Когда уже почти стемнело, Ху Цзяпин, все это время крепко спавший под деревом, наконец проснулся. Этот безответственный сяньшэн проспал целый день, даже не шелохнувшись. Когда он поднялся, его голова была вся в траве и сухих листьях. Дети смотрели на него с нескрываемым пренебрежением, и былое почтение в их сердцах исчезло без остатка.
— Как ваши успехи? — Он медленно встал, зевая и потягиваясь, и побрел к ним, вялый и сонный. — Пусть все, кто умеет летать, покажут мне.
В то же мгновение в воздухе закружились, свистя, десятки длинных мечей. За исключением нескольких одаренных Небом гениев, способных облететь все острова академии, большинство детей уже могли спокойно перелететь с этого острова на северный. Лишь Лифэй неподвижно стояла на земле.
Ху Цзяпин, прищурившись, некоторое время смотрел на нее, а затем спросил:
— Ты не знаешь иероглифов? Или же не хочешь летать?
Лифэй хранила молчание. Она действительно не знала, что сказать. Этот день был просто ужасен.
Ху Цзяпин наклонился, чтобы рассмотреть именную табличку на ее поясе, и по слогам прочитал:
— Цзян — Ли — Фэй. Неплохое имя. У тебя такое книжное имя, неужели ты и впрямь не знаешь иероглифов?
Лифэй тихо ответила:
— Я знаю иероглифы…
— Значит, не в состоянии научиться?
Она снова промолчала.
Ху Цзяпин посмотрел на нее и вздохнул.
— Один обед — двадцать лян, — безучастно произнес он. — Слушайте внимательно: никто не смеет приносить ей еду, иначе я всех вас скину вниз. Если ты и завтра не научишься, обед будет стоить сорок лян. Если не научишься и послезавтра, мне придется отвести тебя к Цзоцю Сяньшэну. Неужели Второй отбор в этом году был настолько прост, что отобрали таких учеников?
Договорив, он, зевая, подошел к краю острова и вдруг прыгнул. Обратившись порывом яростного ветра с сухими листьями, он с шумом умчался прочь и скрылся из виду.
Ноги Лифэй словно приросли к земле. Она упорно смотрела в одну точку перед своими носками, не говоря ни слова.
Цзи Тунчжоу намеренно прошел мимо нее и громко расхохотался. Даже когда он был уже далеко, все еще слышался его голос:
— Не видал еще таких никчемных тупиц, даже полету на мече научиться не может! Ха-ха-ха-ха! Такую бездарность скоро вышвырнут из академии!
— Лифэй… — Байли Гэлинь подошла ближе, желая утешить ее, но Е Е удержал девочку за руку и покачал головой:
— Оставь ее сейчас одну.
Люди на пустыре постепенно разошлись. Бледный закат угасал, наступала ночь, а Лифэй все не двигалась.
Стыд, унижение, чужое сочувствие — всего этого она не боялась и готова была принять любые упреки, но слова Ху Цзяпина ударили по самому больному месту.
Она попала в академию не благодаря своим способностям.
Цзювэй Линху помог ей пройти Второй отбор и исчез. Помог он ей этим или навредил, было уже неважно. Жестокая истина стояла перед глазами: она не могла найти ни единого способа обучиться полету.
В носу защипало. Лифэй с силой шмыгнула носом и растерянно огляделась. Вокруг было темно, уныло свистел ветер, и на всем пустыре она осталась совсем одна.
В глубине души внезапно родилось чувство беспомощности. Ей так хотелось поделиться этим гнетущим чувством с кем-нибудь, но с кем? Здесь никого не было. Пойти к Гэлинь? Рядом с ней наверняка Чанъюэ и Е Е, а она не хотела, чтобы ее жалело слишком много людей.
Волоча гудящие от усталости ноги, она побрела к комнатам учеников. Двери во дворе были плотно закрыты, лишь в окнах мерцал слабый свет. Дверь Лэй Сююаня тоже была заперта. Что поделывает этот плакса? Он целыми днями только и делает, что зовет ее сестрой-вожаком, вспоминает ли он о ней сейчас?
Лифэй завороженно смотрела на дрожащий огонек в его комнате. В глубине души она надеялась… Надеялась, что кому-то она небезразлична? Надеялась, что кто-то поймет ее беспомощность и подбодрит? Или же заметит ее и нежно утешит? Она и сама толком не знала, на что надеется, просто в минуты печали ей хотелось, чтобы рядом был друг.
Словно между ними и впрямь сердца были соединены волшебным рогом, дверь в покои Цзинсюань внезапно открылась. Лэй Сююань, увидев стоящую посреди двора в оцепенении Лифэй, страшно удивился.
— Сестра-вожак, — тихо позвал он. — Ты… ты вернулась…
Лифэй выдавила улыбку:
— Что это ты вышел в такую позднь?
Он подошел к ней, пошарил в рукаве и, достав горсть конфет, вложил ей в ладонь.
— Хоть сяньшэн и сказал не давать тебе еды, — прошептал он, — от пары конфет вреда не будет. Сестра-вожак, ты, должно быть, проголодалась.
