Вскоре снаружи послышался холодный и чистый голос Мо Яньфаня. Казалось, все, кто обучался в Синчжэн Гуань искусству Тяньинь Яньлин, говорили подобным образом, однако Мо Яньфань был ещё молод, и его совершенствованию недоставало глубины, поэтому в его словах не чувствовалось той пронизывающей до костей стужи, что была присуща голосу Чжэнь Юньцзы.
— Твои раны лишь поверхностные, не двигайся больше, нужно нанести лекарство.
Поверхностные раны? Лекарство? Дети, которые уже собрались радостно выбежать наружу, замерли и в недоумении переглянулись. Лэй Сююань тихо спросил:
— Это та женщина, что притворялась Линь Ю?
Цзи Тунчжоу нахмурился:
— Она выдавала себя за учителя академии, да ещё и калечила людей, используя яньшу Синчжэн Гуань. С чего бы Мо Яньфаню…
Лифэй моргнула. Теперь-то она знала, что Чжэнь Юньцзы подставил эту женщину. Чанъюэ и раньше упоминала, что между Мо Яньфанем и этой особой была какая-то двусмысленная связь. К тому же Лифэй помнила, что женщина в чёрной вуали спускалась вместе с Мо Яньфанем — где же она теперь? Неужели Мо Яньфань нашёл эту женщину раньше неё, втайне от всех? Значит, он умолял Цзоцю Сяньшэн позволить ему обыскать запретную зону вовсе не для того, чтобы схватить её, а чтобы спасти.
— Похоже, у них есть какая-то тайна, давайте пока послушаем.
Предложение Лэй Сююаня нашло поддержку у остальных. Дети пригнулись у стены пещеры, и каждый навострил уши, внимательно вслушиваясь.
Женщина холодно усмехнулась:
— Эти раны нанёс не кто иной, как твой Шишу! Горная школа Синчжэн Гуань, хм! Какое громкое имя! Разбрасываются ложными обвинениями! Неужели они думают, что Ассоциация Десяти Тысяч Бессмертных Восточного моря испугается?! И не нужно мне твоего притворного сочувствия! Ты со своим Шишу заодно! Настоящий мужчина должен отвечать за свои поступки: раз осмелился сделать, так имей смелость и признать! Раз уж ты решился рассказать ему обо мне, так не возвращайся и не прикидывайся добрым человеком!
Она выпалила всё это на одном дыхании, подобно треску петард, и, видимо, в конце потревожила раны, потому что начала то и дело болезненно втягивать воздух.
Голос Мо Яньфаня прозвучал так, будто он горько усмехнулся:
— Тебе больно? Я же просил тебя не двигаться.
— Куда ты лезешь своими руками! Проваливай!
Раздался звонкий звук пощёчины.
На той стороне воцарилась тишина. Лишь спустя долгое время Мо Яньфань невозмутимо произнёс:
— Я не говорил о тебе Шишу Чжэнь Юньцзы и не приводил его в академию специально, чтобы разоблачить тебя. Верить или нет — дело твоё. Если действительно так сильно ненавидишь меня, то сначала залечи раны и покинь запретную зону, а в будущем можешь меня хоть казнить, хоть содрать кожу, воля твоя.
Женщина в ярости воскликнула:
— Ты хочешь сказать, что я сама во всём виновата?!
— Нет, А Цзяо, ты вела себя слишком безрассудно, — он тихо вздохнул. — Зачем было притворяться Линь Ю и пробираться в академию? Если бы это обнаружили, дело добром бы не кончилось, а между горными и морскими школами и вовсе могла возникнуть вражда.
Женщина по имени А Цзяо кокетливо бросила:
— Мне так захотелось! Какое тебе дело?!
Цзи Тунчжоу, видя её резкие речи и высокомерное поведение, уже давно преисполнился неприязни. Он нахмурился и недовольно прошептал:
— Эта женщина крайне груба! Хм! Чтобы взрослого мужчину помыкала какая-то девчонка! Совсем никудышный!
