Не дожидаясь, пока Сюй Цин бросится в погоню, вперед выметнулась фигура в алом. Острие меча свистело, каждый выпад был смертоносным.
Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Чанъина, который внезапно вмешался в схватку, и, придерживая низ живота, опустила взгляд. Она надеялась, что Сяо Чанцин дал ему наставления. Её замысел не позволял этому человеку умереть просто так.
Сяо Чанцин, разумеется, знал о чувствах младшего брата к Шэнь Сихэ. Когда та отправилась в императорскую гробницу для совершения обряда, его глупый брат тайно следовал за ней, чтобы проводить. Поэтому Сяо Чанцин понимал, что Бися, скорее всего, решит испытать Шэнь Сихэ, и рассказал брату о своем плане.
Сяо Чанъин на словах согласился, но, увидев недавнюю сцену, почувствовал, как кровь приливает к глазам. Сейчас он был напряжен как струна и не смел даже помыслить о том, что, если бы не Сюй Цин, тот меч вонзился бы в тело Шэнь Сихэ и это неизбежно привело бы к тому, что в одном теле погибли бы две жизни 1. Стоило ему представить подобное, как им овладевало неистовое желание немедленно изрубить этого человека на тысячи кусков.
— Помогите Ле-вану! — приказал император Юнин, заметив неладное и обратившись к Сюйиши.
Чжао Чжэнхао, воспользовавшись моментом, вступил в бой. Получив скрытый знак от монарха, он стремился взять нападавшего живым, поэтому каждым движением старался помешать Сяо Чанъину.
Сяо Чанъин постепенно начал успокаиваться. Но стоило ему замедлить натиск, как этот человек, улучив мгновение и применив обманный маневр, пронесся мимо него подобно вихрю и снова бросился к императору Юнину.
На этот раз Шэнь Сихэ, притворяясь испуганной, уже отступила в безопасное место. Лю Санчжи на миг оказался заблокирован — Шэнь Сихэ преградила ему путь, намеренно или случайно. Возле императора Юнина никого не осталось. У всех, кто видел это, лица исказились от ужаса: они решили, что покушение на императора вот-вот увенчается успехом.
Однако никто не ожидал, что император Юнин сам выхватит из рукава меч и нанесет удар. Убийца явно мог пронзить тело императора Юнина, однако в самый решающий миг он остановил руку.
Это была настолько причудливая сцена, что остальные не успели даже отреагировать. Они лишь смотрели во все глаза на происходящее. Даже император Юнин, готовый сгореть вместе с врагом, подобно яшме и простым камням 2, застыл в оцепенении.
Убийца, пронзенный мечом императора Юнина насквозь, протянул руку и сорвал с лица маску, открывая благородное лицо.
Шэнь Сихэ, стоявшая за спиной императора Юнина, резко вдохнула и невольно взглянула на Сяо Чанцина.
Этот человек, это лицо… он по меньшей мере на шесть частей из десяти походил на императора Юнина!
Сяо Чанцин сумел за столь короткий срок найти того, кто имел такое сходство!
При виде этого лица император Юнин изумился еще сильнее. Он увидел, как раненый вынимает из-за пазухи нефритовую подвеску — цветок пиона на ней выглядел как живой и слабо мерцал в движении.
— Ты… — руки императора Юнина задрожали.
В этот миг убийца, пронзенный клинком, подался вперед. Меч вошел еще глубже, и он почти прижался к императору Юнину.
— Бися, обладатель высшей императорской власти… чего вы боитесь? Убийство брата уже совершено, что значит для вас смерть еще одного сына? Более того… я не первый ваш ребенок, которого вы убили… нет, я должен был стать первым, просто не умер тогда… хе-хе-хе…
Голос его был крайне тихим, так что даже Шэнь Сихэ, находившаяся совсем рядом с императором Юнином, не могла разобрать слов.
Никто не смел подойти, потому что все видели: у Бися нет воли вытащить меч или нанести еще один удар.
Убийца упал в объятия монарха, склонив голову ему на плечо:
— Бися, вам любопытно… кто меня вырастил? Кх-кх… тот самый человек, которого вы мечтали увидеть… однако он уже скончался. Он умер без сожалений, ведь Бися… очень скоро с ним встретится…
Тяжело продышавшись, он с огромным трудом произнёс свои последние слова:
— Бися, хороша ли в деле ароматная тушь?..
Он смотрел на императора Юнина до самого конца, пока жизнь не покинула его.
Если бы Шэнь Сихэ не знала всей правды, она бы и сама поверила, что это действительно тот самый принц, которого подменила императрица. Как ему удалось быть столь убедительным? Такое величие, такие манеры и столь благородная смерть.