Лифэй снова улыбнулась, чувствуя неожиданное волнение и благодарность.
— Ты… выходил искать меня?
Он кивнул:
— Ешь скорее. Уже поздно, я пойду. И ты, сестра-вожак, ложись пораньше.
Дверь в покои Цзинсюань быстро закрылась, и во дворе снова воцарилась тишина. Лифэй посмотрела на конфеты в руке — круглые, аккуратно завернутые в белую бумагу. Благодаря этим нескольким сладостям ее чувство беспомощности немного отступило.
Как же хорошо иметь друзей.
Лифэй медленно толкнула дверь и вошла в свою комнату. Там было пусто, и на душе у нее было так же пусто и неприкаянно. Все ее движения казались какими-то нереальными, словно во сне.
Поправив бронзовое зеркало, она принялась расплетать косы. В зеркале отразилось унылое лицо: густые, черные брови, точно нарисованные тушью, а под ними — большие, но совсем не красивые глаза. Обычный нос, обычный рот, обычное лицо — самое заурядное, к тому же на две трети похожее на лицо учителя.
Учитель… Лифэй тяжело вздохнула, слезы едва не брызнули из глаз.
Чтобы не дать волю этой жалкой слабости, она поспешно шмыгнула носом, развернула конфету, которую дал ей Лэй Сююань, и отправила в рот. Кисло! Конфета оказалась такой кислой, что у нее едва зубы не выпали. Что за сладости подсунул ей Лэй Сююань? От этой кислоты слезы все же покатились из глаз, и она поспешно выплюнула конфету.
— Ох, не виделись всего несколько дней, а ты уже нос повесила? — Без всякого предупреждения у самого ее уха внезапно раздался давно знакомый хриплый голос.
Лифэй подскочила как ошпаренная, едва не опрокинув бронзовое зеркало.
— Почтенный сяньшэн! — Она и сама не понимала, чего в ней больше: волнения или восторга. — Вы все еще здесь?! Вы заговорили!
— Чего разоралась, — недовольно отозвался он. — Вечно ты поднимаешь шум из-за пустяков.
Чувства Лифэй сейчас невозможно было описать просто как испуг или радость. Это было похоже на то, как утопающий внезапно хватается за спасительную соломинку. Не успев вытереть слезы, она выпалила:
— Где вы были все эти месяцы? Я звала вас, но никто не откликался! Я думала, вы ушли!
Он хмыкнул:
— Все это время я переваривал ту каплю демонической энергии. Стоило проснуться, как я увидел твою кислую мину. И впрямь, без наставления ты, тупица, ничего не можешь сделать как надо.
Хоть ей и не хотелось этого признавать, он был прав. Если бы не он, она, скорее всего, не прошла бы даже начальный отбор в Академию Чуфэн, не говоря уже о том, чтобы стать ее ученицей.
— Ты уже попала в эту академию? А комната довольно просторная, неплохо. — Огонек свечи слегка дрогнул, по комнате пронесся легкий вихрь, и полуприкрытое окно внезапно распахнулось. Хриплый голос послышался уже со стороны окна: — Живешь одна? Превосходно, просто превосходно.
Лифэй удивилась:
— Где вы? Почему я вас не вижу?
— Здесь.
Голос блуждал прямо перед ней. Лифэй огляделась: в комнате по-прежнему было пусто, ни души. Она опешила:
— Где «здесь»?
— Здесь, тупица!
Голос, казалось, доносился из-за масляной лампы. Лифэй с недоверием отодвинула лампу и увидела на столе крошечную белую лисицу размером едва ли больше большого пальца. Ее глазки, точно зеленые бобы, светились жутковатым светом, но были полны разума. Хоть лиса и была совсем крохотной, она сидела с высоко поднятой головой и выпяченной грудью, всем своим видом выказывая крайнее высокомерие.
Лифэй замерла в оцепенении. Что… что это за крошечная лиса?
— Ты и впрямь тот лис-оборотень! — вскрикнула она.
Раньше она лишь подозревала, но теперь, увидев его облик, окончательно убедилась: он и есть тот лисий демон. Почему он вселился в нее, и ни один сяньжэнь этого не заметил? Нет-нет, теперь все стало еще запутаннее. Его голос был таким хриплым, что она вообразила сурового старца с холодным лицом, но… к чему этот крошечный, изящный и такой умильный вид!
Маленький белый лис с презрением и гордостью посмотрел на неё:
— Невежественная дурища! Я — легендарный Цзювэй Линху! А не какой-то заурядный лисий демон!
Лифэй ошеломленно смотрела на его маленькое пушистое тельце. Грозный и прекрасный Цзювэй Линху стал размером с большой палец, отчего невольно казался очаровательным. Даже его девять хвостов походили на девять маленьких хлопковых шариков. При этом он упрямо задирал голову, всем своим видом выказывая пренебрежение к миру.
— Пфф… — Она не выдержала и легонько прыснула, после чего тут же прикрыла рот рукой.