Этот сяо-ван-е, похоже, совершенно не мог смириться с тем, что женщина верховодит мужчиной. Лифэй удивлённо спросила:
— Разве она помыкает им? Разве они не влюблённая пара?
— Пара? — Цзи Тунчжоу фыркнул. — Что за шутки? Мо Яньфань — элитный ученик сюаньмэнь Синчжэн Гуань! Сюаньмэнь специализируется на Тяньинь Яньлин и яньшу знаков духа, как он может искать себе спутницу на пути Дао! Даже если бы и искал, то точно не такую скверную женщину!
Он был уверен, что Мо Яньфань непременно защитит достоинство элитного ученика Синчжэн Гуань, немедленно станет беспристрастным и схватит эту женщину.
Мо Яньфань спокойно сказал:
— В сегодняшних переменах есть и часть твоей вины. Когда мы только познакомились, ты не была такой безрассудной. Что до поступка Шишу, я прошу у тебя прощения за него. Когда раны заживут, поскорее покинь академию, я всё проясню перед Шишу.
В голосе А Цзяо внезапно послышались слёзы:
— Ты… пожалел, что встретил меня?
Мо Яньфань ответил:
— Нет. Но ты без причины навредила Линь Ю только ради того, чтобы проникнуть в академию, и твои уроки были полным беспорядком, ты лишь запутала тех детей. Я никак не могу одобрить такой поступок ради личной выгоды.
А Цзяо вдруг расплакалась:
— Мо Яньфань, я знаю, что поступила плохо, но ты… После того как ты ушёл полгода назад, я тебя больше не видела. Я просто не смогла сдержаться…
Он снова вздохнул и спустя долгое время тихо произнёс:
— Не будем пока об этом, давай нанесём лекарство.
Развитие событий явно превзошло все ожидания Цзи Тунчжоу. Он долго стоял с открытым ртом. Вспомнив, что Чжэнь Юньцзы избил эту женщину до крови, он понял, что для нанесения лекарства ей, скорее всего, придётся снять всю одежду. Лицо его внезапно залилось краской, и он пробормотал:
— Хм! Посреди бела дня! Какое бесстыдство!
Этот сяо-ван-е такой шумный, неужели он не может спокойно подслушивать? Лифэй с досадой взглянула на него. Цзи Тунчжоу чувствовал себя неловко: ему и хотелось посмотреть, и было страшно выглядывать наружу, он не знал, куда деть руки и ноги. Заметив взгляд Лифэй, он вспомнил тот случай, когда она спала на кровати Лэй Сююаня. Хм! Все они бесстыдники!
Прошло ещё немало времени, и голос А Цзяо стал мягче, в нём даже зазвучали кокетливые и игривые нотки:
— В прошлый раз было так же, только ранен был ты, а я наносила тебе лекарство. Мо Яньфань, ты помнишь?
Он, казалось, тихо рассмеялся, но ничего не ответил.
— И как это я тогда с ума сошла и полюбила тебя? Весь такой скованный, притворно серьёзный, совсем не похож на открытых и прямодушных парней нашего Восточного моря! Я столько времени тебя соблазняла, а ты и бровью не вёл! Настоящее поражение!
— Ты жалеешь об этом?
— А ты угадай.
Он снова не ответил, и А Цзяо вдруг продолжила:
— Хм, всё ещё винишь меня? Ты правда думаешь, что я бы убила Линь Ю? Я не стану убивать людей направо и налево!
Мо Яньфань удивлённо спросил:
— Тогда где ты её спрятала?
— Расскажу тебе позже. В любом случае, её жизни ничего не угрожает! Как только раны заживут, я её отпущу. Кому вообще нужно быть учителем в этой паршивой академии! Ты ещё и несправедливо обвинял меня. Я вовсе не учила как попало, просто ваши методы совершенствования в горных школах различаются с нашими так же сильно, как большой двор и широкая дорога!
Он не удержался от смеха:
— Два месяца учить только технике замораживания льда? В вашей Ассоциации Десяти Тысяч Бессмертных Восточного моря так совершенствуются?
