Золотой суаньни вздрогнул, его золотистая, словно тонкие нити, шерсть встала дыбом, и он резко обернулся в её сторону. Лифэй, внезапно встретившись с его холодными, лишёнными всяких чувств золотыми глазами, невольно вздрогнула, и её спина мгновенно покрылась холодным потом.
Неужели она поступила слишком импульсивно? Не проглотит ли он её в порыве гнева?
Она оцепенело смотрела, как это огромное существо приближается к ней. Остановившись менее чем в одном чжане от неё, он склонил голову и принялся осторожно её обнюхивать.
Видя, что он не прекращает принюхиваться, а с его пасти то и дело капает густая слюна, Лифэй почувствовала, будто её душа рассталась с телом.
Она дрожащим голосом произнесла:
— Я… я невкусная! Во мне нет мяса!
Золотой суаньни некоторое время настороженно разглядывал её, затем шумно выпустил воздух из ноздрей и… развернулся и ушёл? Просто ушёл? Её не съели? Лифэй чувствовала, как сердце, печень и желудок едва не выпрыгивают через горло. В ногах совсем не осталось сил, и она бессильно опустилась на землю.
Суаньни отошёл подальше, издал несколько низких рыков и, в конце концов, словно зевнув, повалился на землю и заснул.
Это было чувство, подобное перерождению после катастрофы… Лифэй всё ещё пребывала в смятении, её душа ещё не успокоилась. Она попыталась шевельнуться, но суаньни внезапно открыл глаза. Золотые зрачки молча смотрели на неё какое-то время, после чего веки снова сомкнулись. Так повторилось несколько раз, пока она не замерла, боясь даже вздохнуть.
Что же делать дальше? Противостоять этому золотому суаньни в запретной зоне, пока небеса не опустеют, а земля не состарится? Лэй Сююань и остальные серьёзно ранены, если оставить их без присмотра, случится беда! Тем более что Цзи Тунчжоу до этого пострадал от миазмов, его жизнь может быть в опасности.
Лифэй снова попыталась пошевелиться и тихонько поднялась. Не успела она сделать и нескольких шагов, как золотой суаньни вдруг неспешно подошёл и опустил на неё свою тяжёлую лапищу. У неё не было ни единого шанса на сопротивление: под весом лапы она упала и распласталась по земле, точно мясной блин. Он хочет раздавить её насмерть?! Лифэй была в ужасе, но огромная лапа, что была больше её самой, не стала давить сильнее. Похоже, зверь просто не хотел, чтобы она двигалась. Слегка придавив её лапой, он зевнул и тяжело улёгся рядом. И снова уснул!
Лифэй лежала лицом в земле, а её спину придавливала мягкая массивная лапа. Она не могла пошевелиться, и ей было до крайности не по себе. Когда она уже была готова впасть в отчаяние, у самого уха внезапно раздался до боли знакомый хриплый голос. Сейчас в нём ещё слышалась сонливость, он был нечётким, едва различимым бормотанием:
— Я почувствовал… часть моей демонической энергии, которую у меня отняли… она здесь?
В этот миг голос Жи Яня был для неё подобен солнечному свету, внезапно прорезавшему ночную тьму. Лифэй едва не расплакалась:
— Жи Янь! Здесь та самая запретная зона, куда ты так хотел попасть! Этот суаньни… те люди… я…
Она говорила сбивчиво, совершенно не зная, как описать ему ситуацию. Жи Янь, видимо, из-за того, что ещё не совсем проснулся, не мог принять облик маленькой белой лисицы. Он помолчал мгновение и вдруг произнёс:
— На спине этого чудовища суаньни запечатана моя демоническая энергия? Дура! Ты и вправду решила прыгнуть вниз?!
Рассказывать обо всём было слишком долго, поэтому Лифэй пришлось кратко изложить суть дела. Голос Жи Яня звучал очень слабо, возможно, оттого, что он ещё не оправился ото сна. Он холодно усмехнулся:
— Количество запечатанной здесь демонической энергии весьма внушительно. Хм… Раньше я лишь чувствовал что-то знакомое на дне ущелья, полагая, что здесь скрыта часть сил, но и подумать не мог… Дай-ка вспомнить, это случилось около сотни лет назад. В то время те несколько практиков действительно обладали поразительным талантом и исключительным мастерством. Даже когда я ещё не столкнулся с Годом Бедствий, они казались мне опасными противниками, и мне пришлось бросить часть энергии, чтобы сбежать. Получается, те люди были основателями этой академии? Запечатать мою демоническую энергию на спине такого низшего существа, как суаньни! Поистине смехотворно!
