Тени вокруг блуждали и двоились, словно в каком-то неведомом мире. В полузабытьи Лифэй почудилось, будто она встретила учителя, которого не видела уже очень давно. На нём была всё та же старая, покрытая латками мантия, за спиной висела тыква-горлянка для вина. При всей своей неряшливости он упорно старался принять вид, в котором угадывались бессмертный ветер и кости Дао1.
— Учитель! — сердце Лифэй переполнилось нечаянной радостью. Она подбежала к нему и принялась сокрушаться: — Как вы могли вот так внезапно бросить меня одну и сбежать?
Учитель, прищурившись, с улыбкой посмотрел на неё и вдруг протянул руку, погладив по голове:
— Сяо Банчуй, ну что, нашла своего дашисюна?
Лифэй внезапно вздрогнула. Точно, ей нужно найти дашисюн. Она ведь только ради этого и поступила в академию. Но она расспрашивала всех, кого только могла, и никто не знал её дашисюн. Мир небожителей оказался куда больше, чем она представляла. Сколько ещё ей придётся искать, прежде чем она его найдёт?
— Скоро, я обязательно поспешу! Учитель, вы должны меня подождать! — взволнованно воскликнула она.
Учитель ущипнул её за порозовевшую щёку:
— Кто просил тебя меня искать? Лао-цзы целыми днями пьёт вино, спит среди цветов и пьянеет под ивами2, и знать не знает, что такое заботы! С такой обузой, как ты, одни только хлопоты! Когда найдёшь дашисюн, я передам этот обжигающий руки батат ему! Ха-ха, вот тогда я наконец вздохну свободно.
Сказав это, он развернулся, собираясь уйти. Лифэй поспешила за ним:
— Учитель, подождите, не уходите так скоро! Я… я ещё хотела поговорить с вами!
Но его силуэт постепенно отдалялся. Он лишь поднял руку и помахал на прощание:
— Ты хорошая девочка, береги себя.
Как она ни старалась, ей не удавалось догнать его сгорбленную спину. От отчаяния она снова расплакалась. Обжигающие слёзы покатились по щекам, и кожа на её лице, словно снег под пламенем, начала цунь (цунь, единица измерения) за цунем плавиться. В ужасе Лифэй схватилась за лицо, но и кожа на руках стала покрываться трещинами и разрушаться. Потрясённая до глубины души, она не выдержала и вскрикнула, внезапно очнувшись.
Боль и зуд от того, как во сне разрушалась её кожа, казалось, всё ещё давали о себе знать. Лифэй снова вскрикнула и в панике ощупала лицо и руки. Везде кожа была гладкой и упругой, без малейшей царапины. Наконец она постепенно успокоилась.
Какой страшный сон…
Она села и огляделась. Взору открылось бескрайнее море зелени разных оттенков — от густого и насыщенного до нежного и светлого. Она сидела в высокой, буйно разросшейся траве посреди дремучего леса. Здесь не было слышно ни стрекота насекомых, ни пения птиц, что делало это место очень похожим на тот лес из второго испытания. Различие было лишь в том, что зелень деревьев здесь слепила глаза, а туман и ядовитые испарения были куда плотнее. Повсюду летали мерцающие хлопья ядовитой дымки, а воздух казался настолько густым, что каждое движение давалось с трудом, будто она была погружена в жидкий клейстер.
Неужели это и есть Запретные земли академии на дне пропасти? Она помнила, как кто-то столкнул её с каменного меча и она упала. Кажется, вниз сорвались трое, но неизвестно, кто были остальные двое и куда они приземлились. Жи Янь всё твердил ей прыгать, и надо же, она действительно оказалась внизу так быстро. Упав с такой высоты, она не только не погибла, но даже не получила ни единой ссадины. Должно быть, эти плотные испарения замедлили падение.
— Есть тут кто-нибудь? — спросила Лифэй. В густом воздухе звук, казалось, распространялся очень медленно. Стоило ей заговорить, как в кустах и траве за её спиной послышался шорох. Она мгновенно почувствовала на себе бесчисленное множество взглядов.
Лифэй невольно вздрогнула. Она торопливо огляделась: за плотной пеленой тумана, в зарослях, скрывалось множество невидимых существ. Их мутные или ледяные взгляды впивались в неё. Она резко вскочила и, набравшись храбрости, снова выкрикнула:
— Кто здесь? Выходи!