— Наглая девчонка! — он рассвирепел, и его глаза округлились.
— Про… прости… — Лифэй изо всех сил старалась сдержать смех. — Ты… такой маленький.
Она помнила, что в тот день в Цинцю он был просто огромным.
Его мудрые глаза слегка сузились, в голосе прозвучала нотка досады и раздражения:
— У меня осталось меньше одной тысячной доли яоци [демонической энергии]. Хорошо еще, что ты, мой носитель, можешь меня видеть! Остальным это не дано!
— Носитель? — от этих слов возникло какое-то нехорошее предчувствие.
Он небрежно бросил:
— Все это время я притворялся одним из твоих волосков.
— Волосок?! — Лифэй невольно коснулась головы. Стоило ей представить, что один из ее волос — это превратившийся лисий демон, как выражение ее лица стало очень странным.
— Не стоит так удивляться, — он снова начал проявлять нетерпение. — Ты сама согласилась спасти меня, иначе я не смог бы вселиться.
— Когда это я соглашалась? — тогда она явно была просто до смерти напугана!
— Откуда мне знать? Я лишь почувствовал, что могу вселиться, значит, в глубине души ты хотела меня спасти.
Лифэй невольно замолчала. Возможно, он был прав. Когда он посмотрел на нее умоляющим взглядом, она уже хотела ему помочь. Все демоны, которых она видела раньше, имели мутные глаза, лишенные разума и искры жизни. Он же был первым встреченным ею существом, которое умело говорить, чьи глаза светились умом. К тому же тогда он был тяжело ранен.
— Почему те сяньжэни преследовали тебя? Ты, должно быть, совершил много зла? — она подсознательно считала демонов плохой стороной.
Лис высокомерно прищурился и холодно ответил:
— У людей свой путь, у бессмертных — свой, и у демонов тоже есть свой путь. Разве можно делить дела этого мира лишь на добро и зло? Все живые существа лишь суетятся ради своих желаний и выгоды! Я — тысячелетний девятихвостый лис. Все во мне, от кончика волоска до вековой силы яо, — величайшее сокровище для сяньжэнь. Ими движет выгода, и это в человеческой природе! Если бы не наступил год бедствий, из-за которого вся моя сила оказалась запечатана, эти никчемные глупцы в обычное время и на цунь бы ко мне не приблизились! Мне нужно найти безопасное место, чтобы восстановить яоци, запертую внутри. По чистой случайности я встретил тебя в Цинцю… Надвигается Морская погибель, должно быть, такова воля небес.
Лифэй показалось, что его слова слишком глубоки, она не сразу смогла их осознать и невольно замерла.
Лис спокойно сидел на столе. Внезапно его острый носик задергался, что-то вынюхивая.
— Что это у тебя в руке? — спросил он.
Лифэй раскрыла ладонь:
— А, это сладости, которые дал мне друг. Я не могу управлять мечом, и сяньшэн в наказание запретил мне обедать. Друг побоялся, что я проголодаюсь, и принес немного сахара.
Лис презрительно хмыкнул:
— От этого сахара ты только сильнее захочешь есть. Что за злой умысел у твоего друга! И почему ты снова не можешь управлять мечом? Кстати, я видел, как ты плакала. Случилось какое-то затруднение? Живо рассказывай!
Демон оставался демоном — говорил кратко и по делу, без лишних слов.
Лифэй глубоко вздохнула. Ей и впрямь везло. В миг полного отчаяния за ивами показалась густая тень, за цветами — свет, и вот возникла ещё одна деревня.
Она рассказала о том, что не может вобрать линци в тело и направить внутреннее дыхание, из-за чего не способна научиться управлять мечом. Пока она говорила, лис то и дело посмеивался, а в конце и вовсе расхохотался:
— Кучка идиотов! Как их низшие методы совершенствования могут подойти тебе! Ты не такая, как они, тебе изначально не нужны эти сложности!
Сердце Лифэй екнуло, и она тихо спросила:
— Чем же я… отличаюсь от них?
Вопрос Цзоцю Сяньшэн в прошлый раз заставил ее осознать собственную необычность. Раньше она не обращала внимания на детали, но теперь, поразмыслив, сама находила странности: не могла есть мясо, ее не кусали насекомые, она не боялась ядовитых испарений и демонической энергии, а ее дыхательные техники были полной противоположностью общепринятым… Она слишком сильно отличалась от остальных.
Кем же она была на самом деле?
Он высокомерно хмыкнул:
— Тебе не нужно об этом знать! Глупое дитя, еще не вылезшее из пеленок, тебе достаточно понимать, что те методы совершенствования тебе совершенно не подходят! Ладно, у меня мало времени. Каждые десять дней я могу бодрствовать не дольше пятнадцати-тридцати минут. Хватит пустой болтовни, я обучу тебя истинному способу совершенствования. Слушай внимательно…
У Лифэй была еще целая куча вопросов, но, видя, что он совершенно не настроен на разговоры, ей пришлось собраться с мыслями и сосредоточенно внимать его объяснениям.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
