Июльский зной в столице был невыносим. Шэнь Сихэ впервые видела лето в столице — жара была настолько иссушающей, что даже насекомые в листве притихли.
Первоначальные планы на летний отдых пришлось отменить из-за мятежа Цзин-вана и смерти тайцзы. Бися лично приказал запретить все развлечения в столице на три месяца.
Получив известие о том, что отец благополучно вернулся на Северо-Запад, Шэнь Сихэ привела себя в порядок и отправилась к императору Юнину.
— Бися, тайцзы-дянься ушел из жизни, и мне более не подобает оставаться в Дунгуне. Я пришла просить вашего дозволения вернуться в дом цзюньчжу, чтобы дождаться там родов. — Шэнь Сихэ пришла в сопровождении Чжэньчжу и Биюй: одна несла реестры, другая — печать. Это был официальный акт передачи власти.
Император Юнин, разумеется, был рад, что Шэнь Сихэ возвращает полномочия, но принять обратно бразды правления гаремом оказалось не так-то просто.
Тайцзы умер, но его похоронили со всеми почестями как наследника. До самого конца он сохранял свой статус, а значит, император не мог просто отправить Шэнь Сихэ в резиденцию шестнадцатого принца. И уж тем более он не мог позволить ей вернуться в дом цзюньчжу.
Где это видано, чтобы замужняя женщина без веской причины возвращалась в отчий дом? Тем более, Сяо Хуаян только что обрел покой в земле, а вчера во дворце случилась та скверная история.
Если бы Шэнь Сихэ сейчас вернулась в дом цзюньчжу, это стало бы явным свидетельством для всех, что в стенах дворца она претерпела немало обид.
Но самое важное заключалось в том, что Шэнь Сихэ еще не родила. И во дворце, и за его пределами все только и твердили, что она носит мальчика. Император даже успел дать ребенку имя, но пока тот не появился на свет, ни о чем нельзя было сказать наверняка1.
Император Юнин не собирался отпускать Шэнь Сихэ. Она должна была родить под его пристальным присмотром — он ни за что не допустил бы, чтобы кто-то внес смуту в чистоту императорской крови.
Что же касается самого ребенка, император никогда не помышлял о том, чтобы избавиться от него. Это была единственная плоть и кровь его старшего брата. Он не желал, чтобы род Шэнь наследовал трон, но не был настолько жесток, чтобы не дать этому дитя родиться.
Если оставлять Шэнь Сихэ во дворце, то лучшего места, чем Дунгун, было не найти — он стоял особняком от остальной части императорских покоев.
— Ты носишь дитя, единственную плоть и кровь Сяо Хуаяна. Ни я, ни тайхоу не можем позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Дунгун — это дом, где Сяо Хуаян жил с самого детства. Спокойно жди родов там, а все прочие дела мы обсудим, когда ребенок благополучно появится на свет, — распорядился император Юнин.
Он не дал никаких обещаний по поводу того, останется ли Шэнь Сихэ в Дунгуне после родов. Если она действительно родит императорского внука, оставаться там навсегда ей будет нельзя.
— Что до управления делами гарема… — император на мгновение замолк. — Твоя главная забота — сохранить дитя, поэтому дела гарема я временно поручу тайхоу.
Жун-гуйфэй хоть и была восстановлена в правах, после совершенных преступлений явно не подходила на роль распорядительницы. Шуфэй же из-за своей несдержанности в словах все еще находилась под домашним арестом — так император наказал ее, чтобы дать Шэнь Сихэ подобающее объяснение.
Высокоранговых наложниц осталось немного, и император Юнин, не желая лишних раздоров, лично отвел Шэнь Сихэ к тайхоу, и та согласилась временно взять дела на себя.
Распоряжения императора Юнина вполне соответствовали ожиданиям Шэнь Сихэ. Она знала, что он не выпустит ее из дворца, но предпочла действовать на опережение, чтобы избежать пересудов в будущем.
Вернувшись в Дунгун, Шэнь Сихэ едва успела сделать глоток теплой воды, как в комнату поспешно вошел Тянь Юань.
— Тайцзыфэй-дянься, человек перехвачен.
Чашка все еще касалась ее губ. Белоснежный тонкий фарфор выгодно подчеркивал их нежный розовый цвет. Едва заметный изгиб ее губ придавал Шэнь Сихэ такой вид, будто она не терпела ничьего присутствия.
— Приведи ее во дворец.
Ночью Шэнь Сихэ во второй раз спустилась в дворцовый тайный проход. Первый раз это случилось в день ее свадьбы, когда Сяо Хуаян вел ее по этому пути на тайную встречу с Шэнь Юньанем.
Тайных проходов во дворце было немного — вероятно, их строили в строжайшем секрете. Всего три: один вел из Етина за пределы дворца и к залу усердного правления, второй соединял Дунгун с выходом из дворца и Залом высшей гармонии, а третий тянулся от управления придворным питанием к Воротам Цинлун.