Тело императора Юнина одеревенело. Он сжимал в объятиях мертвого убийцу, а в руке держал окровавленную нефритовую подвеску. Никто не знал, о чем думает монарх. Видимо, осознав, что их предводитель мертв, остальные нападавшие начали бросать оружие и кончать с собой — у каждого во рту был припрятан мешочек с ядом.
Что же до тех убийц, которые пытались ловить рыбу в мутной воде под прикрытием тумана, то они почти все пали от рук Запретной армии и других защитников.
Среди густого запаха крови воцарилась гробовая тишина.
Минуло неизвестно сколько времени — быть может, лишь мгновение, а может, столько, сколько горит одна палочка благовоний. Гнетущее безмолвие прервалось лишь тогда, когда император Юнин, выплюнув полный рот крови, лишился чувств.
Лю Санчжи в панике приказал слугам нести императора, на этот раз действительно потерявшего сознание, обратно в зал усердного правления.
Шэнь Иньчо подбежала к Шэнь Сихэ. Увидев, что лицо той спокойно и не выражает боли, она с облегчением вздохнула и ушла вслед за стражей.
— Старшая невестка… нужно ли позвать императорского врача? — Сяо Чанъин не пошел за Сяо Чанцином и Сяо Чангэном, которые поспешили к залу усердного правления.
Шэнь Сихэ безэмоционально покачала головой. Все шло по её плану, так с чего бы ей пугаться?
Тем не менее она притворилась, что лишилась сил, и упала в обморок на руки Чжэньчжу, позволяя увести себя в Дунгун. Каким бы спокойным ни был её нрав, она была беременна. Допустимо было не сразу осознать случившееся, но позже лишиться чувств от пережитого страха — это выглядело вполне естественно.
Ей не пришлось посылать за императорскими врачами, так как все они отправились в зал усердного правления. На этот раз Бися потерял сознание не напоказ. Однако все знали, что в её Дунгуне есть собственные дворцовые врачи.
Примерно через час её начали навещать. Даже из Императорской медицинской службы прибыли люди, присланные тайхоу — это означало, что состояние императора стабилизировалось.
Затем пришли справиться о её здоровье братья Сяо во главе с Сяо Чанцином.
— Ты выиграла этот спор, — только в этот миг Сяо Чанцин смог окончательно успокоиться.
Шэнь Сихэ в этот раз пошла на слишком большой риск. Покойная императрица определенно родила ребенка, но кто мог с уверенностью сказать, что это был мальчик? Вдруг, чтобы Сяо Хуаяну было легче занять место наследника, всем объявили, что родился сын, а на самом деле это была принцесса? Тогда бы они сами затянули петлю на своей шее и полностью разоблачили себя.
Бися уже пришел в себя, но хранил молчание. Его реакция и выплюнутая кровь подтверждали, что в тот день императрица действительно родила сына, которого Бися приказал устранить. Более того, он наверняка избавился и от тех, кто должен был убить младенца.
— Где вы нашли такого человека? — Шэнь Сихэ снедало любопытство.
— Он был подле меня уже давно. Изначально он был маленьким нищим, и я решил приютить его, лишь взглянув на его лицо, — Сяо Чанцин и сам не до конца понимал, о чем думал тогда, просто почувствовал, что черты этого ребенка напоминают императорские.
Тот стал его тайным воином-смертником и превосходил остальных в боевых искусствах. Смертники всегда готовы пожертвовать собой ради господина, а всё прочее было вложено в него спешным обучением. Проведя рядом с Сяо Чанцином несколько лет, он перенял часть его величия, чего вполне хватило для этой сцены.
— Теперь скажи мне, почему ты так настаивала именно на этом ходе? — Сяо Чанцин не верил, что целью было лишь заставить Бися мучиться от душевной боли. Хотя это действительно заставило бы императора постоянно терзаться сомнениями.
Шэнь Сихэ опустила глаза:
— Чтобы навсегда лишить Бися желания вскрыть гроб.
Бися определенно начал подозревать Сяо Хуаяна. Если бы всё шло по первоначальному плану, император мог бы не оставить сомнений. Ведь если Бися заподозрит, что Сяо Хуаян — главный зачинщик, он будет уверен, что тот знает тайну своего происхождения.
Глядя на всё с высоты императорского трона, Бися никогда бы не поверил, что Сяо Хуаян способен отказаться от престола ради Шэнь Сихэ. Именно поэтому вначале он не сомневался в смерти сына.
