Они могли не считаться с Сяо Чанминем и Сяо Чанчжэнем, но не могли игнорировать тайцзыфэй, перед которой даже Бися порой пасовал.
Советник, услышав это, хотел что-то добавить, но осекся. Поколебавшись какое-то время, он решился:
— У подчиненного есть слова, и я не знаю, стоит ли их произносить.
— Здесь только мы двое, я считаю тебя своим близким соратником, так что можешь говорить свободно, — лицо Сяо Чанъяня выражало мягкость.
— Ван-е, только что ван-е сказал, что не знает, зачем Синь-ван раскрыл предсказанный Великим историком день начала дождей, но теперь у подчиненного появилась идея. — Под вопросительным взглядом Сяо Чанъяня советник глубоко вдохнул и продолжил: — Сначала Синь-ван раскрыл предсказанный Великим историком день начала дождей, спровоцировав народные волнения, а затем припомнил историю о том, как Тайцзун объявил амнистию в гареме, моля о дожде. Воспользовавшись этим, он на коленях умолял Бися объявить амнистию, фактически собственноручно передав власть над гаремом в руки тайцзыфэй. Подчиненный полагает, что всё это было сделано Синь-ваном намеренно, чтобы помочь тайцзыфэй.
Сяо Чанъянь на мгновение опешил. Это предположение было вполне разумным, но он подсознательно покачал головой:
— Пятый брат всем сердцем предан пятой невестке, разве мог он вступить в связь с тайцзыфэй?
Сяо Чанъянь, Сяо Чанцин и Гу Цинчжи выросли вместе. Можно сказать, что принцы, за исключением тайцзы, росли одной компанией. Хотя пять лет назад он уехал в Аннань, еще до этого чувства пятого брата к Гу были очевидны для всех.
К тому же…
Сяо Чанъянь вспомнил похвалы Сяо Чжангэна в адрес Шэнь Сихэ и свои немногочисленные впечатления о ней. В этом мире немало девушек, которые ради славы, богатства и сокровищ готовы кокетничать и выставлять себя напоказ, подобно проституткам из публичных домов, ни во что не ставя правила приличия, долг и стыд.
Однако Шэнь Сихэ была человеком столь возвышенным, что каждое её движение было исполнено чистоты и естественного благородства. Сяо Чанъянь верил в свою способность разбираться в людях: она не станет совершать постыдных поступков ради достижения цели. Даже если бы от исхода зависела жизнь или смерть всего рода Шэнь, она приняла бы поражение с гордо выпрямленной спиной.
— Ван-е, Гу уже мертва, люди уходят, и чай остывает. К тому же, где в этом мире встретишь чувства столь же крепкие, как золото? Синь-ван — человек, стремящийся к великим свершениям, разве может он позволить любви пленить себя? — советник не соглашался. — Более того… подчиненный не считает, что между тайцзыфэй и Синь-ваном обязательно есть тайная связь. Возможно, они двое давно заключили соглашение: сначала объединиться против ван-е, а в будущем действовать по обстоятельствам, полагаясь на собственные силы.
Взгляд Сяо Чанъяня помрачнел. Сначала объединиться, а потом действовать по обстоятельствам — нельзя было не признать, что такая вероятность крайне велика.
Возможно, в этот раз Сяо Чанцин втянул Сяо Хуаяна лишь для отвода глаз, а на самом деле он вместе с тайцзыфэй намеревался загнать его в смертельную ловушку!
— Ван-е, они наступают со всей яростью, мы не можем сидеть сложа руки и ждать смерти, — советник был в некоторой тревоге.
— Я прибыл сюда, взяв с собой лишь сотню теневых охранников. Сейчас люди пятого брата и тайцзыфэй наверняка повсюду. Если я вызову подкрепление, это будет похоже на попытку поймать черепаху в кувшине1, — Сяо Чанъянь теперь склонялся к мысли, что Шэнь Сихэ действительно могла объединиться с Сяо Чанцином против него. — Нам остается только обороняться и не предпринимать опрометчивых действий.
Отвечая на каждый выпад противника, он понимал, что ситуация для него крайне неблагоприятна. Если он совершит хоть одно неверное движение, то, скорее всего, сразу угодит в западню, расставленную Сяо Чанцином.
Советник был полон беспокойства, но понимал, что тактика Сяо Чанъяня была лучшей из возможных:
— Янь-ван… неужели он не виноват?
— Пока нельзя сделать окончательный вывод, — Сяо Чанъянь покачал головой. — Послушай, о том, что двенадцатый младший брат исчез, не знает даже Бися. Я сообщил об этом только тем, кто тайно следил за нами. И как только двенадцатый младший брат пропал, в уезде Вэньдун тут же обнаружили редкий камень и потребовали, чтобы тайцзы-дянься прибыл сюда для охраны. Это определенно не совпадение.
Оставалось неясным, планировал ли Сяо Чанцин приехать в Дэнчжоу, чтобы помериться силами с ним, давно, или же он сделал это из-за Сяо Чжангэна.