Голос А Цзяо внезапно стал серьёзным:
— Вы в горных школах всегда считаете, что только высшие техники бессмертных обладают мощью, но это вовсе не обязательно. Чем ниже уровень техники пяти стихий, тем более чистой природной силой она обладает. Ученики нашей Ассоциации Десяти Тысяч Бессмертных в течение пяти лет после вступления в школу каждый день практикуют только базовые техники пяти стихий. Посмотри на то дерево. Если ты сейчас используешь технику замораживания льда, тебе потребуется время трёх вдохов, а слой льда составит всего три цуня. Ученик нашей ассоциации может применить технику за половину вдоха, и толщина льда может превышать чжан.
Мо Яньфань надолго задумался:
— О таком методе совершенствования я слышу впервые, в нём действительно заложен глубокий смысл.
А Цзяо рассмеялась:
— Мир огромен, и путей совершенствования великое множество, ваш путь горных школ вовсе не обязательно является единственно верным. Твой Шишу коварен и жесток, а зрение у него как у мыши, видит лишь на цунь перед собой, да ещё и назвал меня злой ведьмой! Думаю, он до конца жизни не сможет преодолеть своё препятствие!
— Острый язычок, — в голосе Мо Яньфаня промелькнула редкая теплота. — Однако поступки Шишу в этот раз и правда странные… В последние годы его характер становится всё более причудливым. Изначально я хотел вернуться в школу и расспросить учителя, но неожиданно встретил Шишу неподалёку от академии. Я ничего не говорил о яньшу, но он будто сам обо всём догадался и начал расспрашивать. Я не мог скрыть правду и вынужден был рассказать ему.
А Цзяо холодно усмехнулась:
— Как по мне, так не исключено, что твой добрый Шишу сам во всём замешан!
— Нельзя говорить такие вещи вслух. А Цзяо, при мне ты можешь капризничать как угодно, но в следующий раз не смей так своевольничать.
Голос А Цзяо стал таким нежным, что в нём, казалось, вот-вот капнет мёд:
— Хорошо, я буду во всём тебя слушаться.
Эта вылазка с подслушиванием оказалась полна неожиданных поворотов: гора вьётся, и дорога поворачивает1.
Только что эта женщина была в ярости, словно собиралась кого-то убить, а мгновение спустя стала нежной, как вода. Двое взрослых, ничего не замечая, обменивались впереди словами любви, а трое детей позади чувствовали себя до крайности неловко.
— Может быть… нам лучше перестать слушать? — Лифэй кашлянула. — Эм, нужно ли нам сейчас выйти и позвать Мо-сяньшэна?
Цзи Тунчжоу покраснел так сильно, что, казалось, вот-вот взорвётся. Лэй Сююань ответил:
— Подождём ещё немного.
Мо Яньфань внезапно произнёс:
— Здесь витает тяжёлая демоническая энергия. Опасаюсь, что это место, где основатели академии прошлых поколений запечатывали демонов, и нам нельзя здесь долго оставаться. До этого я намеренно избегал той женщины в чёрной вуали, но рано или поздно она найдёт путь сюда. К счастью, в запретных землях духовная энергия разрежена, и ни бессмертные техники, ни управление мечом здесь не действуют, иначе возникли бы сложности. Уходим.
Место, где основатели академии запечатывали демонов? Значит, за каменными вратами — сплошь запечатанные твари? Цзи Тунчжоу не удержался и обернулся. От того, что он увидел, юноша едва не лишился чувств: менее чем в трёх чи от них безмолвно затаился сгусток густой тьмы. Он открыл рот, собираясь закричать, как вдруг эта чёрная тень обвилась вокруг него. Он почувствовал, словно его тело сдавила гигантская змея, рот и нос тоже оказались зажаты; в то же мгновение его пронзила такая боль, будто плоть разрывалась на части.
