А-Линь уже была беременна, а теперь и у А-Сюна с Цяо Цяо должен был появиться ребенок. Порадовавшись за них, Шэнь Сихэ невольно коснулась своего живота.
— Чжэньчжу, проверь мой пульс, — внезапно велела Шэнь Сихэ.
В императорский дворец регулярно приходили императорские врачи, чтобы проверить пульс и занести записи в медицинские карты Императорской медицинской службы. Однако в Дунгуне после того, как туда вошла Шэнь Сихэ, к этому стали относиться проще. Поскольку за ней следовали две подчинённые, искушённые в медицине, порой даже лекари из Императорской медицинской службы при возникновении трудностей приходили к Чжэньчжу и Суй Аси для совместных обсуждений.
Благодаря этому между Дунгуном и Императорской медицинской службой сложились теплые отношения. Врачи каждый раз просто расспрашивали Чжэньчжу, чтобы сделать записи. Сама Чжэньчжу проверяла её пульс каждые десять дней. Десять дней назад она не была беременна, а с тех пор, как они договорились с Сяо Хуаяном, прошел уже месяц.
Она начала немного беспокоиться.
Чжэньчжу тут же подошла. Как доверенная личная служанка, она прекрасно понимала тревогу Шэнь Сихэ, поэтому была крайне осторожна и внимательна. В конце концов она лишь молча покачала головой.
Шэнь Сихэ почувствовала разочарование и не удержалась от вопроса:
— Где Дянься?
— Тайцзы-дянься покинул императорский дворец еще рано утром, сказав, что у него есть дела. Он вернется только ночью и велел передать вам, чтобы вы не ждали его к ужину, — поспешно ответила Чжэньчжу.
Рассеянно кивнув, она дала понять, что услышала.
Шэнь Сихэ подняла голову: изумрудная листва на фоне лазурного неба и яркое солнце, которое припекало, но не обжигало, казалось, должны были радовать. Однако этот ласковый весенний ветер не прогнал её беспричинную тоску.
Она никогда не была склонна гневаться на ветер и печалиться об осени1 и редко позволяла чувствам брать верх. Осознав свой упадок, она обернулась и приказала Чжэньчжу:
— Найди костюм для верховой езды, я хочу немного прокатиться.
После того как в прошлый раз Сяо Хуаян рассердил её, она проскакала несколько кругов и внезапно обнаружила, что бешеная скачка действительно помогает развеять мрачные мысли.
Проведя на конном поле некоторое время, она почувствовала, что гнетущее чувство ушло. Во время омовения Шэнь Сихэ вдруг кое-что вспомнила. Закончив ванну, она направилась в свою комнату для изготовления ароматов.
В одних рецептах ароматов ей однажды попался состав, способствующий зачатию. Тогда она лишь усмехнулась и не стала его готовить, но сейчас ей вдруг захотелось проверить, сработает ли он. Она с головой ушла в работу и вышла только к ужину. Немного отдохнув после еды и приняв таблетки для пищеварения, Шэнь Сихэ снова скрылась в комнате для изготовления ароматов.
Сяо Хуаян вернулся под покровом ночи через тайный проход. Никто не знал, что сегодня он покидал городские ворота. Не встретив любимую жену, он спросил Чжэньчжу и узнал, что Шэнь Сихэ весь день пробыла в комнате для изготовления ароматов вместе с Хуньюй и до сих пор не выходила.
Он предположил, что она увлеклась новым рецептом, иначе его жена не была бы так поглощена делом. Сяо Хуаян, для которого подобное давно стало привычным зрелищем для Сыкуна2, не стал ей мешать. Он не спеша совершил омовение и только потом пошел искать Шэнь Сихэ. Они столкнулись у дверей комнаты для изготовления ароматов. Шэнь Сихэ лишь бросила, что идет мыться, и тут же ушла.
В тот момент Сяо Хуаян еще не заметил ничего необычного. Вернувшись в комнату, он по обыкновению решил проявить заботу и спросил Тянь Юаня, как прошел день тайцзыфэй. Услышав, что она проскакала несколько кругов на лошади, он почуял неладное.
Шэнь Сихэ не слишком любила верховую езду, хотя и не испытывала к ней отвращения. В начале обучения она приложила немало усилий и теперь уверенно держалась в седле, но всегда предпочитала покой. Она редко ездила на прогулки одна — единственный раз был в прошлый раз.
— Приходили ли сегодня письма? Пытался ли кто-то просить о встрече с тайцзыфэй? — Сяо Хуаян насторожился.
Тянь Юань тоже напрягся, тщательно все обдумал и уверенно покачал головой:
— Я всё время следовал за тайцзыфэй.
Сяо Хуаян нахмурился, погрузившись в раздумья. Когда Шэнь Сихэ, от которой еще веяло влагой после купания, вернулась в комнату, он внимательно всмотрелся в её лицо, но не заметил и тени недовольства.