С этими словами она направилась к кустам.
Шорох усилился. По мере того как она приближалась, из травы выскочило десятка два чёрных теней и бросилось врассыпную, словно они боялись подходить к ней близко. Лифэй успела заметить, что у одной из теней на голове были рога, а само существо лишь отдалённо напоминало человека. Неужели это демоны?
Она вспомнила слова Ху Цзяпина о том, что это Запретные земли, кишащие чудовищами и призраками. Ей стало не по себе, и, сдерживая страх, она отступила назад. Пошарив в траве, она к своему счастью нащупала каменный меч — он упал недалеко. Лифэй тут же попыталась подбросить его, чтобы взлететь, но меч никак не отреагировал и с глухим звуком снова повалился в траву.
Что происходит? Лифэй была поражена. Почему она не может управлять мечом? Она попробовала ещё несколько раз, но меч оставался безжизненным. В пазухе у неё было несколько заклинаний. Она попыталась направить в них внутреннюю духовную энергию, чтобы выпустить их, но и талисманы не сработали, безвольно опав на землю. Неужели духовная энергия и магические искусства здесь не действуют?
Даже когда она пыталась применить поглощение духа, восполнение энергии шло крайне медленно, почти так же, как в самом начале, когда её тело только начало автоматически впитывать энергию. Казалось, природная духовная энергия пяти стихий была отсечена этими плотными испарениями.
Чувствуя, как мутные взгляды множества существ всё ещё прикованы к ней, Лифэй ощутила невыносимую тревогу. Она крепко сжала в руке каменный меч и бросилась прочь.
Мерцающие частицы тумана, подобные бесчисленным мелким насекомым, кружились вокруг неё. Фиолетово-чёрная дымка не могла подступиться ближе чем на несколько чжанов. Ей казалось, будто весь мир поглотила тьма, и лишь вокруг неё горел маленький фонарь, освещавший путь в этой бесконечной мгле.
Трава на её пути достигала человеческого роста, а в иных местах была и выше её самой. Деревья были невообразимо толстыми. Она попробовала полоснуть ножом по стволу, но эти деревья, взращённые на ядовитых испарениях, имели кору твёрже стали — на ней не осталось даже следа.
Что же делать? Куда идти? Спустится ли кто-нибудь за ней? Кажется, женщина в чёрной вуали и Мо Яньфань тоже находятся в Запретных землях, встретит ли она их? Стоит ли ждать на открытом месте или идти дальше?
Внезапно издалека донёсся громоподобный рык, пронзительный и свирепый — невозможно было разобрать, рычание ли это тигра или вой волка. Ветер мгновенно усилился, листва и трава зашумели, а густые испарения заколыхались, подобно волнам. Невидимые взгляды вокруг внезапно исчезли — мелкие твари, прятавшиеся в тени, бросились наутёк. Судя по всему, кричало какое-то могущественное существо.
Лифэй уже собиралась уйти подальше, как вдруг ей почудилось, что кто-то кричит, но звук был нечетким. Она поспешила на голос и, взобравшись на земляной холм, увидела на поляне огромного, высотой в несколько чжанов (чжан, единица измерения), демона-сороконожку. Он был гораздо больше того, которого когда-то одолел её учитель. Но страшнее всего было то, что его панцирь и бесчисленные ножки были грязно-зелёного цвета и выглядели омерзительно.
Демон-сороконожка извивался и непрерывно ревел. Один его глаз, казалось, был только что выбит. Демоническая энергия бушевала, повсюду была кровь. Напротив него стоял мальчик. Это был Цзи Тунчжоу. Он сжимал в руках длинную ветку и с трудом отбивался от множества лап чудовища. Младший ван-е даже во время боя не умолкал, выкрикивая:
— Какая гадость! А ну пошёл прочь!
Здешние ветки были твёрже стали, непонятно, как он умудрился раздобыть одну из них. Лишившееся глаза чудовище, скорее всего, было его рук делом. Видя, что ему трудно защищаться, Лифэй бросилась на помощь. Цзи Тунчжоу услышал шаги и, узнав её, не то обрадовался, не то разозлился. Но в этот момент он замешкался, и длинный хвост сороконожки сбил его с ног. Мальчик несколько раз перекувыркнулся и с силой врезался в дерево. Схватившись за правую ногу, он закричал от боли.
