Ударил барабан.
Тело Сюй Цяо вздрогнуло. Он остановился и поднял голову, глядя на горный лес впереди.
В безбрежных сумерках многоярусный храм Тяньтай, лепившийся по склонам горы, всё глубже тонул в густеющем тумане, становясь расплывчатым и призрачным.
Звук барабана пробивался сквозь туман. Каждый удар, словно молот, бил Сюй Цяо в грудь, заставляя трепетать сердце и дух.
Он решил, что причина, должно быть, в чрезмерном волнении и напряжении.
В конце концов, всего два года назад он стал Почётным посланником при Правом защитнике секты Майтрейи, а сегодня ему предстояло встретиться с некогда прославленными посланниками Секты Света, покорителями демонов — Янь У и Янь Ци.
С тех пор как Секта Света за одну ночь превратилась в демоническую секту, они долгие годы скрывались в этом храме Тяньтай. Сколько людей в мире ещё помнило их? Сколько знало, какие личности скрывались за монашескими именами Минсинь и Минсин?
Раз прозвучал вечерний барабан, монахи храма Тяньтай, включая юношей, присланных из разных мест восточного Чжэцзяна для обучения в храме, к этому времени уже должны были собраться в Великом зале Будды на вечернюю службу.
Никто не знал, что на Утёсе Дамо появился такой посетитель, как он. Быть может, лишь когда Янь У и Янь Ци вновь начнут повелевать ветрами и облаками, кто-нибудь задумается, кто же сумел отыскать их в горном уединении и уговорить покинуть убежище?
От этой мысли сердце Сюй Цяо забилось ещё сильнее. Он невольно прижал ладонь к груди, глубоко вдохнул и успокоился.
Некоторое время он стоял неподвижно. Когда голоса монахов, читавших сутры, прокатились над храмовыми залами и поплыли к горному лесу, он снова двинулся вперёд.
Осеннее небо было высоким, а луна небольшой. В её ясном, холодном свете, похожем на морозный иней, Утёс Дамо виднелся впереди слева, словно находился на расстоянии вытянутой руки.
Сюй Цяо внезапно пригнулся.
С Утёса Дамо, точно птица, слетел юноша. Он, очевидно, превосходно знал эту дорогу, без колебаний сворачивал то влево, то вправо. Направлялся он не к храму Тяньтай, а к кленовой роще слева от утёса.
Сюй Цяо затаил дыхание и молча наблюдал, как юноша скользнул в рощу. Ни единого заметного движени, и в его правой руке уже появился острый нож.
Левой ладонью он ударил по стволу старого клёна, демонстрируя силу толчка, взвился вверх, словно стрела, пронзающая небо. Острый нож вонзился в стоявший справа впереди клён, а левая рука и левая нога внезапно зацепились за нависшую сверху ветвь, резко остановив движение.
Юноша выдернул нож. На его кончике будто бы мелькнула крошечная чёрная точка.
Он осмотрел ствол, который только что пронзил, и удовлетворённо кивнул. Затем осторожно сдул чёрную точку с лезвия и скользнул дальше, в глубину горного леса.
Сюй Цяо немного поколебался, потом подбежал к тому клёну.
Он запомнил место удара совершенно точно, однако на стволе не осталось ни малейшего следа от ножа, на земле лежала лишь рассеянная пыль. Найти чёрную точку, которую юноша сдул с лезвия, было невозможно.
Поразить столь крохотную цель в темноте, да ещё в стремительном движении, с такой точностью и без малейшей ошибки, для этого требовались годы труда.
В храме Тяньтай всегда обучали размашистым, мощным приёмам владения ножом, требовавшим устойчивости гор и стремительности морских волн. Откуда же взялась такая яростная сила и столь тонкая, безошибочная точность?
Значит, Янь У и Янь Ци всё-таки не вынесли одиночества и тайно продолжали обучать учеников.
Сюй Цяо почувствовал, что его надежда на успех немного возросла.
Оставалось лишь понять, был ли этот юноша горным жителем или одним из воспитанников храма Тяньтай? Впрочем, разве в этот час юноши не должны были читать сутры?
Наконец Сюй Цяо взобрался на Утёс Дамо.
В лунном свете Янь У и Янь Ци — вернее, Минсинь и Минсин — сидели со скрещёнными ногами в узкой каменной пещере, закрыв глаза и совершенно не обращая внимания на приход незваного гостя.
