Как только талисман был извлечён, золотой суаньни тут же отреагировал. Он настороженно уставился на листок бумаги, а из его пасти вырвалось глухое недовольное рычание.
— Не зли его! — вскрикнула Лифэй. — От одного его рыка мы все чуть не погибли!
Женщина в чёрной вуали переместила всех к дверям и, вернувшись, тихо промолвила:
— Золотой суаньни владеет рыком суаньни, от которого невозможно защититься. Перед ним бессильны даже обычные бессмертные. Молодой господин Пин, не будьте безрассудны.
Ху Цзяпин словно и не слышал её. Он легонько подбросил талисман вверх. Странно, но хотя в запретных землях никакие заклинания не действовали, этот листок бумаги сам взмыл в воздух и медленно поплыл в сторону золотого суаньни.
Зверь замер, почуяв серьёзную угрозу. Он резко вскочил и широко разинул кровавую пасть. Раздался ещё один сокрушительный рык, сотрясший небо и землю. К счастью, зверь поднялся, и Лифэй удалось выскользнуть из ловушки. Она снова едва не оглохла от грохота и поспешно закрыла лицо руками. Однако этот ужасающий рев будто натолкнулся на невидимую преграду и не задел Ху Цзяпина и остальных. Талисман поглотил весь рык суаньни без остатка и продолжал неспешно парить к нему.
В глазах золотого суаньни промелькнул страх, и он отступил на несколько шагов. Ху Цзяпин, проявив чудеса ловкости, подхватил Лифэй и бросился бежать. Это действие окончательно разъярило зверя: забыв о талисмане, он с яростным ревом кинулся в погоню. Его огромное тело позволяло ему покрывать огромные расстояния за пару шагов, и вскоре он настиг Ху Цзяпина, занося над его головой когтистую лапу.
Ху Цзяпин двигался проворнее обезьяны. Увернувшись кувырком, он на бегу выкрикнул:
— А-Му!
Тело женщины в чёрной вуали внезапно обратилось в поток чёрного дыма. Когда дым мгновенно рассеялся, в воздухе возник тонкий чёрный меч. Ху Цзяпин подпрыгнул, перехватил его ладонью и выхватил из ножен. Сверкнул холодный блеск. Клинок меча оказался таким же угольно-чёрным, как и ножны, но само оружие было нецелым — кончик лезвия был отломан. Так, значит, тот Лифэн, о котором они говорили в тот день, и был этим мечом? Получается, под словами «сломать Лифэн [«отточенное лезвие»] имелось в виду, что меч был переломлен.
Даже сломанный драгоценный меч, в котором обитал дух оружия, разительно отличался от обычного клинка. Стоило Лифэну выйти из ножен, как раздался приглушённый драконий клич, и густая тягучая демоническая аура вместе с миазмами расступилась перед ударом. Ху Цзяпин уклонился от второго выпада золотого суаньни и молниеносно полоснул мечом по его ноге. В мгновение ока брызнула кровь. Лифэн с лёгкостью прорезал шкуру зверя.
Золотой суаньни взвыл от боли. В его арсенале было всего два приёма: рык и удар когтями. Оба оказались бесполезны, и теперь, когда его плоть была изранена, он наконец испугался. С тихим рычанием он попятился назад, но его золотистые глаза всё ещё тоскливо и жалобно следили за Лифэй.
Жи Янь говорил, что из-за просачивающейся ауры запечатанного на его спине Цзювэй Линху суаньни пребывает в вечном беспокойстве и ярости, поэтому он и хотел оставить Лифэй у себя. Если подумать, он и вправду был достоин сострадания. Лифэй хотела достать для него один плод яочжу, но рука соскользнула, и большая часть фруктов из её объятий рассыпалась по земле. Десяток плодов докатился до лап золотого суаньни. Он опустил голову, принюхался и снова тихо зарычал. Трудно было понять, рад он или разгневан, но его шаги замедлились.
Лифэн снова обратился в чёрный дым, и мгновение спустя вновь появилась женщина в чёрной вуали. Вдвоём они на одном дыхании покинули запретные земли, где были заточены демоны. Оказавшись за каменными воротами, Ху Цзяпин наконец облегчённо выдохнул.
— Как закрыть эти двери? — спросил он.
А-Му прыгнула в яму в конце ответвления тоннеля. Неизвестно, что она сделала, но каменные ворота бесшумно сомкнулись, а саму женщину поднял наверх небольшой каменный помост. Оказалось, в той яме находилась платформа: одно нажатие на механизм заставляло её опуститься, другое — подняться.