— Цзи Тунчжоу! — Лифэй с каменным мечом наперевес бросилась к нему. Несмотря на их прошлые раздоры, она не могла безучастно смотреть, как его убивает монстр. В порыве чувств она ринулась вперёд, но тут же вспомнила, что не знает техник владения мечом, а те приёмы, которым её учил Мо Яньфань, служили лишь для укрепления здоровья — победить ими демона было невозможно. Однако демон-сороконожка, вопреки ожиданиям, словно испугался её. Стоило ей подойти, как он начал отступать, хотя и не желал уходить насовсем. Отдалившись на десяток чжанов, он издал пронзительный вопль, уставившись на неё своим единственным уцелевшим глазом.
Лифэй заслонила собой Цзи Тунчжоу, выставив меч, и спросила:
— Где ты ранен?
Цзи Тунчжоу схватился за правую ногу; его лицо смертельно побледнело от боли, а пот катился градом. Кое-как он выдавил:
— Ты… ты, холера ходячая… если бы ты не выскочила внезапно… я, кажется, ногу сломал!
Лифэй закинула его руку себе на шею и с трудом помогла ему подняться:
— Скорее! Сначала нужно уйти!
Он совсем не мог опираться на раненую ногу. Стоило ему встать, как он снова рухнул, едва не утянув Лифэй за собой. Цзи Тунчжоу проговорил дрожащим коротким голосом:
— Не могу! Не сбежать! Уходи сама! Тут такой шум, может Мо Яньфань и та женщина в чёрной вуали услышат. Так появится хоть один шанс на спасение, а если останемся вдвоём, то оба здесь и погибнем!
Лифэй, не раздумывая, рывком подняла его. Высокий и длинноногий, он повис на её плече, словно рваный мешок. Положение было донельзя неудобным, а бежала она медленно. Демон ещё не успел их настигнуть, а бедолагу уже начало мутить от сильной тряски.
— Немедленно опусти меня! — закричал Цзи Тунчжоу. — Сейчас вырвет!
— Да замолчи ты! — нахмурилась Лифэй. Ей и так было тяжело нести его, а он ещё и причитал под ухом. — Чем вопить, лучше посмотри, не гонится ли оно за нами!
Цзи Тунчжоу пришёл в ярость, но сейчас было не время демонстрировать величие ван-е. Превозмогая боль, он оглянулся. Огромная сколопендра замерла на месте, даже не пытаясь преследовать их. Он изумился:
— Она не бежит за нами! С чего бы это?
— Дун Ян-чжэньжэнь из Уюэтин когда-то дал мне чётки из пахучего дерева для отпугновения зла. Видимо, этот артефакт пугает тварь.
— Дун Ян-чжэньжэнь из Уюэтин?! — Цзи Тунчжоу явно был осведомлённее неё. — Стал бы такой могущественный и знаменитый бессмертный давать тебе артефакт?!
— Поговорим потом. Рот закрой.
Он снова разозлился и демонстративно замолчал, не проронив больше ни слова.
Раздражающие взгляды монстров следовали за ними по пятам. Лифэй долго и тяжело тащила Цзи Тунчжоу, пока впереди не показалась пещера. Чем ближе они подходили к ней, тем меньше взглядов чувствовали на себе. У самого входа навязчивое ощущение преследования, подобно язве на кости, наконец исчезло.
Лифэй с облегчением выдохнула и осторожно огляделась. Вход был завален сухими листьями и ветками, которые не убирали много лет. Здесь явно никто не бывал. Изнутри веяло холодом, но явной угрозы не чувствовалось. Затащив Цзи Тунчжоу внутрь, она едва успела опустить его, как он, опершись о стену, выдал громкое «уа-а!» и его стошнило. Лифэй невольно прониклась к младшему ван-е Цзи Тунчжоу капелькой уважения — столько времени терпеть у неё на спине и только сейчас дать волю желудку!