Лифэй с трудом повернула голову в другую сторону:
— Послушай, этот суаньни придавил меня и не даёт шевелиться. Что мне делать?
Жи Янь усмехнулся:
— Ты ему очень нравишься. И не мудрено. Псть моя демоническая энергия и запечатана, часть её неизбежно просачивается наружу. Из-за этого он постоянно пребывает в ярости и тревоге. Но когда ты рядом, эта энергия поглощается и очищается твоим присутствием. Как же он может позволить тебе уйти!
Лифэй пришла в ужас:
— Значит, я не смогу выбраться?!
Он снова надолго замолчал и лишь спустя долгое время заговорил:
— Если бы ты смогла разрушить эту печать… нет, забудь. Не беспокойся, вы не пробудете здесь долго. Сверху обязательно придут на помощь. Раз кто-то смог вырастить этого суаньни, значит, у них есть способ его обуздать.
Лифэй почувствовала, что в его голосе впервые проскользнула нерешительность, смешанная с горечью сожаления. Она невольно вспомнила, как он несколько раз подбивал её спрыгнуть вниз. Здесь запечатана его демоническая энергия, причём в огромном количестве. Она была совсем рядом, но он не мог её забрать. Его досаду и обиду было легко представить. Этот когда-то повелевавший ветрами и облаками тысячелетний Жи Янь-Цзювэй Линху столкнулся с Годом Бедствий, лишился сил и теперь был вынужден влачить жалкое существование в теле маленькой гунян, приходя в сознание лишь на краткий миг раз в десять дней. Насколько же это мучительно.
— Жи Янь, — внезапно заговорила она. — Я готова разрушить эту печать. Скажи мне, как… И ещё, помоги придумать, как заставить этого суаньни отпустить меня.
Жи Янь помолчал, а затем произнёс:
— На этот раз всё иначе. Если запечатанная энергия исчезнет, тебе не избежать наказания. Я советую тебе ничего не трогать.
— Но ведь никто не узнает об этом, кроме суаньни?
— Дура, — холодно усмехнулся Жи Янь. — Ты думаешь, эта печать — одна из тех бумажек, что расклеивают снаружи? Как только твои пальцы коснутся её, тот, кто наложил печать, мгновенно узнает, чьих это рук дело. Если хочешь умереть — попробуй прикоснуться!
— Но как же ты? — беспомощно спросила она.
Его тон мгновенно стал грубым:
— Ты, дура, сама едва держишься, а ещё печёшься обо мне! Кто просил тебя прыгать сюда без надобности?! То, что принадлежит мне, Жи Яню, даже если оно попало в чужие руки, я когда-нибудь верну сам! С чего это такая никчёмная девчонка решила вмешаться!
Лифэй опешила от его внезапной вспышки гнева. Ведь это он сам раньше постоянно твердил: «прыгай, прыгай». А теперь выходит, что она прыгнула самовольно? Размышляя об этом, она вдруг нашла ситуацию забавной и не удержалась от смешка.
Жи Янь пришёл в ещё большую ярость:
— Чему ты смеёшься!
— Да так, ничему, — Лифэй постаралась устроиться поудобнее. — Подожди ещё несколько лет, Жи Янь. Когда я стану сильнее, настолько, что смогу разрушить печать незаметно для всех, я обязательно вернусь сюда.
— Кто просит тебя возвращаться!
— Какой же ты несносный. Неужели ты умрёшь, если скажешь «спасибо»?
— Спасибо твоему глупому лицу!
— Тогда я сама скажу «спасибо». Ты ради моей защиты готов отказаться от того, что можно получить, лишь плюнув на ладони… Я так тронута…
— Тьфу! Не желаю слушать эти сладкие речи! Замолчи!
— Вместо того чтобы злиться от смущения, лучше помоги мне придумать, как заставить этого суаньни отпустить меня.
— Кто это тут злится от смущения! Ты… постой, что это у тебя за пазухой? Запах какой-то знакомый.
Лифэй с трудом пошевелилась. Что-то твёрдое под одеждой больно давило на тело. Вспомнив, она сказала:
— О, кажется, это плоды, которые дали мне те оборотни. Сказали, если съесть их, любые раны заживут. Жаль, что я не могу пошевелиться, иначе накормила бы ими ребят, и тогда мы, возможно, смогли бы сбежать.
Жи Янь произнёс:
— Здешние демоны умеют заискивать и строить из себя пай-мальчиков. Они отдали тебе Яочжуго1, лишь бы ты поскорее убралась!
