На следующее утро отряд Мэн Цзянцина рано отправился в путь и около полудня достиг входа в Долину драконьего царя.
От входа в долину среди густого зелёного леса извивалась белокаменная дорога — паломнический путь с благовониями. Отсюда до храма Десяти тысяч Будд оставалось ещё более десяти ли.
Мэн Цзянцин ехал впереди, направляя коня на паломническую дорогу.
Под палящим летним солнцем, обжигавшим землю, в горной долине было тихо. Лишь мерный стук копыт нарушал безмолвие.
Спустя полчаса пути они наконец увидели храмовые ворота.
Хотя храм Десяти тысяч Будд находился в глухих горах и отдалённой долине, размеры его были весьма внушительными. Павильоны и залы, следуя очертаниям горы, поднимались один над другим и словно обладали величественным господством над всей округой.
Мэн Цзянцин остановил коня перед горными воротами, не обращая внимания на двух перепуганных монахов, встречавших гостей.
Сначала он расставил людей у различных проходов, затем приказал монахам уведомить настоятеля, чтобы все монахи и миряне храма собрались в Зале Майтреи во дворе перед храмом для допроса.
Увидев враждебные намерения Мэн Цзянцина, монахи не осмелились медлить. Они поспешно вернулись в храм, чтобы всё устроить, а одного юного послушника отправили за настоятелем, чтобы тот как можно скорее пришёл и взял ситуацию под контроль.
Днём лёгкий горный ветер проходил через долину, немного ослабляя жару.
Однако монахи и миряне, теснившиеся в Зале Майтреи в ожидании допроса, нервничали и обливались потом.
Двое пожилых приставов, которых привёл секретарь Дэн, пересчитали всех присутствующих и доложили, все монахи, кроме наставника Усы, были на месте. Кроме того, присутствовали семь паломников, все жители близлежащих деревень.
Такое жаркое время года обычно не подходило для поклонения с благовониями. Эти семеро пришли исполнить обеты после того, как их родственники были укушены змеями и выздоровели. Для такой жары это было вполне разумным объяснением.
Юный послушник, отправленный за наставником Усы, теперь поспешно прибежал обратно и сказал:
— Благодетель, два огромных питона, заточённых в каменной пещере заднего двора, сегодня утром внезапно взбесились и до сих пор не успокоились окончательно. Наставник не может покинуть место и просит вас прийти в комнату для медитаций заднего двора.
Мэн Цзянцин повернулся к У Сюаньи, той самой холодноглазой женщине в чёрном, которая прошлой ночью молча охраняла Лун Янь и высасывала из её раны змеиный яд.
Он тихо сказал:
— Госпожа У, оставляю это на вас. Внимательно следите за ними!
У Сюаньи слегка кивнула.
Задний двор находился в тени банановых деревьев. Там было прохладно, словно осенью, а вдоль одной стены располагался ряд из трёх комнат для медитаций.
Побелённые стены сияли чистотой и выглядели настолько безупречно, словно здесь никто не жил.
Мэн Цзянцин оставил всех остальных за пределами узкого дворика. Внутрь вместе с ним вошла лишь Юнь Яньцзяо, даже секретарь Дэн остался снаружи.
Наставник Усы сидел скрестив ноги на постели архата в центральной комнате для медитаций. Он закрыл глаза и молча ожидал их прихода.
Наставнику было уже за шестьдесят, но выглядел он лет на тридцать с небольшим: очень худой, учёный, словно ему не хватило бы сил даже связать курицу.
Перед ним стояла белофарфоровая чаша с плотно закрытой крышкой. Что находилось внутри, было неизвестно.
Юнь Яньцзяо первой подошла к постели, наклонилась, сложила ладони перед грудью и мягко сказала:
— Ученица третьего поколения семьи Юнь, Юнь Яньцзяо, приветствует наставника дядюшку Циня. Это капитан императорской стражи Мэн Цзянцин.
Её голос звучал мягко, а манеры были изящными. В её словах ощущались искренность и забота, естественным образом вызывавшие доверие и расположение.
Мэн Цзянцин невольно вспомнил Ли Кэцзи, который мог незаметно успокоить и его, и Шэнь Гуанли, заставив их утратить подозрительность и настороженность.
Он также подумал о Юнь Яньране, чей взгляд, казалось, был способен подавлять сердца людей.
Похоже, все молодые ученики Бессмертных гор моря изучали различные приёмы психологической войны.
Не поэтому ли он без колебаний доверил Юнь Яньжаню столь важное дело?
Наставник Усы, казалось, не услышал её слов.
Юнь Яньцзяо мягко повторила приветствие, добавив в голос несколько нот бесконечного терпения и нежности.
Наставник Усы глубоко вздохнул, открыл глаза и медленно произнёс:
— Этот старый монах больше не носит фамилию Цинь. Вы ведь не за лекарством пришли?
Мэн Цзянцин положил руку на рукоять клинка, слегка поклонился и сказал:
— Прошлой ночью медянка с гор Пайтон укусила Лун Янь и Вэнь Жухая — посланника Министерства обрядов, которого мне поручено охранять.
Лун Янь узнала в этой змее одну из тех, что когда-то выращивал наставник. Надеюсь, наставник сможет дать этому объяснение.
Неужели ради того, чтобы задать этот вопрос, он устроил такое грандиозное представление?
Юнь Яньцзяо невольно удивлённо взглянула на него.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