Опустошив его, Цзи Тунчжоу бессильно растянулся на земле. С трудом отдышавшись, он слабо проговорил:
— Всё… я не могу направить духовную энергию в тело… здесь слишком тяжёлая миазма…
С этими словами он закрыл глаза, словно проваливаясь в глубокий сон. Фиолетово-чёрная миазма, будто живое существо, начала окутывать его, проникая в уши, нос и рот. Это жуткое зрелище напомнило Лифэй о девочке, выбывшей во время второго отбора прямо у них на глазах.
Она тут же сняла с запястья пахучие чётки и надела ему на руку. Хотя сама она не боялась миазмы из-за особенностей своего тела, артефакт Дун Ян-чжэньжэня должен же приносить хоть какую-то пользу? Иначе какой это артефакт.
И верно, миазма в страхе отпрянула от Цзи Тунчжоу. Он проспал не дольше времени горения одной палочки благовоний, как вдруг вздрогнул и очнулся — вероятно, задел сломанную ногу и глухо зарычал от боли.
— Терпи. Мне нужно вправить кость и наложить шину, иначе нога срастётся криво.
Лифэй подобрала ветку, на которую он опирался. Древесина была твёрдой как железо и, к счастью, очень прямой. Она долго ощупывала место перелома. Цзи Тунчжоу был на грани обморока, но, на удивление, не издал ни звука, лишь стискивал зубы. К тому моменту как шина была наложена, он искусал губы в кровь.
Лишь спустя долгое время он смог отдышаться и прохрипел:
— Ты… как ты тут оказалась… А! Это же ты меня сбила вниз!
Лифэй спокойно ответила:
— Меня тоже кто-то сбил. Это несчастливое совпадение.
Ему вечно казалось, что в её словах скрыт подвох или тонкая насмешка, но он ещё никогда в жизни не был в таком жалком положении. Величие ван-е сейчас было не к лицу. Немного помолчав, он сказал:
— Здесь не действуют никакие бессмертные техники. Когда я очнулся, кругом были твари. Хорошо ещё, что они только настороженно наблюдали и не нападали. Кто же знал, что я наткнусь на ту сколопендру…
Фактически она спасла его, но поблагодарить её он никак не мог, поэтому просто промолчал.
Пока они сидели в тишине, неподалёку от пещеры снова раздался рёв монстра. Дети переменились в лице. Цзи Тунчжоу встревоженно спросил:
— Неужели хозяин пещеры вернулся?!
Ещё перед входом он почувствовал остатки мощной демонической энергии, из-за которой другие твари не смели приближаться. Если обитатель пещеры вернётся и обнаружит, что голубь занял чужое гнездо, им точно конец.
Лифэй приложила палец к губам, призывая к тишине, и осторожно выглянула наружу. Ветер, поднятый энергией демона, колыхал листву деревьев, словно волны. Внезапно из зарослей молнией выскочил мальчик в красно-белом ученическом одеянии. Лэй Сююань?! Он тоже упал? Учитывая его странный полёт на мече, это наверняка он свалил её!
Лифэй уже хотела окликнуть его, как увидела, что следом за ним, оглушительно рыча, несётся огромный полосатый тигр-оборотень. Вид у тигра был ещё более плачевный, чем у сколопендры. Он был ослеплён, покрыт кровавыми ранами, а одно ухо было отрезано. Судя по тому, как яростно он преследовал Лэй Сююаня, это было дело рук мальчика.
Лэй Сююань бежал очень быстро, целясь прямо в холодную пещеру. Ловко уклонившись от когтей тигра, он кубарем влетел внутрь. Заметив Лифэй, которая как раз собиралась выбежать, он замер на мгновение, но тут же шепотом приказал:
— Быстро внутрь!
Он с силой толкнул её и сам бросился вглубь пещеры. Разъярённый тигр долго рычал снаружи, но так и не решился войти и в злобе удалился.
В пещере трое детей, ещё не оправившись от страха, молча смотрели друг на друга. В этом странном месте не работали ни заклинания, ни талисманы. Именитым ученикам бессмертных семей пришлось, подобно простым воякам, отбиваться от демонов врукопашную. Жалкое зрелище.
- Бессмертный ветер и кости Дао (仙风道骨, xiān fēng dào gǔ) — благородный облик и манеры, присущие настоящему небожителю. ↩︎
- Спать среди цветов и пьянеть под ивами (眠花醉柳, mián huā zuì liǔ) — предаваться праздности и разгульному образу жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