— Ты… хочешь мне что-то сказать? — Весь вечер его взгляд следовал за ней, словно приклеенный.
Сяо Хуаян покачал головой:
— А ты хочешь мне что-то сказать?
Шэнь Сихэ тоже покачала головой:
— Нет.
Сяо Хуаян снова пристально посмотрел на неё, но так ничего и не понял. Ему оставалось только спросить:
— Слышал, ты сегодня ездила верхом?
— Да, — ответила Шэнь Сихэ, откинула одеяло и легла.
Сяо Хуаян последовал за ней и, лежа на боку, пристально глядя на неё, спросил:
— У тебя что-то на сердце?
Шэнь Сихэ невольно улыбнулась — он подмечал каждое её движение.
— Да. Пришло письмо от А-Сюна, Цяо Цяо забеременела. Я подумала о том, что и Цяо Цяо, и А-Линь скоро станут матерями, и немного им позавидовала.
На самом деле её расстроило то, что Чжэньчжу не обнаружила признаков беременности, а Сяо Хуаяна в тот момент не было рядом. Но она не могла сказать ему правду. Он с таким трудом избавился от гнетущих мыслей о своей недолговечности, и если бы она призналась, его тревоги могли разгореться с новой силой.
Услышав это, Сяо Хуаян не знал, смеяться ему или плакать. Он притянул Шэнь Сихэ в свои объятия и, склонившись к самому её уху, прошептал:
— Тогда давай постараемся еще усерднее!
К несчастью, как только его руки начали вольноничать, Шэнь Сихэ остановила его:
— В ближайшие дни я не хочу.
Сказав это, она отстранилась от Сяо Хуаяна и, выскользнув из его объятий, укрылась другим одеялом. Лежа на спине, она кротко улыбнулась:
— Пора отдыхать.
Договорив, она закрыла глаза. В «Ароматическом своде» говорилось, что перед использованием этого аромата нужно на несколько дней воздержаться от близости, а она как раз еще не успела его закончить.
Сяо Хуаян с опустевшими объятиями замер, глядя на жену, которая уже крепко спала с безмятежным лицом. Он несколько раз порывался что-то сказать, но сдерживался.
Он тоже отвернулся и, закинув руки за голову, уставился в балдахин. Его терзали сомнения: неужели он чем-то обидел жену, сам того не зная? Или он просто слишком много думает?
Если бы она злилась, это было бы заметно — она не из тех, кто наказывает холодом. Но если она не злится, то почему? С самой свадьбы они ни разу не спали под разными одеялами!
Даже такой мудрец, как тайцзы-дянься, не мог этого разгадать. На следующее утро темные круги под его глазами напугали Шэнь Сихэ. Она, как обычно, окружила его заботой и вниманием, и он чувствовал, что это искренне.
— Как же ты так измотал себя?
— После свадьбы я впервые спал под другим одеялом, я не мог уснуть! — Сяо Хуаян, не обращая внимания на присутствие Чжэньчжу и Тянь Юаня, высказал свою обиду с видом брошенного ребенка.
Шэнь Сихэ промолчала.
Сяо Хуаян преданно смотрел на неё.
— Виновата, — беспомощно вздохнула она. — Этой ночью всё будет по-прежнему, но веди себя смирно.
Шэнь Сихэ сдержала слово: хотя они и лежали под одним одеялом, она наотрез запретила Сяо Хуаяну прикасаться к ней. Если бы днем она не сохраняла по-прежнему приветливое выражение лица и добрый цвет, Сяо Хуаян наверняка навоображал бы лишнего.
Через несколько дней Сяо Хуаяну снова пришлось уехать по делам. Он вернулся под покровом ночи, но у входа в спальню его остановила Чжэньчжу:
— Тайцзыфэй-дянься уже легла. Для тайцзы-дянься приготовили ароматическую воду, прошу вас, Дянься.
Сяо Хуаян последовал за ней и заметил, что сегодня аромат воды отличался от обычного — этот тонкий запах необычайно расслаблял. Когда он вошел в спальню, его окутало благоухание. Оно не вызывало жара или беспокойства, но в сердце необъяснимым образом пробуждались нежные и томные мысли.
В этот миг теплое и мягкое тело прижалось к нему со спины, обнимая за талию. В комнате, окутанной ароматным туманом и залитой мягким светом свечей, её чистый голос прозвучал особенно соблазнительно:
— Сегодня ночью я тебя вознагражу.
***
- Гневаться на ветер и печалиться об осени (悲风伤秋, bēifēng shāngqiū) — склонность к излишней сентиментальности и беспричинной грусти под влиянием внешних обстоятельств. ↩︎
- Привычное зрелище для Сыкуна (司空见惯, sīkōng jiànguàn) — идиома, означающая нечто, ставшее совершенно обыденным и привычным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
