Сяо Хуаян встал и подошел к Шэнь Сихэ со спины. Одной рукой он оперся на подлокотник ее кресла, а другую положил ей на плечо:
— Благовония в руках Ю-Ю принимают самые разные формы. К ним и впрямь невозможно подготовиться.
Раньше Сяо Хуаян не осознавал, какую опасность может таить в себе аромат; в его памяти запечатлелись разве что наркотический аромат и возбуждающий аромат. Познакомившись с Шэнь Сихэ, он узнал о благовониях, которые приманивают или отпугивают ядовитых змей и свирепых зверей, но теперь, после свадьбы, его кругозор расширился еще больше.
Шэнь Сихэ слегка подняла голову, и в ее глубоких ясных глазах промелькнула тень улыбки:
— Среди моих благовоний есть и смертоносные составы. Дянься желает попробовать?
— О? Насколько они смертоносны? — Сяо Хуаян, словно очарованный, медленно склонился к ней, так что их виски соприкоснулись.
Шэнь Сихэ встала, отстранила его и зашла за ширму. Там она достала из вещей фарфоровый сосуд размером с ладонь, в котором обычно хранятся румяна и пудра:
— Это улучшенный мною рецепт из Западных регионов, способный вызвать у человека приступ астма. Он пахнет прохладой, и люди с больными легкими непременно им увлекутся. Обычным людям он тоже понравится, если они охвачены тревогой или беспокойством. В состав входит один яд, который через дыхание проникает в легкие и сердце.
Поначалу это незаметно, но со временем появляются кашель и боль в горле. Спустя еще более долгий срок человек начинает харкать кровью и в конце концов умирает, не поддаваясь лечению. Поскольку яд поражает легкие и сердце через дыхание, даже самый искусный врач не сможет понять, почему повреждены только эти органы.
Сяо Хуаян подошел и взял из её рук маленький магнитный диск. Открыв его, он поднес его к лицу, чтобы вдохнуть аромат, но Шэнь Сихэ тут же вырвала его, гневно взглянув на него.
— Ты жизни лишиться хочешь? — в сердцах прикрикнула Шэнь Сихэ.
Уголки губ Сяо Хуаяна дрогнули в улыбке, и он не удержался от вопроса:
— Это благовоние ведь изначально не для меня готовилось, верно?
Он ведь и так сильно кашлял. Если бы она действительно использовала против него такой аромат, и он бы умер, истекая кровью от кашля, вряд ли у кого-то возникли бы подозрения.
— Неужели Дянься именно такого мнения обо мне? — с натянутой улыбкой переспросила Шэнь Сихэ.
Она признавала, что в самом начале их отношений рассчитывала на его короткий век, чтобы свести влияние брака на свою жизнь к минимуму. К тому же его статус законнорожденного наследника делал его самым ценным кандидатом для союза.
Но это лишь потому, что ему и так было суждено вскоре умереть. Если бы она действительно задалась целью избавиться от отца и оставить ребенка, разве Сяо Хуаян был бы единственным вариантом?
Она никогда не строила слишком далеких планов, потому что в долгосрочной перспективе невозможно просчитать поведение людей. Если кто-то не пытался причинить ей вред намеренно, она никогда не стала бы убивать без причины, если только дело не дошло бы до схватки не на жизнь, а на смерть. Она не была воплощением милосердия, но и к кровожадности не стремилась.
С какой стати ей без всякого повода замышлять убийство собственного мужа?
Если бы она еще до свадьбы, не разобравшись, что к чему, подготовилась в любой момент тайно убить его, а муж, узнав об этом, выступил бы против нее, разве не пришлось бы ей винить лишь себя в бедах, которые навлек сам? Какое право она имела бы кричать о том, что ее предали?
— Я вовсе не это имел в виду, — заметив, что Шэнь Сихэ неверно его поняла, поспешно оправдался Сяо Хуаян. — Я хотел спросить: если после свадьбы мы с тобой не будем едины сердцами, станешь ли ты так со мной обращаться?
Лицо Шэнь Сихэ немного смягчилось:
— Это зависит от того, насколько мы не будем едины. Если у каждого из нас свои цели, но он мне не мешает, зачем мне расправляться с ним? Но если он станет моим врагом, я, разумеется, не проявлю мягкосердечия.
Сяо Хуаян тихо рассмеялся:
— Моя Ю-Ю весьма добродетельна.
Не зная, как другие, но по сравнению с ним Шэнь Сихэ была куда милосерднее.
Шэнь Сихэ смерила его взглядом и собралась убрать ароматический бальзам, но Сяо Хуаян остановил ее:
— Ю-Ю, подари его мне.
