В течение всего дня каждый человек, сражавшийся с Ли Кэцзи, неизменно терпел поражение.
Худшие сдавались после одного обмена ударами, а лучшие продержались лишь тридцать ходов.
К вечеру Шэнь Гуанли и Мэн Цзянцин всё ещё не смогли определить происхождение боевых искусств Ли Кэцзи.
Отчасти это объяснялось тем, что его искусство было слишком разнообразным, а удары слишком быстрыми.
Но главным образом победы Ли Кэцзи, казалось, зависели от его способности с первого взгляда видеть движение истинной ци противника.
Благодаря этому он уклонялся от наиболее опасных атак и наносил удар в тот миг, когда силы противника ослабевали.
После того как Ли Кэцзи сопроводили обратно в небольшую комнату, Шэнь Гуанли вздохнул:
— Сборище бездарностей. Они совершенно опозорили императорскую стражу.
Мэн Цзянцин промолчал.
Железный Архат, происходивший из Сяоси Тянь, смог распознать боевую школу Ли Кэцзи всего за несколько движений.
Шэнь Мучэнь, также связанный с Сяоси Тянь, вероятно, был бы лучшим кандидатом для проверки Ли Кэцзи.
Шэнь Гуанли не мог не подумать об этом, однако не упомянул его ни словом.
Мэн Цзянцин решил, что лучше молча дождаться дальнейших распоряжений.
Шэнь Гуанли тоже некоторое время молчал, а затем внезапно кое-что вспомнил.
Он вздрогнул и словно про себя произнёс:
— Почему мы никогда не рассматривали возможность того, что Ли Кэцзи может быть убийцей, которого тщательно вырастили бывшие подчинённые Чжан Шичэна, Чэнь Юляна или Мин Юйчжэня?
С его боевыми навыками и возможностью приблизиться к императору Хунъу он действительно был бы превосходным убийцей.
Мэн Цзянцин тоже удивлённо вздрогнул.
Почему они не подумали об этом, когда столкнулись с Ли Кэцзи?
Даже недовольный доносчик, достаточно умный, чтобы написать два обвинительных письма и загнать Ли Кэцзи в угол, похоже, не рассмотрел такую возможность.
Но именно это обвинение могло поставить Ли Кэцзи в безвыходное положение.
Независимо от того, сможет ли он доказать свою невиновность, его отправили бы подальше от императора Хунъу, и в этой жизни он больше никогда не получил бы возможности приблизиться к государю.
Возможно, даже автор тех писем, ослеплённый завистью, не смог избежать влияния странной безмятежной атмосферы вокруг Ли Кэцзи и подсознательно отказался от этого смертельного хода.
Так же, как и сами они, столкнувшись с Ли Кэцзи, подсознательно отбросили привычку видеть в каждом человеке худшее.
Шэнь Гуанли тихо вздохнул:
— На сегодня достаточно. Сначала подготовь людей на завтра.
Мэн Цзянцин уже собирался уйти, когда снаружи боевого зала раздался странный смех:
— Командир Шэнь, почему бы вам не послать первоклассного мастера вместо этих людей второго и третьего разряда? Не боитесь, что Его Величество обвинит вас в потере лица?
Шэнь Гуанли беспомощно вздохнул:
— Каменный монах, я знаю, что это ты. Выходи.
В зал вошёл худой пожилой монах с добродушной улыбкой:
— Я знал, что вы меня ищете, поэтому сам вернулся, чтобы не ставить старых друзей в трудное положение. Я наблюдал весь день.
Среди ваших подчинённых, вероятно, только капитан Мэн способен сравниться с Ли Кэцзи.
Почему бы не послать его? Неужели вам жалко с ним расставаться?
Мэн Цзянцин поспешно поприветствовал его.
Мастер Ши сказал:
— Теперь я не мастер, а Смеющийся Будда, Каменный Будда.
Мэн Цзянцин не смог скрыть удивления.
Он, конечно, знал Смеющегося Будду, Каменного Будду — старшего из знаменитых Семи звёзд моря.
Но он не знал, что, когда Смеющийся Будда не был Смеющимся Буддой, он был мастером Ши.
Шэнь Гуанли прищурился:
— Ты так высоко ценишь Цзянцина?
Он без колебаний раскрыл перед ними двойную личность Мэн Цзянцина.
Каменный Будда улыбнулся:
— Песня молодого феникса чище песни старого феникса, командир Шэнь. Похоже, вы всё ещё недооцениваете этого юношу.
Почему бы не послать его? Если они обменяются несколькими десятками или даже сотней ударов, происхождение боевых искусств Ли Кэцзи наверняка станет очевидным.
Шэнь Гуанли холодно сказал:
— Боюсь, вы переоцениваете моего человека.
Каменный Будда лишь улыбнулся и ничего не ответил.
Все прекрасно понимали, именно потому, что Мэн Цзянцин действительно мог обладать такой способностью, его и не осмеливались выпускать на арену.
Затем Шэнь Гуанли спросил:
— Вы наблюдали весь день. Что вам удалось заметить?
Каменный Будда ответил:
— Как только распространились новости о деле озера Дунтин, я понял, что за ним скрывается нечто большее.
После того как Железный Архат объявил, что обменяет сычуаньских кандидатов на своих братьев, он ни за что не стал бы отпускать их после того, как начальник Юэяна убил его двух братьев.
Если бы он так просто уступил, то уже никогда не смог бы править озером Дунтин.
Поэтому я отправился к Железному Архату.
Он не осмелился скрывать, что действовал Ли Кэцзи: знал, что если не расскажет мне, это сделает кто-нибудь другой.
Но даже под угрозой смерти он отказался раскрыть боевую школу Ли Кэцзи.
Шэнь Гуанли задумчиво произнёс:
— Людей, способных внушить Железному Архату такой страх, не так уж много.
Мэн Цзянцин, стоявший рядом, сказал:
— Есть три возможности.
Во-первых, наставник Железного Архата — Оуян Бусю.
Во-вторых, потомки прежнего господина Железного Архата — Чэнь Юляна.
В-третьих, кто-то из Семи звёзд моря.
Каменный Будда одобрительно улыбнулся:
— Верно. Я подумал о том же и потому отправил своего ученика в третьем поколении Ши Ганьфэна следить за Ли Кэцзи.
Кто бы мог подумать, что этот мальчишка самовольно решит притвориться убийцей, чтобы выяснить боевую школу Ли Кэцзи?
В итоге Ли Кэцзи ранил его скрытым оружием в суставы.
Если бы я вовремя не спас его, Сяофэн попал бы в плен.
Шэнь Гуанли нахмурился:
— Ши Ганьфэн? Это тот юноша, который два года назад заключил пари с императорской стражей и похитил императорскую печать?
Помню, его искусство лёгкости было превосходным, сети императорской стражи не могли его поймать.
Но он попался под скрытое оружие Ли Кэцзи?
Что это было за оружие?
Каменный Будда раскрыл левую ладонь.
На ней лежала тонкая швейная игла, к хвостику которой всё ещё была прикреплена белая хлопковая нить.
Очевидно, это не было скрытым оружием, которое Ли Кэцзи носил с собой.
Всего лишь обычная швейная игла.
Вероятно, трактирщик чинил постельное бельё или занимался чем-то подобным, а затем небрежно воткнул иглу в подушку или москитную сетку.
Ли Кэцзи подобрал её и использовал как оружие.
Из-за небольшого размера и хлопковой нити, замедлившей полёт, игла не издала обычного свистящего звука скрытого оружия.
Поэтому Ши Ганьфэн не сумел от неё защититься.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