Ху Цзяпин осмотрел раны товарищей. Сложнее всего пришлось Цзи Тунчжоу: сначала заражение миазмами, затем удар рыка суаньни. Бедный юноша был мертвенно-бледен, а его дыхание стало прерывистым и слабым. Ху Цзяпин немедленно вложил ему в рот лечебную пилюлю и со вздохом покачал головой:
— Ну и занесло же вас. Куда угодно могли убежать, но зачем же было соваться в запретные земли?
После всех перенесённых потрясений, оказавшись в безопасности, Лифэй почувствовала, как во всём теле разлилась свинцовая слабость. У неё не было сил вымолвить ни слова; она опустилась на землю и впала в забытье, граничащее со сном.
А-Му взвалила на спину А-Цзяо, а Лифэй осторожно подхватила на руки.
— Поговорим наверху, — тихо сказала она. — Здесь нельзя долго оставаться.
Ху Цзяпин, заметив у неё на спине красавицу в фиолетовом, усмехнулся:
— О, так это и есть фальшивая Линь Ю? Надо же, какая красавица! Неудивительно, что братец Мо потерял от неё голову!
А-Му холодно взглянула на него, и он тут же принял серьёзный вид:
— Ты права, поспешим наверх!
В запретных землях нельзя было управлять мечом, но, спускаясь, Ху Цзяпин уже закрепил верёвки на всех четырёх склонах. Следуя по оставленным в лесу меткам, они быстро нашли свисающие канаты. Спустя долгое время подъёма плотные миазмы начали редеть. Ху Цзяпин впустил духовную энергию в тело, под его ногами возникло небольшое белое облако, и они со скоростью ветра вернулись в Академию Чуфэн.
Когда Лифэй пришла в себя, ей было тепло, а кости казались лёгкими и мягкими. Она медленно открыла глаза и увидела незнакомый потолок — это была не её комната Цяньсян. Неподалёку слышались приглушённые голоса, но сознание ещё было затуманено, и она не могла разобрать слов.
Повернув голову, она обнаружила, что лежит на узкой кровати. Комната была просторной, и в ней стояло много коек. С первого взгляда Лифэй увидела лежащую напротив Байли Чанъюэ. Всё её тело было окутано ледяно-голубой лечебной сетью, на одежде виднелись огромные пятна засохшей крови, а сама она всё ещё была без сознания.
«Чанъюэ?» — Лифэй замерла, а затем встрепенулась, и остатки сна мгновенно улетучились. Она вернулась в академию? Всё ли в порядке? Лифэй резко села и увидела, что другие кровати тоже заняты. Цзи Тунчжоу и Лэй Сююань были скрыты такими же голубыми сетями. Кроме неё, никто ещё не очнулся.
Её кровать стояла у окна, и голоса снаружи продолжали звучать:
— …Академия не является обособленным бессмертным орденом, и учителя здесь — выдающиеся ученики, приглашённые из разных школ. А-Цзяо-гунян, тот факт, что Линь Ю-сяньшэн скрывала вас, не даёт мне права оправдывать её действия даже перед самим собой. Линь Ю-сяньшэн принадлежит к Обители Огненного Лотоса, и если об этом станет известно, между фракциями Гор и Морей снова возникнут трения.
Раздался кокетливый и звонкий голос А-Цзяо:
— Я же не причинила ей вреда! К тому же, все эти месяцы я её хорошо кормила и содержала в прекрасных условиях. Вы, люди из горных фракций, такие мелочные, просто жуть!
Цзоцю-сяньшэн мягко возразил:
— Гунян, вы ошибаетесь. Тайное похищение и удержание человека без всякой причины — разве это не вызов? Более того, вы принадлежите к морским фракциям и занимаете особое положение. Неужели вы не задумываетесь о последствиях, прежде чем что-то предпринять?
— И что теперь делать? — заволновалась А-Цзяо. — Если я извинюсь перед ними, этого хватит? Это была лишь моя прихоть, она не имеет отношения ни к Горным, ни к Морским фракциям! Я сейчас же отпущу Линь Ю!
В разговор вмешался Мо Яньфань:
— Цзоцю-сяньшэн, это действительно вина А-Цзяо, но произошло всё из-за меня. Я готов вместе с А-Цзяо-гунян принести извинения наставникам из Обители Огненного Лотоса и понести любое наказание.
Цзоцю-сяньшэн рассмеялся:
— Мо-шаося, вы принадлежите к Синчжэн Гуань. Если вы и А-Цзяо-гунян во всеуслышание пойдёте извиняться перед Обителью Огненного Лотоса, что подумают о вашей школе? Молодые люди, действовать на одном лишь пылу и порыве — значит поступать неосмотрительно.
Спустя мгновение он добавил:
— Что касается того, что А-Цзяо-гунян использовала искусство кошмаров духа знаков, принадлежащее Синчжэн Гуань, чтобы навредить ученикам академии…
Не дав ему закончить, Мо Яньфань горячо воскликнул:
— Цзоцю-сяньшэн, я готов поручиться собственной жизнью, что это сделала не А-Цзяо!
