на нем платье алого желтого цвета, мгновенно изменились.
— Дянься! Дянься, как вы можете выказывать такое неуважение к государю?! — тут же выкрикнул министр ритуалов.
Сяо Хуаян нахмурился. По их реакции он понял, что с этим одеянием что-то не так. В узоре ошибки быть не могло, значит, дело в цвете, которого он не видел. Он догадался, что это был алый желтый цвет — цвет, который дозволено носить лишь императору.
Когда пес несся на него, Сяо Хуаян решил, что это проверка его ловкости, и сдержался. Когда собака опрокинула чашку и появился Сяо Чанхун, он не стал подозревать злой умысел, решив, что ребенок просто не удержал питомца. Но когда Лю Санчжи предложил переодеться в зале, он понял: готовится ловушка. Однако император мог проверять многое, и тайцзы, не зная наверняка, решил плыть по течению. Оказалось, Бися не верил, что он действительно не различает пять цветов 1.
Если бы он притворялся, то ни за что не осмелился бы с невозмутимым видом надеть алый желтый цвет и явиться в нем пред очи министров. Если бы император Юнин не был на его стороне, одного этого наряда хватило бы, чтобы обвинить его в заговоре. Однако Сяо Хуаян знал, что император защитит его, хотя в будущем, если они станут врагами, этот случай может стать одной из улик против него.
— В чем же Я проявил неуважение к государю? — недоуменно спросил Сяо Хуаян.
— Дянься, ты перешел границы дозволенного! На тебе алый желтый цвет — облачение Тянь-цзы, — гремел министр ритуалов.
Сяо Хуаян подобрал полы платья и опустился на колени перед императором Юнином:
— Бися, простите Я, ваш сын нарушил ритуалы и законы.
Император Юнин наклонился и лично помог Сяо Хуаяну подняться:
— Это Я специально велел Бюро придворной одежды сшить для тайцзы.
Лица присутствующих дрогнули. Министр ритуалов снова подал голос:
— Бися, ритуалы и законы Неба и Земли незыблемы. Их нарушение может привести к великой беде.
— Седьмой лан — тайцзы, а тайцзы — тоже государь. Почему он не может носить алый желтый? — возразил император Юнин. — Раз Я сказал, что можно, значит, можно!
На этом вопрос был закрыт: перед лицом властного монарха министры не посмели возражать. Это можно было счесть лишь проявлением отцовской милости. Если отец желает выделить своего сына-тайцзы, какое право имеют подчиненные вмешиваться?
Однако одного платья было недостаточно, чтобы окончательно убедить императора в недуге Сяо Хуаяна. Далее Бися вместе с министрами приступил к моделированию на песочном столе, воссоздавая битву с тюрками. На песке были расставлены красные и синие флажки.
Пока шло обсуждение, для Сяо Хуаяна все флажки выглядели одинаково черными. Император Юнин незаметно наблюдал за его реакцией. В разгаре спора, когда министры горячо отстаивали свои мнения, несколько флажков упали прямо перед Сяо Хуаяном.
Сяо Хуаян поднял их, и император Юнин внезапно произнес:
— Седьмой лан, подай Мне два красных флага.
Сяо Хуаян держал несколько флажков, но совершенно не понимал, какие из них красные, поэтому протянул императору все сразу.
Император Юнин взял два красных и вернул их на место.
Теперь император Юнин был окончательно уверен: Сяо Хуаян действительно не различает пять цветов. Когда министры разошлись, Сяо Хуаян внезапно опустился на колени:
— Бися, Мои глаза больше не видят цветов, Я калека. Я недостоин быть тайцзы. Прошу вас, Бися, лишите Меня титула.
— Седьмой лан, ты обижен на то, что отец проверял тебя? — император Юнин лично подошел, чтобы поднять его.
— Ваш сын не смеет… — Сяо Хуаян закашлялся и продолжил: — Благодаря милости а-нян Я стал тайцзы, но с детства слаб телом и не проживу долго. Мне трудно разделять ваши заботы, Бися… Теперь же Я лишился зрения и тем более недостоин быть тайцзы.
— Я знаю, на сердце у тебя горько. Если бы не ты тогда, то сейчас недолго оставалось бы жить Мне, — с волнением произнес император Юнин. — В деле о цзицзюй Ван Чжэн твердил, что это была твоя интрига с целью оклеветать его. Я должен был заставить его замолчать, поэтому и затеял сегодняшнее испытание. О твоем недуге знаем лишь Мы с тобой. Мастер Сюй Цин не выдаст тайну, а неспособность видеть цвета не помешает тебе узнавать людей и рассматривать прошения. С тех пор как ты прошел церемонию совершеннолетия, ты изо всех сил помогал Мне. Три управления и шесть министерств не перестают хвалить тебя. В Моем сердце ты — самый достойный тайцзы.
— Ваш сын пристыжен… кх-кх… Я не смею принимать такие похвалы, — Сяо Хуаян склонил голову. — Мои дни сочтены… Я лишь хочу поскорее жениться и провести остаток времени рядом со своей первой женой… Прошу, Бися, исполните это желание.
Он говорил искренне, и император Юнин похлопал его по плечу:
— Седьмой лан, на тебе нет вины, как Я могу лишить тебя титула? Более того, отрешение тайцзы затронет основу государства 2, это нельзя делать по прихоти. Не сердись на отца. Дунгун всегда будет принадлежать тебе, и только тебе.
Просьба Сяо Хуаяна была отклонена. Едва он покинул Дворец Минчжэн, как внутрь призвали давно ожидавшего Ван Чжэна.
— Второй господин Ван покончил с собой или был убит? — спросил император Юнин, едва увидел Ван Чжэна.
- Пять цветов (五色, wǔsè) — традиционная китайская система, включающая синий, красный, желтый, белый и черный; здесь подразумевается полная цветовая слепота. ↩︎
- Основа государства (国本, guóběn) — в конфуцианской политической мысли термин, обозначающий законного наследника престола как залог стабильности династии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
