Ли Яньянь была изнеженной девушкой, обладавшей некоторой хитростью, но лишенной великой мудрости. Получив это известие, её первой реакцией определенно было не заставить Сяо Чанчжэня помочь Сяо Чанъяню. Хотя она смертельно ненавидела Бися, она не была настолько наивной, чтобы верить, что Бися действительно позволит Цзин-вану так легко добиться успеха.
Вместо того чтобы глупо сговариваться с Цзин-ваном и в итоге разделить с ним вину за соучастие, лучше было заполучить заслугу за спасение императора.
За последние годы сыновья Бися падали один за другим: кто умер, кто был лишен титулов. Даже Цзин-ван зашел в тупик, и без шанса на возвращение, в отчаянии решился на узурпацию. Разве это не был дарованный небесами шанс для возвышения Сяо Чанчжэня?
Тайцзы уже два месяца сообщает о болезни. При последней встрече издалека он выглядел так, будто срок его жизни подходит к концу.
Как только тайцзы уйдет, Бися, будучи в расцвете сил, разве не сможет снова назначить наследника Дунгуна?
Кого же тогда назначить?
Не подросшего Сяо Чжангэна? Или Сяо Чанцина, который вызывает у Бися настороженность и при любой возможности идет ему наперекор? Это невозможно!
Остаются лишь Сяо Чанчжэнь и Сяо Чанин!
Если у Сяо Чанчжэня будет заслуга за спасение императора, его шансы на победу станут выше, чем у Сяо Чанина. Поэтому Ли Яньянь без колебаний выбрала спасение правителя. Ради этой заслуги она даже собиралась помешать Сяо Чанчжэню сообщить новость Бися слишком рано — иначе что, если мятеж Сяо Чанъяня не состоится?
В этом и заключалась маленькая хитрость Ли Яньянь!
Ли Яньянь, однако, забыла, что сама является потомком государства Лян. Женившись на ней, Сяо Чанчжэнь лишился права стать императором, если только все сыновья и внуки Бися не погибнут.
Поэтому, получив известие, она даже не усомнилась, правдиво оно или ложно; она лишь надеялась, что это правда, и со всем пылом стремилась подтолкнуть Сяо Чанчжэня к тому шагу, которого они желали!
В этом и заключалось её отсутствие великой мудрости!
Все произошло именно так, как и предполагала Шэнь Сихэ. Сяо Хуаян восхищался тем, как она понимает человеческую природу.
Свадьба Сяо Чанфэна и Шэнь Иньчо была пышным торжеством, устроенным по указу Бися. Ли Яньянь, разумеется, должна была присутствовать. Сад Фужун юань не охранялся так строго, как императорский дворец, к тому же Бися сам внес изменения в охрану Фужун юань, открыв двери для Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяна.
Передать весточку Ли Яньянь было несложно, и сделать это можно было совершенно незаметно…
Ли Яньянь сжимала в руках записку, переданную ей неизвестно кем, и была вне себя от волнения. На бумаге было всего несколько коротких слов: «Этой ночью Цзин-ван совершит покушение на государя».
Она резко встала, и первой её мыслью было найти Сяо Чанчжэня. Пройдя несколько поспешных шагов, она остановилась, сдерживая себя. Просидев два часа, которые показались ей вечностью, и дождавшись заката, она притворилась, что ей нездоровится, велела послать человека в передний двор известить Сяо Чанчжэня, а сама первой вернулась в особняк.
Сяо Чанчжэнь беспокоился о ней. Узнав о её недомогании и переговорив с гостями, он лично принес извинения жениху Сяо Чанфэну и уехал домой.
Вернувшись в спальню, он увидел Ли Яньянь, которая спокойно сидела там и даже съела порцию гнезда ласточки. Её лицо было румяным, а в уголках глаз светилась радость — разве она была похожа на больную?
— Что ты затеяла? — Сяо Чанчжэнь был недоволен тем, что она без причины сказалась больной, используя собственное здоровье как предлог.
Его тон был резким, он явно злился, но Ли Яньянь, поглощенная своими мыслями, не стала с ним спорить:
— Посмотри, это я только что получила.
Сяо Чанчжэнь посмотрел на записку. Почерк можно было назвать разве что аккуратным, бумага была самой обычной — явно для того, чтобы не привлекать внимания и не оставлять следов.
Он нахмурил густые брови:
— Кто это посмел нести такую чепуху!