— Выходим сейчас же. — Лэй Сююань поднял руку, чтобы подтолкнуть Цзи Тунчжоу, но его ладонь прорезала пустоту. Он в изумлении повернул голову и увидел, как огромная чёрная тень, плотно опутав Цзи Тунчжоу, тащит его вглубь пещеры.
— Цзи Тунчжоу! — в отчаянии выкрикнула Лифэй и бросилась в погоню, однако тень сжалась на редкость стремительно и в мгновение ока исчезла в конце развилки. Дети подбежали к месту, но увидели лишь, как Цзи Тунчжоу затащили за каменные врата, и тьма тут же поглотила его.
Они уже собирались ворваться в проход, когда им преградил путь подоспевший Мо Яньфань. На его лице, обычно холодном как лёд и чистом как снег, наконец проступило выражение, в котором смешались тревога и неловкость.
— Почему вы здесь? Как давно вы пришли?
Лифэй поспешно воскликнула:
— Нашего друга схватил демон! Скорее, идите туда и спасите его!
Видя, что Лифэй и остальные всё ещё рвутся внутрь, Мо Яньфань снова остановил их:
— Там место заточения демонов, это очень опасно. У вас низкий уровень самосовершенствования, вам нельзя входить самовольно.
— Демон утащил Цзи Тунчжоу! — вспылила Лифэй. — Вы собираетесь просто смотреть, как он умирает?!
Мо Яньфань покачал головой:
— Я пойду сам, а вы ждите у входа. А Цзяо, присмотри за ними.
Он скользнул в дверной проём. Красавица в пурпурных одеждах, стоявшая за его спиной, сделала шаг вперёд, преграждая путь. Глядя на них с лукавой улыбкой, она проговорила:
— Какие невоспитанные детишки: прячутся за спинами и подслушивают чужие разговоры. В прошлый раз в академии это ведь тоже были вы двое? Тогда я не стала вас выдавать, но вы явились снова. Это запретное место вашей академии, как вы, мелюзга, сюда попали? Если не скажете, я вам уши пооткручиваю.
Покрой её пурпурного платья был весьма причудливым и открывал плечи, подобные нефриту. Длинные волосы, чёрные как тушь, свободно ниспадали на спину. Она была необычайно обольстительна и блистательна, настоящая красавица, представлявшая собой разительный контраст с пресной и бесцветной Линь Ю.
Лэй Сююань спокойно ответил:
— Когда мы управляли мечами, поток духовной энергии внезапно стал прерывистым, и мы втроём упали.
А Цзяо невольно задумалась и спустя мгновение произнесла:
— Если вы упали с мечей, значит, духовные каналы внутри каменных мечей были разрушены. Тот, кто способен на такое, должен обладать весьма глубоким уровнем самосовершенствования… Хм, это наверняка тот подлец Чжэнь Юньцзы! Сам втайне творит всякие бесчинства, а вину сваливает на меня!
Сказав это, она снова впилась взглядом в Лэй Сююаня, изучая его:
— Тот, кто поражён техникой Линъянь-шу, — это ведь ты? В прошлый раз ему не удалось погубить тебя, и теперь он перерезал каналы духовной энергии в твоём каменном мече. Он явно жаждет твоей смерти! А ты ещё и позволяешь этому мерзавцу клеветать направо и налево! Вы, сорванцы, тоже ужасно раздражаете!
Едва она замолчала, как из-за каменных врат донёсся оглушительный рёв, сотрясший небо и землю. Этот звук был таким пронзительным, словно он режет золото и ломает нефрит, — голос зверя, подобного которому им ещё не доводилось слышать. Лицо А Цзяо мгновенно изменилось. Не говоря ни слова, она сорвалась с места и бросилась за врата. Лифэй и Лэй Сююань переглянулись. Лэй Сююань кивнул:
— Мы тоже пойдём и посмотрим. Если что-то будет не так, сразу уходим.
- Гора вьётся, и дорога поворачивает (峰回路转, fēng huí lù zhuǎn) — образное выражение, означающее неожиданный поворот событий или резкую перемену обстоятельств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
