Бу Шулинь была уверена: независимо от того, успеет ли она вовремя добраться до реки Миньцзян, эта вторая партия не будет проиграна, а третья партия тайцзы-дянься также станет неизбежной.
В тот день тайцзыфэй прислала двойника, почти не отличимого от него. Столько времени находясь рядом с Бу Шулинь под её тщательным руководством, он давно научился выдавать ложь за истину. Даже если она не успеет, присутствие этого человека заставит Бися и остальных сделать отчаянный шаг, даже если они будут прекрасно понимать, что с реки Миньцзян пути назад нет.
Тайцзы-дянься разжигал огонь, раздувая пламя ярости Бися. Если Бися понесёт тяжкие потери ещё и на реке Миньцзян после реки Цзялинцзян, в порыве гнева он может утратить былую рассудительность и проницательность. И тогда в третьей партии за пределами города Шу Нань Бися поймёт, что такое настоящий встречный болезненный удар1.
— Чтобы добраться до реки Миньцзян, ближайшая пристань находится в Маочжоу. Путь от Минчжоу до Маочжоу далёк, и по воде, и по суше не миновать реки Цзялинцзян. Тебе известно, что река Цзялинцзян на сотни ли окраплена кровью? Бися в гневе усилил охрану, намереваясь во что бы то ни стало докопаться до истины. Стоит тебе появиться вблизи реки Цзялинцзян, даже в нынешнем обличии, тебе будет трудно выбраться, — мрачно произнёс Сяо Чанин.
Губы Бу Шулинь изогнулись в яркой усмешке:
— Дянься ошибается. Ближайшее место к реке Миньцзян — не Маочжоу, а…
Достав из рукава пергамент и развернув его перед Сяо Чанином, Бу Шулинь указала длинным указательным пальцем в одну точку:
— Здесь!
Зрачки Сяо Чанина сузились, а лицо стало суровым:
— Ты и впрямь собираешься пройти через земли Тубо!
Река Миньцзян разделяет Цзиньчуань в Тубо и Ханьчжоу нашей династии, находящиеся друг против друга; она же служит границей между двумя государствами.
— Ты знаешь, что это за место? — Меч в руке Сяо Чанина опустился чуть ниже пальца Бу Шулинь, указывая на земли, ещё более близкие к Тубо.
— Управление военного губернатора Цзяньнань, — как могла не знать этого Бу Шулинь.
Река Миньцзян воистину прекрасное место: здесь сходятся Тубо, Управление военного губернатора Бися и Шунань-ванфу, образуя треугольник взаимного сдерживания.
— Бися уже приказал генералу верховой кавалерии Юй Сяну возглавить войска для тщательного расследования случившегося на реке Цзялинцзян и издал указ военному губернатору Цзяньнань оказать содействие, — Сяо Чанин сообщил Бу Шулинь новости императорского двора. — Этот приказ позволяет Юй Сяну мобилизовать войска Управления военного губернатора Цзяньнань. Твоя попытка пройти к реке Миньцзян через Тубо — не что иное, как добровольный прыжок в расставленные сети. Бися, вероятно, уже догадался, куда вы сделаете следующий ход. Не лучше ли тебе отправить весть в Дунгун…
Он сказал «отправить весть в Дунгун», потому что и сам не был уверен, кто за всем этим стоит: Шэнь Сихэ тайно всем управляет или это Сяо Хуаян ведет свою шахматную партию.
— Благодарю за добрые намерения, Ле-ван-дянься, — Бу Шулинь не придала его словам значения. — Как и говорит Дянься, Бися действительно с большой вероятностью знает, где мы планируем следующий шаг. Но я уверена: всё, что Бися способен предвидеть — это лишь то, что мой господин желает ему позволить предвидеть.
Тайцзы-дянься всегда искусно выстраивал стратегию и тактику. Если бы он не навел Бися на мысли о реке Миньцзян намеренно, то вряд ли бы раскрыл семью Цюй из Миннаня еще на реке Цзялинцзян. Найти судно для дел на реке Цзялинцзян не так уж сложно.
Ведь прошлогодняя история с перевозкой зерна в Дэнчжоу была столь заметной, что флотилия семьи Цюй, прежде известная лишь в народе, в один миг прославилась на всю Поднебесную. И убедил семью Цюй предоставить корабли не кто иной, как Ци Пэй, чье имя знала вся столица.
Тайцзыфэй спасла жизнь Ци Пэю и ради него даже сместила министра третьего ранга. Кто при таких связях усомнится в том, что флотилия семьи Цюй верно служит тайцзыфэй? После столь жестокого урока на реке Цзялинцзян кажется вполне естественным, что Дунгун выроет следующую ловушку на реке Миньцзян при поддержке семьи Цюй.