— Восьмой брат сегодня ушел еще до часа Шэнь (15:00). Я послала людей разузнать: он выехал за город! — Ли Яньянь верила, что Сяо Чанъянь этой ночью поднимет мятеж. — Он всегда был дружен с Сунь-ваном, а сегодня, на свадьбе Сунь-вана, он без причины покинул пир. Разве это не подозрительно?
Сяо Чанчжэнь пристально посмотрел в сияющие глаза Ли Яньянь. Возможно, она и сама не знала, насколько хорошо он её понимает. Он ясно видел, что у неё на уме, и от этого сердце пронзила легкая боль:
— Разве мы не договорились жить мирно?
В прошлый раз он выпил за неё «поддельное» ядовитое вино, пожалованное Бися. Тогда он корчился от боли в животе, веря, что его конец близок; возможно, она тоже почувствовала, что теряет его, и это позволило супругам открыть друг другу свои сердца.
После этого его лишили титулов и должностей. Последние два года они не интересовались мирскими делами, стремясь лишь к спокойной жизни. Он думал, что они смогут так прожить до самой старости!
Только сейчас он с ужасом осознал, как был наивен! Она выбрала спокойствие лишь потому, что у неё не было другого выбора. В её душе по-прежнему таились обида и ненависть, и стоило появиться малейшему шансу, как она не смогла его упустить.
Даже посторонние видели это ясно; её ненависть невозможно было унять, иначе почему это известие передали именно ей? А он продолжал обманывать самого себя!
Сяо Чанчжэнь невольно усмехнулся с самоиронией:
— Ты когда-нибудь задумывалась, почему эта весть попала именно в твои руки?
Выражение лица Ли Яньянь застыло. Возможно, она знала ответ, но не хотела вникать, или действительно не понимала. Она уклонилась от главного вопроса:
— Какова бы ни была причина, неужели ты сможешь спокойно смотреть на то, как на Бися совершается покушение?
— Смогу! — с необычайной уверенностью ответил Сяо Чанчжэнь.
Он питал к Бися чувства почтения и сыновней любви, но за эти годы, разрываясь между родителями, государством и женой, Сяо Чанчжэнь действительно устал. На самом деле он всегда выбирал Ли Яньянь, но её любовь и ненависть к нему были слишком сложными.
Любила его, но не могла забыть, что он принадлежит к императорской семье Сяо; ненавидела его, но хранила в своем сердце…
Так они и любили друг друга, но не могли достичь согласия, потому что между ними стояло слишком многое.
Он не пошел бы на непокорство или государственную измену, но мог бы проявить свое истинное безразличие ко всему на свете. Он мог сделать вид, что не знает о готовящемся покушении на Бися и мятеже брата. Он мог вообще ничего не делать, желая лишь быть мужем Ли Яньянь, но, к сожалению, она не дала ему этого шанса.
— Тайцзы-дянься осталось недолго. Ты думал о нашем будущем? — спросила Ли Яньянь с холодным лицом.
Сяо Чанчжэнь прикрыл глаза, подавляя бушующие в душе чувства. Трудно было сказать, что сильнее: разочарование или боль? А возможно, в глубине души еще теплилась искра отчаяния:
— В нашем будущем может быть что угодно. Кроме императорского трона!
— Почему это не может быть его?! — закричала Ли Яньянь.
Супруги снова смотрели друг на друга налитыми кровью глазами. В глазах Сяо Чанчжэня была глубокая скорбь и опустошение; Ли Яньянь же была полна упрямства и непокорности.
В этом противостоянии никто не хотел уступать. После долгого молчания взгляд Сяо Чанчжэня померк:
— Ты непременно хочешь, чтобы я ввязался в эти распри?
Сердце Ли Яньянь сжалось, но на устах её были слова:
— Я лишь надеюсь, что в будущем мы сможем жить лучше.
— Жить лучше… Ха-ха-ха-ха… — Сяо Чанчжэнь тихо рассмеялся. Его смех был безжизненным и полным отчаяния. Лишь спустя долгое время он поднял взор; уголки его глаз покраснели, но взгляд казался настолько холодным, что стал для Ли Яньянь чужим. — Хорошо, да будет так, как ты желаешь!
Сказав это, Сяо Чанчжэнь с той же щемящей сердце улыбкой на губах отступил назад, покидая комнату. Он пристально смотрел на Ли Яньянь, пока его пятки не коснулись порога. Замерев на мгновение, он еще несколько секунд не сводил с неё глаз, после чего решительно обернулся и зашагал прочь.
***
Дунгун (东宫, dōnggōng) — Восточный дворец, официальная резиденция и ведомство тайцзы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