— Подарить тебе? — Шэнь Сихэ внимательно посмотрела на него.
Сяо Хуаян улыбнулся с видом безобидным для людей и скота:
— Я знаю, насколько он опасен, и ни за что не позволю ему навредить мне.
Они были супругами. Сяо Хуаян всегда относился к ней с вниманием и заботой, и он так редко просил ее о чем-то, что Шэнь Сихэ было неловко отказывать. Однако, вспомнив его прошлые проделки, она с иронией заметила:
— А если я не подарю, Дянься снова решит взять без спроса?
Он уже крал ее носовой платок и утаскивал плащ, который она сшила для божественной перевозки. Сяо Хуаяна ничуть не смутили эти насмешки, он даже сделал вид, что на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Это зависит от настроения Ю-Ю. Если в какой-то день Ю-Ю будет в хорошем расположении духа, тогда я и приберу его к рукам.
Шэнь Сихэ и впрямь не знала, смеяться ей или плакать, и просто вложила сосуд ему в руку:
— Забирай.
Магнитный диск, казалось, еще хранил тепло ее пальцев. Когда он поднял глаза, она уже ушла, а от ее развевающихся одежд остался лишь едва уловимый шлейф аромата. Сяо Хуаян невольно закрыл глаза и с улыбкой глубоко вдохнул этот воздух.
Закончив завтрак, Шэнь Сихэ надела мули и покинула гостиницу. Сяо Хуаян подготовил для них отдельную усадьбу неподалеку, но Шэнь Сихэ не стала там селиться, отправив туда одного Сяо Хуаяна.
Первым делом она велела Моюй передать послание для Чжэньчжу, чтобы та перед Сяо Чанфэном выдала подозрительность Шэнь Сихэ, находящейся на почтовой станции. Когда Сяо Чанфэн начнет проверять людей на станции, Шэнь Сихэ позволит ему узнать, где она находится.
Все следовало делать шаг за шагом, не допуская спешки. Закончив ужин, Шэнь Сихэ уже собиралась немного почитать и лечь отдыхать, когда в ее дверь снова постучал Сяо Хуаян, которого она до этого выпроводила. Снова глубокая ночь, и, учитывая прошлую несдержанность Сяо Хуаяна в близости, Шэнь Сихэ не могла не насторожиться и предупредила:
— Не смей бесчинствовать!
Сяо Хуаян пришел по делу, иначе он бы сдержал обещание не беспокоить ее. Увидев ее настороженный вид, он на миг поддался нежным чувствам, но на этот раз у него было более важное поручение. К тому же он понимал: если он снова перегнет палку, она и впрямь может обойтись с ним сурово.
Слегка кашлянув, Сяо Хуаян произнес:
— Есть ли что-то, о чем ты мне не договорила?
Шэнь Сихэ с подозрением взглянула на него, проверяя, не ищет ли он повод отвлечь ее внимание, и лишь после этого тщательно задумалась. Она действительно не могла вспомнить ничего, что упустила бы в разговоре с ним:
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, и не люблю гадать. Просто скажи прямо.
В душе Сяо Хуаяна шевельнулось легкое разочарование. Он надеялся, что она сама расскажет ему о покушении. Очевидно, дело было не в том, что она не ценила его, а в том, что она вообще не придала этому случаю значения. Для нее все, что она могла уладить сама, не стоило упоминания. Ему нужно было излечить ее от этой привычки.
Ему не нужно было, чтобы она стала зависимой от него, но он хотел, чтобы она привыкла делиться с ним абсолютно всем.
— Я знаю о том покушении. Знаю, что ты уже все подчистила, но я все равно хочу услышать об этом от тебя. Только тогда я перестану строить догадки и переживать, не скрыла ли ты от меня какое-нибудь ранение, — раз она хотела прямоты, он ответил прямо.
Шэнь Сихэ и вправду считала, что раз дело улажено, то и говорить не о чем:
— Неужели для тебя это так важно?
Сяо Хуаян уверенно и твердо кивнул:
— Все, что связано с тобой, для меня имеет первостепенное значение.
Видя его серьезность, Шэнь Сихэ не стала упорствовать:
— Хорошо, я запомню это.
***
- Винить лишь себя в бедах, которые навлек сам (咎由自取, jiù yóu zì qǔ) — идиома, означающая, что человек сам несет ответственность за последствия своих неправильных действий. ↩︎
- Безобидный для людей и скота (人畜无害, rén chù wú hài) — описание внешности или поведения, не вызывающего подозрений в скрытой угрозе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