Даже если это известно каждому, тайцзы-дянься всё равно не разочаровал. Он хочет, чтобы Бися и те, в чьих сердцах живут помыслы о троне, ясно осознали: пусть он рассказывает им обо всём и даже дает достаточно времени на подготовку, в конечном итоге всё равно всё закончится их сокрушительным поражением.
— Твой господин… это она или… седьмой хуансюн? — спросил Сяо Чанин.
На самом деле он не слишком хорошо знал Шэнь Сихэ. Она в своих делах была так же беспощадна к Бися и императорской семье. При мудрости Шэнь Сихэ выстроить такую партию было нетрудно.
Но интуиция подсказывала Сяо Чанину, что это не в стиле Шэнь Сихэ. Она была человеком сдержанным. У нее было достаточно оснований для гордости, но в самой её сути не было корней безумной гордыни. Она больше походила на наследницу, в воспитание которой знатный род вложил все свои силы.
Степенная, глубокая, мудрая, невозмутимая.
То, как сейчас следующий ход был намеренно выставлен напоказ, не было хитроумной уловкой для заманивания врага, а скорее безумной до предела уверенностью. При мысли об этом в сознании Сяо Чанина возник образ Сяо Хуаяна. Его венценосный брат тайцзы, обманувший весь мир, обладал тем же неприкрытым презрением, которое Сяо Чанин видел при каждой их встрече.
Бу Шулинь вскинула брови. Все говорили, что Ле-ван-дянься горяч, словно пламя, но никто не ожидал, что он окажется столь проницательным. В нынешней ситуации даже Бися был твердо уверен, что состязается с тайцзыфэй, и Бу Шулинь также примкнула к ней.
Однако Сяо Чанин всего в нескольких словах сумел догадаться, что истинный мастер игры — Сяо Хуаян… Это заставило Бу Шулинь посмотреть на него в ином свете.
Взгляд Бу Шулинь вызвал у Сяо Чанина легкое недовольство, но своим молчанием она подтвердила его догадку. В тот же миг в его груди разлилась горечь. Истинный игрок — Сяо Хуаян, но он позволил Шэнь Сихэ заслонить его впереди. При уме Шэнь Сихэ, если бы она не позволила, Сяо Хуаян непременно поднял бы камень, чтобы разбить собственные ноги2. Шэнь Сихэ не потерпела бы, чтобы её использовали, если бы только не делала этого по собственной воле.
То, что в Дунгуне сейчас царил покой, доказывало: всё это — их общий с мужем замысел, и Шэнь Сихэ готова взять всё на себя ради Сяо Хуаяна. Будь то ради выгоды или ради чувств, это подтверждало, что в глазах Шэнь Сихэ Сяо Хуаян в конечном счете отличался от остальных.
Ле-ван-дянься, обычно острый, словно лезвие ножа, внезапно окутался аурой мрачной печали. Бу Шулинь, вероятно, догадалась о его чувствах и не удержалась от слов:
— Ле-ван-дянься, мой господин — это Дунгун. Муж и жена в Дунгуне — единое целое, и два сердца не ведают сомнений.
Возможно, из-за того, что для внешнего мира тайцзы был слаб и болезнен, а Шэнь Сихэ была так горда, что к ней было трудно подступиться, немногим довелось общаться с этой парой наедине. Бу Шулинь посчастливилось быть одной из таких людей, и потому она видела, что тайцзы-дянься испытывает к тайцзыфэй поистине глубокую преданность, ради которой готов защищать её ценой собственной жизни.
Тайцзыфэй, возможно, поначалу оставалась безучастной, но в последнее время Бу Шулинь уже чувствовала перемены в Шэнь Сихэ. Когда та смотрела на тайцзы, в её глазах вспыхивал мягкий, едва уловимый свет. Для столь степенного и благородного человека подобных чувств было достаточно, чтобы доказать: в её сердце зародилась любовь.
— Единое целое, и сердца не знают сомнений… Ха… — Сяо Чанин рассмеялся с невыразимой самоиронией и тоской. Он прикрыл глаза, а когда открыл их снова, во взгляде уже была ясность. — Отправляйся немедленно. Я уведу твоих подчиненных другим путем, чтобы отвлечь преследователей. Путь через Тубо необычайно опасен, береги себя!
- Встречный болезненный удар (迎头痛击, yíng tóu tòng jī) — решительный сокрушительный отпор нападающему. ↩︎
- Поднять камень, чтобы разбить собственные ноги (搬起石头砸自己的脚, bān qǐ shí tou zá zì jǐ de jiǎo) — совершить действие, направленное против другого, которое в итоге оборачивается против самого себя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