Сюй Цяо ошеломлённо смотрел на двух исхудавших, состарившихся монахов перед собой. Когда Янь У и Янь Ци странствовали по миру боевых искусств, он был всего лишь ничтожным слугой в Зале покорения демонов и мог лишь издали взирать на этих легендарных героев.
Но годы текли подобно воде. Казалось, ещё мгновение и теперь уже он стоял над этими стареющими героями.
И всё же слава Янь У и Янь Ци по-прежнему сотрясала четыре стороны света. Одно их имя всё ещё могло заставить ветры и облака изменить цвет.
Сюй Цяо медленно опустился на колени и тихо произнёс:
— Почётный посланник Сюй Цяо, состоящий при Неподвижном мудром владыке, почтительно просит мастеров Янь У и Янь Ци отправиться в Яньчжоу. Возрождение Майтрейи по-прежнему зависит от поддержки двух мастеров.
Он обеими руками преподнёс бронзовое зеркало. Когда пальцы коснулись его поверхности, раздалось едва слышное гудение, похожее на шелест ветра среди цветов. Оба монаха открыли глаза.
Сюй Цяо наклонил бронзовое зеркало к яркой луне.
На первый взгляд самое обычное зеркало отразило лунный свет на каменную стену, и в ореоле света возникло нечто похожее на клубок пляшущего пламени.
Янь У и Янь Ци смотрели на огонь, и на их спокойных лицах невольно проступили самые разные, не поддающиеся описанию чувства.
Глядя на это пламя, они словно видели собственную бурную, блистательную юность. Невозможно было не поддаться нахлынувшим воспоминаниям. Безмолвный горный лес будто превратился в выцветший, уходящий фон, а впереди осталось лишь пламя крови и страсти.
Прошло немало времени. Сюй Цяо убрал бронзовое зеркало, снова поклонился и медленно, но твёрдо повторил:
— Почётный посланник Сюй Цяо, состоящий при Неподвижном мудром владыке, почтительно просит мастеров Янь У и Янь Ци отправиться в Яньчжоу и поддержать Майтрейю.
Однако лица Янь У и Янь Ци уже вновь обрели спокойствие. Они переглянулись и тяжело вздохнули.
Янь У медленно произнёс:
— Когда-то перед Буддой Майтрейей мы дали клятву, в этой жизни и в этом мире не покидать Утёс Дамо.
Были его слова правдой или ложью, не имело значения. Раз Янь У произнёс эту клятву, нарушить её было уже невозможно.
Янь У и Янь Ци снова закрыли глаза.
Сюй Цяо долго стоял ошеломлённый, а затем внезапно сказал:
— Пусть мастера У и Ци не могут спуститься с горы, но когда у мастеров есть дело, ученики должны служить им. Не могут ли ваши ученики отправиться вместо вас?
Янь У и Янь Ци словно удивились и одновременно открыли глаза.
Сюй Цяо улыбнулся:
— У того юного брата, который только что спустился с Утёса Дамо, поистине превосходное мастерство. Недаром говорят: «У просветлённых наставников рождаются выдающиеся ученики». С такой основой, если вы, мастера, позволите ему выйти в мир, то уже через три года он непременно прославит искусство ножа семьи Янь.
Любому наставнику было бы приятно услышать такие слова о своём ученике, не так ли?
Янь У молчал, но Янь Ци едва заметно улыбнулся и устремил на Сюй Цяо взгляд, в котором поблёскивал скрытый смысл.
Наконец он сказал:
— Если он захочет отправиться — это его дело. Поговори с ним сам. Спустись с Утёса Дамо, поверни налево и иди по ущелью за кленовой рощей, вверх по склону. Там ты его и встретишь.
Сюй Цяо поднялся. Уже собираясь уйти, он вспомнил ещё об одном:
— Как зовут этого юного брата? Откуда он родом? Знает ли он, кто вы на самом деле?
Последний вопрос был особенно важен.
Янь Ци равнодушно ответил:
— Его фамилия Мэн. Он знает, кто мы. Остальное спроси у него сам.
Сюй Цяо глубоко поклонился и повернулся, чтобы спуститься с утёса.
Он не видел ни жалостливого взгляда Янь У, устремлённого ему вслед, ни зловещей улыбки Янь Ци.
Он думал лишь о том, что, войдя в гору сокровищ, нельзя возвращаться с пустыми руками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