Советник был немного разочарован. Изначально он думал, что можно использовать Сяо Чжангэна, но теперь расслабляться было нельзя.
— Ван-е, появление небесного редкого камня произошло прямо у нас под носом, но мы не можем найти ни малейшей зацепки. Подчиненный опасается, что Синь-ван давно лелеял желание убить ван-е. Боюсь, в уезде Вэньдун не так безопасно, как кажется на первый взгляд. Ван-е стоит заранее подготовиться, — не удержался от напоминания советник.
Сяо Чанъянь понял, что советник всё еще настаивает на нанесении превентивного удара — лучше всего было бы устроить какую-нибудь пакость на пути Синь-вана, пока тот еще не прибыл.
— Те, кого я отправил в прошлый раз, не вернулись. Он прислал их головы прямо ко мне — это был акт запугивания, цель которого — дать мне понять, что каждое мое движение у него как на ладони, — Сяо Чанъянь нахмурился и помрачнел. — Сейчас мы должны сохранять спокойствие.
Сяо Чанцин пытался спровоцировать его!
Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян всю дорогу спешили под дождем. Чем ближе они подъезжали к уезду Вэньдун, тем сильнее становился ливень. Поля вдоль дороги были затоплены, многие горные деревни оказались погребены под оползнями. В городах же, напротив, было шумно и многолюдно — там размещали спасенных жителей из пострадавших деревень.
Эти люди потеряли абсолютно всё, а некоторые даже оплакивали близких. Лица их были полны скорби, дух сломлен. Поднимая глаза к небу, на которое обрушивался проливной дождь, они видели лишь пустоту, отчаяние и безнадежность.
Возможно, из-за того, что ситуация с пострадавшими была тяжелой, все городские столовые были реквизированы. Неизвестно, как Сяо Чанъянь сумел убедить местные богатые семьи, но многие из них добровольно помогали при бедствии.
Шэнь Сихэ и остальные нашли пристанище в одном из домов. Стоя у окна на втором этаже, Шэнь Сихэ наблюдала, как кто-то под дождем катит огромную бадью в сторону места приема беженцев. Она знала, что внутри — отвар из лекарств для изгнания холода.
Сяо Хуаян стоял рядом с ней. Заметив одобрение в её глазах, он спросил:
— Ю-Ю, тебе любопытно, как Лао У заставил эти богатые семьи добровольно расстаться со своим имуществом?
Шэнь Сихэ кивнула. Ей действительно было интересно, как Сяо Чанъянь этого добился. Стоит знать, что при таком серьезном бедствии было бы уже неплохо, если бы одна или две богатые семьи проявили бескорыстие и пожертвовали деньги, зерно, лекарства или одежду. Но, судя по тому, что видела Шэнь Сихэ, кошельки развязали едва ли не все, что было весьма неожиданно.
Сяо Хуаян коротко хмыкнул и с явным сарказмом произнес:
— Лао У велел своим людям притвориться беженцами и подстрекнул толпу разграбить два дома богачей. А затем, когда остальные богатые семьи охватил страх за свою жизнь, он вышел к ним, чтобы взывать к разуму и взывать к чувствам2.
Сяо Хуаян выразился иносказательно, но Шэнь Сихэ всё поняла. В обычных богатых семьях есть охранники, и как бы ни были доведены до отчаяния простолюдины, они не решились бы так просто напасть. К тому же здесь находился принц, и они всё еще верили императорскому двору, надеясь на помощь с его стороны. Сами они вряд ли пошли бы на такое. Однако у Сяо Чанъяня не было ресурсов, чтобы успокоить и разместить этих людей, поэтому ему пришлось играть роль и злодея, и благодетеля одновременно.
Вместо того чтобы в страхе ждать, когда твой дом разграбят и, возможно, лишат тебя жизни, лучше было отдать всё добровольно и заслужить добрую славу.
Уловив в голосе Сяо Хуаяна явное пренебрежение к поступку Сяо Чанъяня, Шэнь Сихэ повернула голову и с полуулыбкой взглянула на него:
— Мы скоро въедем в уезд Вэньдун. Я слышала, что на этом пути Цзин-ван больше не предпринимал никаких враждебных действий, а всецело заботился о беженцах. Твой план провалился, и теперь ты в ярости?
Зная, что она нарочно злит его, Сяо Хуаян всё же не смог сдержать досады:
— Вот увидишь, еще не раз разыграется хорошее представление, которое я тебе покажу.
- Поймать черепаху в кувшине (Chinese: 瓮中捉鳖, pinyin: wèng zhòng zhuō biē) — идиома, означающая поимку кого-либо в безвыходном положении, когда успех гарантирован. ↩︎
- Взывать к разуму и взывать к чувствам (Chinese: 晓之以理，动之以情, pinyin: xiǎo zhī yǐ lǐ, dòng zhī yǐ qíng) — убеждать кого-либо, сочетая логические аргументы и эмоциональное воздействие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