Эти пути не пересекались, но на их поворотах были устроены потайные комнаты.
Шэнь Сихэ стояла посреди прохода, ведущего из Дунгуна, и холодным взглядом смотрела на женщину, привязанную к деревянной раме.
— Кто приказал тебе подстрекать Ли-ши? Говори, и я подарю тебе быструю смерть.
Женщина с мертвенно-бледным лицом и потрескавшимися губами была не кем иным, как Ю Саньнин, которая якобы покончила с собой, приняв яд.
— Тайцзыфэй-дянься, прежде всего, не могла бы ты сказать, как ты узнала, что я лишь притворилась мертвой? — Ю Саньнин старалась казаться спокойной, но в душе ее бушевали страх и обида.
Возможно, Шэнь Сихэ внушала ей слишком сильный трепет — перед ней Ю Саньнин всегда чувствовала беспокойство. Если бы не крайняя нужда, она до самой смерти не пожелала бы стать врагом Шэнь Сихэ.
Поэтому, прежде чем ее вызвали в Дунгун, она приняла яд. Это был настоящий смертельный токсин, и даже если бы императорский врач изучил кровь, которой она харкала, он не нашел бы ни единого изъяна.
Однако заранее она приняла и соответствующее противоядие. Хотя оно и не могло полностью нейтрализовать яд, оставшиеся в теле компоненты вывели большую часть токсинов, сохранив ей жизнь.
Люди, оставленные ей отцом, попали к ней в руки и должны были спасти ее. Воспользовавшись тем, что вчера Ли Яньянь устроила пожар в резиденции принца и охрана ее «трупа» ослабла, Ю Саньнин подменила тело и сбежала. Но стоило ей миновать городские ворота, как ее схватили.
Сначала она думала, что это те люди, которые заставляли ее враждовать с Шэнь Сихэ, но теперь поняла — это была сама Шэнь Сихэ.
— Ты умерла слишком просто, — бесстрастно ответила ей Шэнь Сихэ. — Такие, как ты, страстно желают богатства и знатности2. Вы ненавидите несправедливость этого мира, но не желаете проводить дни в безвестности, дорожа мирской роскошью. Ты бы никогда не ушла из жизни столь безропотно. Даже оказавшись в тупике, ты бы постаралась сделать свой конец громким, чтобы о нем узнал весь мир.
Ю Саньнин заранее приняла противоядие, и от нее исходил едва уловимый аромат трав. Это был не только запах яда, но и нечто иное. Шэнь Сихэ разбиралась в лекарственных растениях, к тому же в тот день Чжэньчжу и Суй Аси проверяли у Ю Саньнин пульс — им не составило труда понять, какой именно яд она использовала.
Когда Шэнь Сихэ узнала, какой состав служит противобоем, и услышала в нем те самые нотки, она велела Чжэньчжу и ее помощнице проверить: можно ли выжить, приняв сначала антидот, а затем отраву. Ответ был очевиден.
Конечно, Шэнь Сихэ не собиралась рассказывать об этом Ю Саньнин.
— И только из-за этого? — Ю Саньнин не верила своим ушам.
— Чтобы следить за тобой, достаточно двух человек, а у меня предостаточно преданных слуг. Это не составило труда, — продолжала Шэнь Сихэ. — Даже если бы ты не притворялась мертвой, я хотела посмотреть, придет ли кто-то за твоим телом и связан ли этот человек с тем, кто давал тебе указания.
Эти слова Шэнь Сихэ, очевидно, заставили Ю Саньнин поверить. Взгляд ее потускнел, и она удрученно произнесла:
— Я и сама не знаю, кто велел мне найти Ли-ши.
Шэнь Сихэ осталась безучастной, продолжая холодно смотреть на нее.
— Я правда не знаю! — в отчаянии воскликнула Ю Саньнин. — Они схватили моего А-Сюна и А-Цзы, и я никак не могла их найти. Если бы я не согласилась, они бы раскрыли тайну А-Цзы и убили бы А-Сюна, свалив вину на меня! К тому же, все мои прежние дела они выставили бы на всеобщее обозрение.
Ее прежние дела… Разве не она погубила собственную бабушку и убивала свидетелей, чтобы возвыситься? Разве не она ради положения семьи подставляла соратников Юй Сяна и обманом довела до самоубийства человека, который был ей предан всем сердцем?
Возможно, за ее плечами было гораздо больше злодеяний, но Шэнь Сихэ не слишком пристально следила за ней. Однако те, кто счел ее полезным орудием, явно знали о ней все.
***
- Окончательный вывод (盖棺定论, gài guān dìng lùn) — букв. «вынести решение, когда крышка гроба уже закрыта»; окончательное суждение о деле или человеке. ↩︎
- Страстно желать богатства и знатности (汲汲富贵, jí jí fù guì) — неустанно и алчно стремиться к высокому положению и наживе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