Следовательно, в глазах Бися, если Сяо Хуаян был зачинщиком и инсценировал свою смерть, он неизбежно должен был вернуться. А поскольку он не мог сделать этого как тайцзы, то под каким именем он бы захватил власть? Только под именем сына Цзянь-вана.
Теперь же Шэнь Сихэ представила императору Юнину того, кто якобы действительно знал тайну рождения.
Только так он поверит, что Сяо Хуаян здесь ни при чем, а всё случившееся — месть Сяо Цзюэсуна и его родного сына.
Сяо Чанцин не подумал об этом. Неудивительно, что Шэнь Сихэ действовала так решительно и пошла на столь огромный риск.
— Тайцзыфэй, вы проницательны до мелочей, — искренне восхитился Сяо Чанцин, но затем добавил: — Даже если Бися поверит во всё это, это не сможет полностью избавить его от подозрений в том, что тайцзы-дянься было известно о своем происхождении.
***
Осенний ветер кружил сухую листву, в которой явно сквозило увядание, но на лице Шэнь Сихэ, обрамлённом летящими прядями волос, сияла улыбка, подобная тёплому весеннему солнцу, ослепительная и несравненная:
— Бися определённо не захочет поспешно хоронить этого убийцу…
В отличие от Сяо Чанминя и ему подобных — ведь у Сяо Чанминя и остальных в той или иной степени были помыслы о мятеже и узурпации власти, они сами искали своей смерти, и Бися не испытывал вины.
Но этот ребёнок иной: он — истинная вина Бися. То, что Бися убил его и даже харкал кровью, позволяет представить глубину его скорби. Пусть даже только ради того, чтобы облегчить груз на сердце, он устроит этому ребёнку пышные похороны.
Как именно устроить пышные похороны? Повод уже готов.
Что касается сегодняшних событий, Бися непременно должен дать объяснение стотысячным чиновникам, ведь все видели, как он потерял самообладание.
Самое совершенное объяснение, позволяющее соблюсти интересы обеих сторон, — объявить во всеуслышание, что это сын Цянь-вана, которого в те годы похитил Сяо Цзюэсун. Как раз тогда, убив брата ради трона, он заявил, будто Сяо Цзюэсун подослал врагов для нападения, не так ли? Таким образом, это послужит доказательством событий прошлого и поможет скрыть истину.
Теперь же этот ребёнок, подстрекаемый и ослеплённый наущениями Сяо Цзюэсуна, прибыл, чтобы совершить покушение.
В конце концов, это единственная плоть и кровь старшего брата императора, а из-за его недосмотра злодеи смогли воспользоваться моментом; он непременно устроит ему величественные похороны.
Это позволит и оправдать его тогдашнюю необычную реакцию, и немного загладить вину, возвратив ребёнка к истокам рода 1, а также избавив от грядущих бед, если вдруг снова объявится некий «сын Цянь-вана» — одним действием можно обрести многократную выгоду 2.
Шэнь Сихэ уже всё продумала за Бися и была глубоко убеждена, что он поступит именно так.
Стоит Бися вынести такое решение, и станет неважно, имитировал ли тайцзы свою смерть — он действительно больше не сможет вернуться.
Сяо Чанцин не знал, что сказать: Шэнь Сихэ и впрямь достойна быть женщиной Сяо Хуаяна.
— После случившегося Бися больше не станет чинить мне препятствий, — Шэнь Сихэ не смотрела на Сяо Чанцина, её рука мягко легла на низ живота. — Он собственноручно убил своего истинного седьмого сына, а дитя в моей утробе по крови является продолжением единственной капли крови брата, перед которым он виноват, а по имени — плотью его собственного сына, перед которым он в долгу ещё больше.
Сяо Хуаян был плотью и кровью Цянь-вана, и Сяо Цзюньшу наследует именно эту ветвь.
Сяо Хуаян официально считался седьмым сыном Бися — тем самым «родным» сыном, которого Бися принёс в жертву ради престола, а теперь ещё и убил своими руками.
Сяо Цзюньшу наследует его доброе имя.
Его существование станет для Бися искуплением.
Зрачки Сяо Чанцина расширились. Он считал свои помыслы глубокими, но расчётливость этой на вид хрупкой женщины заставила его волосы встать дыбом, а кости — содрогнуться от ужаса.
- Признать предков и вернуться к истокам рода (认祖归宗, rèn zǔ guī zōng) — официально подтвердить своё происхождение и войти в родословную семьи. ↩︎
- Одним действием обрести многократную выгоду (一举数得, yī jǔ shù dé) — совершить поступок, приносящий сразу несколько результатов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
