Шэнь Юньань был твердо убежден: если в этот момент кто-то попытается причинить ему вред, Мо Яо все равно, не жалея себя, защитит его.
Но это не мешало Сяо Чанъяню применить искусство захвата души, и тогда Мо Яо, сам того не осознавая, предаст его. Даже совершив предательство, проснувшись, Мо Яо не вспомнит ни крупицы.
От искусства захвата души и впрямь было невозможно уберечься. К счастью, Шэнь Сихэ с самого начала знала, что Сяо Чанъянь не оставит его без дела. Вместо того чтобы ждать, когда и где Сяо Чанъянь применит его, застав их врасплох, лучше было позволить ему использовать его так, как им того хотелось.
Насколько могущественным было искусство захвата души, настолько уверенным в себе станет Сяо Чанъянь, и тем больше он будет на него полагаться!
Скрыв свои мысли, Шэнь Юньань, рассчитав время, медленно пришел в себя и со слабой болезненностью распорядился Мо Яо:
— Ступай снова свяжись с генералом Юем, спроси, почему Цзин-ван-дянься узнал о местонахождении Бу Шыцзы и почему он не известил меня заранее.
— Шицзы, сегодня, после вашего ухода, я получил весть от генерала Юя, как раз касательно Бу Шыцзы. Вероятно, Цзин-ван-дянься все еще остерегается генерала Юя или питает подозрения, поэтому в известии, переданном генералом, говорилось, что Бу Шыцзы прибудет на переправу через три дня… — Мо Яо пересказал Шэнь Юньаню сведения, полученные от Юй Сяна.
В его памяти не было пробелов; казалось, он просто взял донесение и сразу вернулся. Но во время его прибытия в место встречи советники Сяо Чанъяня уже повлияли на его память с помощью искусства захвата души.
— Вот как? — небрежно отозвался Шэнь Юньань. — Раз Цзин-ван-дянься остерегается генерала Юя, об этом, разумеется, следует дать знать и самому генералу.
— Слушаюсь, я сейчас же все устрою, — Мо Яо понял, что имел в виду Шэнь Юньань.
На следующий день через Мо Яо состоялась встреча с глухонемым. Мо Яо, уже находившийся под действием искусства захвата души, было легко контролировать. Из лодки донесся звук бамбуковых дощечек; стоило им простучать дважды, как ясный взгляд Мо Яо стал отсутствующим.
Вскоре из зарослей тростника выплыла лодка, и перед Мо Яо появился Сяо Чанъянь:
— Был ли отравлен Сибэй-ван-шицзы?
Сяо Чанъянь был твердо уверен, что Шэнь Юньань ранен, ведь его стрела вонзилась в борт лодки, а следы на наконечнике подтверждали, что он добился успеха.
— Да, — механически ответил Мо Яо.
— Есть ли у вас способ нейтрализовать яд? — снова спросил Сяо Чанъянь.
— Нет, — честно ответил Мо Яо.
Сяо Чанъянь остался доволен. Он подал знак, лодка быстро уплыла, и вслед за этим снова раздались два удара бамбуковых дощечек. Мо Яо пришел в себя и увидел, как лодка глухонемого уходит все дальше.
Он с некоторым сомнением уставился на расходящиеся по воде круги, чувствуя, что что-то не так, но не мог понять, что именно, и ему оставалось только вернуться.
Неужели Цзин-ван уже применил к нему искусство захвата души? Но почему он совершенно ничего не почувствовал?
В душе закрались подозрения, но, вернувшись к Шэнь Юньаню, Мо Яо не обронил ни слова. Таков был их уговор. Шэнь Юньань заранее предупредил его об этом, не желая использовать его втемную. Это было знаком доверия, но и немалым риском.
Если бы тот, кто применяет к нему технику, после завершения сеанса спросил, знает ли он об искусстве захвата души, он бы невольно выложил всё как на духу. Однако Шэнь Юньань был уверен: Сяо Чанъянь, гордящийся своим искусством, не заподозрит, что другие о нем знают. К тому же время поджимало, они не смели удерживать его слишком долго, а потому не стали бы расспрашивать о таких непредвиденных вещах.
Но как только он заподозрит, что подвергся воздействию, им больше нельзя было об этом упоминать, иначе при последующих контактах с людьми Сяо Чанъяня он мог себя выдать.
— Шицзы, весть передана генералу Юю, он ответил, что будет осторожен. Кроме того, генерал Юй передал еще одно известие: Цзин-ван-дянься под предлогом того, что на дорогах неспокойно, а речные разбойники бесчинствуют, задерживает шицзы. Он просит шицзы подождать его один день; завершив здесь расстановку сил, завтра он лично сопроводит шицзы обратно в Шучжун. — С этими словами Мо Яо протянул свиток.
Шэнь Юньань принял и развернул бумагу. Любому, кто привык воевать, было понятно: это была простая карта дислокации войск, на которой завуалированно были отмечены позиции Сяо Чанъяня.
Шэнь Юньань удовлетворенно и радостно улыбнулся:
— Генерал Юй и впрямь оказал неоценимую помощь!