Яочжуго
— Яочжуго? — пробормотала Лифэй незнакомое название. — Так они кормили и поили меня только для того, чтобы я ушла? Что это значит?
— Глупая! Твоё присутствие здесь блокирует и очищает миазмы и демоническую энергию. У этих тварей не будет прогресса в совершенствовании, пока ты здесь! Если бы они не молили тебя уйти, то наверняка попытались бы убить!
Лифэй удивилась:
— Я блокирую и очищаю демоническую энергию? Как же тогда ты можешь прятаться во мне?
Жи Янь потерял терпение:
— Как эти низшие демоны могут сравниться со мной! Ты задаёшь слишком много вопросов, как же надоело! Если хочешь уйти — выброси один плод Яочжуго подальше!
Лифэй всё же пришлось спросить:
— А плод Яочжуго... что это такое?
Жи Янь в гневе воскликнул:
— Ты, дура, почему вечно задаёшь столько вопросов! Раздражаешь до смерти! Какая тебе разница, что это за штука! Всё равно, если съесть, не умрёшь! Хм, те несколько идиотов, что валяются без сознания, их ведь оглушило рыком золотого суаньни? Даже с одним золотым суаньни не совладали, да ещё и все получили тяжёлые раны, что за ничтожества! Найди время, скорми им плоды, а потом поскорее выбирайтесь наверх! Глаза бы мои вас не видели!
Мо Яньфань и остальные вовсе не были бессмертными с глубоким уровнем самосовершенствования, а в лучшем случае элитными учениками. Им ещё далеко до обретения бессмертия. Жи Янь судил людей по своим меркам, поэтому для него все они, естественно, были дураками.
Лифэй покачала головой и продолжила мучительно пытаться пошевелить руками и ногами под лапами золотого суаньни. Достать из-за пазухи демонический алый плод было труднее, чем подняться на небо. Внезапно она что-то вспомнила и сказала:
— Жи Янь, та женщина только что назвала тебя Цзювэй Линху. Я впервые слышу, чтобы тебя так называли.
Жи Янь равнодушно ответил:
— Мало видел — многому удивляешься! Эти из горной школы даже суаньни считают духовным зверем! Ещё и приручили демоницу-ящерицу, чтобы она им еду готовила! Смехота! Та девчонка из Собрания Десяти Тысяч Бессмертных наконец-то раскрыла себя? Будучи ученицей морской школы, якшаться с людьми из горной школы — истинная бессмыслица!
Сказав это, он, казалось, устал до предела, и его голос стал призрачным:
— Пробуждение от сна нанесло мне урон, в этот раз придётся проспать несколько дней. Я ухожу, а когда проснусь, расскажешь мне обо всём, что сегодня случилось.
Не успел он договорить, как голос его растаял без следа.
Он всегда так внезапно появлялся и исчезал. Неизвестно, когда он сможет бодрствовать постоянно. Лифэй вздохнула и продолжила шарить у себя за пазухой. Кончики пальцев почти коснулись демонического алого плода, но он был слишком скользким, и вытащить его было крайне трудно. От волнения её лоб покрылся испариной.
Вдруг сзади послышались торопливые шаги. Кто-то идёт?! Лифэй, словно получив великое помилование, изо всех сил задрала голову. Это были Ху Цзяпин и женщина в чёрной вуали. Увидев лежащих повсюду людей без чувств, они оба изменились в лице, а когда Ху Цзяпин заметил Лифэй, придавленную золотым суаньни, он и вовсе позеленел от ужаса.
— Девочка! — его голос слегка дрожал. — Ты как? Не двигайся! Я сейчас тебя спасу!
Лифэй ответила:
— Со мной всё в порядке... сяньшэн, этот золотой суаньни очень силён, вам с ним не справиться! Сначала спасите остальных!
— А-Му, оттащи сначала остальных подальше, — вполголоса распорядился Ху Цзяпин, пристально глядя на дремлющего золотого суаньни. Казалось, из-за того что зверь придавил Лифэй, ему не было дела до двух внезапно появившихся незнакомцев. — Неудивительно, что перед спуском Цзоцю-сяньшэн дал мне талисман, оказывается, он предназначался для этого случая.
С этими словами он достал из рукава совершенно чёрный листок талисмана, сплошь покрытый кроваво-красными письменами заклятий, что сильно отличало его от обычных магических печатей.
- Яочжуго (妖朱果, yāozhūguǒ) — демонический алый плод. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
