Сяо Чанцин дошел до самых ворот зала усердного правления, как вдруг что-то соскользнуло с его шеи и с глухим стуком упало на землю.
Он опустил голову и увидел, что это была поминальная табличка его покойной жены. Он наклонился, поднял ее и осторожно смахнул пыль. Сердце внезапно пронзила пустота, но он не мог понять, отчего она возникла.
На мгновение его охватило замешательство, а в голове воцарилась полная пустота. В это время налетел ночной ветер, и под летящими карнизами крыш непрестанно зазвенели колокольчики.
Взор его внезапно стал острым. Волоча за собой окровавленный меч, он широким шагом переступил через порог. За ним следовали несколько сотен человек, чьи тела после ожесточенного сражения были пропитаны жаждой убийства.
Стотысячные чиновники, окруженные вооруженной стражей тайхоу, при виде Сяо Чанцина мгновенно переменились в лицах.
У предводителя стражи на поясе тоже висел крошечный колокольчик. Он направился к Сяо Чанцину и поклонился:
— Ван-е, тайцзыфэй внутри зала.
Тайхоу намеревалась доказать, что Шэнь Сихэ и Синь-ван объединились для совершения дворцового переворота. И не только Сяо Чанцин, но также Сяо Чанцзинь и Сяо Чанин — ей нужно было впутать всех, чтобы после иметь законное право казнить их, оставив от императорской семьи лишь одного Сяо Чанхуна.
Жизнь Сяо Чанхуну она сохраняла лишь для того, чтобы успокоить гражданских и военных чиновников и не дать им предложить кандидатуру на престол из побочных ветвей императорской семьи Сяо.
Когда Сяо Чанхун взойдет на трон, она станет тайхоу-регентом, сосредоточит власть в своих руках, стабилизирует обстановку, а затем устроит так, чтобы Сяо Чанхун безвременно скончался — тогда она сможет беспрепятственно занять престол сама.
Замысел был поистине изощренным.
— Шестой лан пришел. Девочка, как ты думаешь, куда направит свой меч шестой лан — на тебя или на меня? — раздался снаружи голос, оповещающий о прибытии, и лицо тайхоу озарилось улыбкой.
Шэнь Сихэ не ответила. Сейчас она находилась в крайне тяжелом положении. Сяо Чанцина обманом превратили в пешку тайхоу. Бися притворяется, что лежит в обмороке, сохраняя последние силы и выжидая, пока они уничтожат друг друга, чтобы потом очнуться и навести порядок.
Тайхоу верила, что победа у нее в руках, не подозревая, что шансов на успех у нее нет вовсе.
У Шэнь Сихэ, разумеется, были припасены ответные ходы, но она не могла раскрыть их сейчас, иначе у нее не останется сил для решающего удара по Бися.
Звук шагов в доспехах был необычайно тяжелым. По мере их приближения запах крови становился всё сильнее.
В зале усердного правления у Шэнь Сихэ было не более двадцати человек. Сяо Чанцин же привел с собой как минимум несколько сотен. Надежда одолеть десятерых одним бойцом была лишь иллюзией.
Шэнь Сихэ не приказывала своим людям выходить из зала, чтобы спасать чиновников — она ждала возможности объединиться с Сяо Чанцином.
Тайхоу не велела стражникам, державшим чиновников, врываться внутрь — она ждала, когда Сяо Чанцин придет и убьет Шэнь Сихэ. Только контролируя чиновников, она могла заставить их увидеть нужную ей картину в подходящий момент.
Вскоре Сяо Чанцин с окровавленными руками вошел в главный зал. Миновав главную комнату и обогнув ширму, он во главе десятка воинов предстал перед ними.
Он всё еще обладал обликом прекрасного нефрита, но в его глубоком взгляде таилась тьма, не свойственная живому человеку — мрачная, как полночь. Он был точь-в-точь как марионетка.
— Шестой лан, скорее спаси бабушку! — увидев Сяо Чанцина, тайхоу взмолилась о помощи.
Сяо Чанцин, не раздумывая, занес меч над Шэнь Сихэ. Моюй тут же преградил ему путь, и люди Сяо Чанцина мгновенно вступили в схватку с людьми Шэнь Сихэ.
Бойцы, приведенные Сяо Чанцином, были куда сильнее стражи тайхоу. Чтобы Шэнь Сихэ не пострадала, Тянь Юань быстро начал оттеснять противников наружу, но обнаружил, что снаружи почти всё пространство занято людьми Синь-вана.
Тайхоу всё еще была в руках Шэнь Сихэ, но ситуация становилась критической. Лю Санчжи, казалось, обезумел от страха: он забился в угол у ложа Бися и не обращал никакого внимания на происходящее.
Шэнь Сихэ сжимала в руке костяной свисток. Стоило ей дунуть в него, и половина Сюйиши, оставленных Бися в засаде, явились бы ей на помощь, но сейчас был не лучший момент для этого шага.