Но после первой радости Шэнь Юньань погрузился в раздумья:
— Однако, раз сведения о Бу Шыцзы оказались ошибочными, и в этот раз верить им до конца нельзя.
— Шицзы опасается, что это ловушка, которую Цзин-ван намеренно подстроил, слив нам информацию через генерала Юя? — спросил Мо Яо.
— Не исключено, — кивнул Шэнь Юньань. — Мы можем проверить, насколько это соответствует действительности.
— Как проверить? — Мо Яо задумался. — Мне это тоже кажется подозрительным, но если сведения правдивы, то любая проверка со стороны шицзы лишь вызовет подозрения у Цзин-ван-дянься.
Шэнь Юньань слушал, храня молчание, его взгляд был прикован к свитку. По словам Юй Сяна, Сяо Чанъянь готовился отправить три военных корабля для охраны Бу Шыцзы.
На самом же деле Шэнь Двадцать семь вовсе не находился ни на одном из этих судов. Чтобы отвести глаза, Сяо Чанъянь властно потребовал от Шэнь Двадцать семь сотрудничества, распределив большую часть людей из Чжапу по трем кораблям, в то время как сам он вместе с Шэнь Двадцать семь и остатками отряда из Чжапу должен был следовать следом.
Так он разобщил всех людей Шэнь Двадцать семь. Обстоятельства были сильнее его, и Шэнь Двадцать семь никак не мог сопротивляться. Если бы он не сбежал, воспользовавшись моментом, то неизбежно попал бы в полную зависимость от Сяо Чанъяня, чьи доводы выглядели благопристойно и безупречно.
Если бы Шэнь Двадцать семь действительно сбежал, Сяо Чанъянь вполне мог бы открыто отправить погоню, которая на деле совершила бы тайное убийство, а смерть свалили бы на пресловутых водных разбойников. К тому же Шэнь Двадцать семь сам не доверился ему, решил бежать и погиб, так что даже Южный Шу не смог бы предъявить претензий.
Самым губительным было то, что Шэнь Двадцать семь оказался в руках Сяо Чанъяня. Даже если бы он не послал людей на выручку, Сяо Чанъянь сам разыграл бы сцену покушения, чтобы под шумок покончить с Шэнь Двадцать семь.
А если бы он отправил людей спасать Шэнь Двадцать семь, то закономерно стал бы тем, кто желает зла Бу Шыцзы. Сяо Чанъянь мог бы со всей мощью двинуть войска и найти возможность погубить и его, и Шэнь Двадцать семь — этого «Бу Шыцзы» — разом!
— Ударить на востоке, а напасть на западе — действуем сегодня ночью! — Решимость блеснула в глазах Шэнь Юньаня, его обескровленные губы были сухими и бледными, что еще сильнее подчеркивало его холодную суровость. — Сначала нужно вызволить Бу Шыцзы. Только когда Бу Шыцзы не будет в его руках, мы сможем взять инициативу. Предал ли нас генерал Юй, переметнувшись к Цзин-вану, или же Цзин-ван подозревает его и использует для обмана — стоит лишь раз попробовать, и всё станет ясно!
Превозмогая недуг, Шэнь Юньань через силу поднялся и прошел в кабинет, где написал письмо и передал его Мо Яо:
— Передай генералу Юю.
Мо Яо развернулся, чтобы исполнить поручение.
Ци Пэй посмотрел на уходящего Мо Яо и, сидя в инвалидном кресле, не удержался от почтительного жеста в сторону Шэнь Юньаня:
— Шицзы, отличный расчет.
— Все это — во власти тайцзыфэй. — Шэнь Юньань не смел приписывать заслуги себе.
Сведения о передвижениях Шэнь Двадцать семь были намеренно переданы Сяо Чанъяню через Сяо Чжангэна. Сяо Чанъянь доверял Сяо Чжангэну, и вести последнего, как и ожидалось, не разочаровали его.
Он задержал Бу Шыцзы, но его конечной целью был Шэнь Юньань. Чтобы Шэнь Юньань попался в ловушку и был схвачен, нужно было заставить его поверить в точность сведений, переданных Юй Сяном.
Чтобы войти в доверие к Шэнь Юньаню, Сяо Чанъянь в этот раз обязательно позволит Юй Сяну помочь Шэнь Юньаню вызволить Бу Шыцзы. Это называлось: не пожалеешь дитя — не поймаешь волка.
Однако внутри одной игры была другая. Сяо Чанъянь думал, что просчитал всё, не подозревая, что сам он до последнего шага находится в расчетах Шэнь Сихэ!
Ударить на востоке, а напасть на западе (声东击西, shēng dōng jī xī) — одна из тридцати шести древнекитайских стратегем, означающая введение противника в заблуждение относительно направления главного удара.
Не пожалеешь дитя — не поймаешь волка (舍不得孩子套不到狼, shě bù dé hái zi tào bù dào láng) — китайская пословица, призывающая не бояться больших затрат или риска ради достижения значимой цели.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