Моюй и Сяо Чанцин были равны по силам, но людей у Синь-вана было слишком много — почти на каждого защитника приходилось по десять нападающих, и многие еще толпились у дверей, не успев вступить в бой.
Когда Моюй оказался связан боем, Сяо Чанцин ловко повернул кисть, направляя острие меча прямо на Шэнь Сихэ. Она схватила тайхоу и заслонилась ею. Сяо Чанцин резко сменил направление, и его длинный меч вдребезги разнес вазу.
Удерживая тайхоу, Шэнь Сихэ медленно отступала к ложу Бися. Имея заложницу, она вынудила Сяо Чанцина замедлиться, и тот не решался на резкие действия. Однако один из людей Шэнь Сихэ упал, пронзенный сразу несколькими клинками.
Видя это, Шэнь Сихэ не оставалось ничего иного, кроме как достать костяной свисток.
В тот самый миг, когда она собиралась свистнуть, случилось непредвиденное: шуфэй, неведомо когда спрятавшаяся под кроватью, внезапно толкнула ее. В это мгновение Сяо Чанцин молниеносным движением вырвал тайхоу из рук Шэнь Сихэ, развернулся и занес меч для удара по упавшей на пол девушке.
— Ле-ван совершил самоубийство!
В этот критический момент раздался хриплый голос.
Меч Сяо Чанцина уже коснулся груди Шэнь Сихэ — оставался лишь цунь до того, как сталь вонзится в плоть. Но он застыл на месте, словно пораженный заклятием оцепенения.
Шэнь Сихэ обернулась, и ее зрачки сузились.
Прическа Юй Вэньцзюнь была в беспорядке, руки покрыты кровью. В ладонях она бережно держала голову Сяо Чанина, с которой всё еще капала кровь. Ее руки сильно дрожали, но она крепко сжимала голову принца.
Лицо женщины было залито слезами. Она бросила холодный взгляд на Шэнь Сихэ и уставилась на Сяо Чанцина.
На самом деле она пришла чуть раньше. На мгновение ей действительно захотелось увидеть, как Шэнь Сихэ погибнет от меча Сяо Чанцина. Разве не смогла бы она тогда догнать того, кто еще не ушел слишком далеко?
Но она знала: он возненавидит ее за это.
Он выбрал самоубийство, возможно, потому, что не мог больше смотреть в глаза старшему брату или хотел искупить вину матери, но Юй Вэньцзюнь знала — прежде всего он боялся не успеть. Боялся, что его возлюбленная погибнет от руки брата.
Как он и предвидел, если бы он попытался прорваться силой, то не успел бы сюда вовремя, и у Шэнь Сихэ не было бы пути к спасению!
Он предпочел умереть, лишь бы защитить Шэнь Сихэ в ее последний час. Как же она могла на последнем шагу позволить ему уйти с сожалением в сердце?
Может быть, Шэнь Сихэ на всю жизнь запомнит, что был такой сын небесного дома, который преданно любил ее.
Ценой жизни обеспечил ей статус матери империи; пролитой кровью расцветил ее земли, словно на картине.
— А-Сюн, ван-е совершил самоубийство, — прохрипела Юй Вэньцзюнь, повторяя слова с невыразимой скорбью.
Сяо Чанцин всё еще держал меч у груди Шэнь Сихэ. Он медленно обернулся и встретился взглядом с головой своего младшего брата.
Он был мертв.
Но уголки его губ были приподняты.
Он ушел из жизни добровольно.
Что-то с силой ударило Сяо Чанцина в голову, тупая боль хлынула подобно приливу, грозя поглотить его целиком.
— А-Сюн, Сяо Цзю до конца дней будет связан с А-Сюном узами крови, и между братьями никогда не возникнет распри.
— А-Сюн, даже если в будущем мы оба полюбим одну девушку, Сяо Цзю никогда не станет соперничать с А-Сюном.
— А-Сюн, даже если весь мир отвернется от тебя, Сяо Цзю всё равно будет стоять за твоей спиной.
— Неважно, что истинно, а что ложно, в сердце Сяо Цзю А-Сюн никогда не будет виноват. Что бы А-Сюн ни задумал — захватить трон или перевернуть Поднебесную — Сяо Цзю всегда будет мечом в твоих руках, расширяя твои владения!
— А-Сюн…
Его призывы один за другим отдавались эхом в ушах, картины их братской привязанности всплывали перед глазами с предельной ясностью.
А затем всё слилось воедино и замерло на голове, которую бережно держала Юй Вэньцзюнь.
Сяо Чанцин открыл рот, и его вырвало сгустком свежей крови!
***
- 兄弟阋墙 (xiōng dì xì qiáng) — вражда или распря между братьями внутри семьи. ↩︎
- 母仪天下 (mǔ yí tiān xià) — эпитет императрицы, буквально означающий «быть образцом материнства для всей Поднебесной». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