Цзоцю-сяньшэн снова улыбнулся и сказал:
— Я же говорил, что вы импульсивны, но вы не слушали. А-Цзяо-гунян использовала технику кошмаров знаков духа Синчжэн Гуань, чтобы вредить людям, и была ранена Чжэнь Юньцзы-сяньшэн из Синчжэн Гуань. Сейчас она сбежала в неизвестном направлении. Академия не знает ни её происхождения, ни имени, известно лишь то, что она точно не принадлежит к Синчжэн Гуань. Мо-шаося преследовал её, дабы очистить имя своей школы, и хотя не смог поймать яонюй, случайно спас Линь Ю-сяньшэн. Обитель Огненного Лотоса теперь в долгу перед Синчжэн Гуань — это первая радость. Школе Шаньхай нет нужды в раздорах — это вторая радость. С Синчжэн Гуань сняты все подозрения — это третья радость; вы двое глубоко любите друг друга и впредь можете не бояться — это четвёртая радость. В двери стучатся четыре радостных события, а вы всё ещё смотрите друг на друга так, словно ваше горе велико, а вражда глубока?
— Цзоцю-сяньшэн… — голос Мо Яньфаня слегка дрожал. Он явно осознал всю значимость этого соглашения. Академия была готова сохранить это дело в тайне, чтобы уберечь статус А-Цзяо в школе Хайпай, тем самым оказав огромную услугу Синчжэн Гуань и Восточному собранию десяти тысяч бессмертных. Любые слова благодарности сейчас были излишни. Он лишь низко склонил голову, чувствуя глубочайшее почтение и признательность к основателю Академии.
А-Цзяо тихо произнесла:
— Цзоцю-сяньшэн, вашу доброту я буду помнить всю жизнь. Когда вернусь, я обязательно скажу а-де, чтобы в этом году на Собрании десяти тысяч бессмертных они тоже приняли участие в отборе новых учеников Академии.
Цзоцю-сяньшэн невольно рассмеялся:
— Если люди из Хайпай захотят прийти, Академия, разумеется, будет только рада. Но методы совершенствования в Школе Шаньхай у всех разные, возможно, вы и не посмотрите на младших учеников нашей Академии.
Они ещё немного поговорили о пустяках, после чего Мо Яньфань увёл А-Цзяо из Академии на поиски Линь Ю. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Внезапно дверь открылась, и вошёл Цзоцю-сяньшэн, который до этого был в переднем зале. Увидев его, Лифэй почувствовала неловкость: она то и дело невольно подслушивала чужие разговоры, хотя совсем не делала этого специально.
К счастью, Цзоцю-сяньшэн не обратил на это внимания. Сначала он осмотрел раны остальных детей, а затем придвинул стул и сел напротив Лифэй, мягко спросив:
— Как ты себя чувствуешь?
Она покачала головой:
— Со мной всё в порядке, всё время было хорошо.
Он произнёс:
— У этих двоих детей заметны следы поражения миазмами, к тому же их внутренние травмы крайне тяжелы. Мо-шаося и Цзяпин только что рассказали мне о том, что произошло. То, что вы провалились на запретные земли, — упущение Академии, поэтому Академия не будет преследовать вас за проникновение на запечатанную запретную территорию.
Лифэй кивнула и промолчала.
Цзоцю-сяньшэн мягко посмотрел на неё и добавил:
— У тебя и впрямь всё в порядке. Когда тебя подняли наверх, ты хоть и спала, но ни один волос не пострадал, чем до смерти напугала Цзяпина. Он сказал, что тебя придавил золотой суаньни, и он подумал, что ты лишишься рук или ног.
Лифэй тихо кашлянула и пробормотала:
— Это сяньшэны подоспели вовремя, а в тот момент я… тоже не на шутку испугалась.
— Природа твоего тела весьма необычна, — Цзоцю-сяньшэн с улыбкой смотрел на неё. — Должно быть, именно по этой причине Дун Ян-сяньшэн отправил тебя на вступительные испытания в Академию. Твоё тело не подпускает к себе зло и нечисть, густые миазмы запретных земель не смогли приблизиться к тебе и даже были в значительной степени очищены тобой. Рык суаньни тоже не смог тебе навредить. А ещё вот это…
Он достал из рукава два сморщенных пурпурно-чёрных плода. Лифэй подсознательно похлопала по груди, но в кармане было пусто — яочжуго исчезли. Раньше те демоны дали ей больше десятка яочжуго, но позже она случайно обронила большую часть у ног золотого суаньни, а оставшиеся два, оказывается, так сморщились и выглядели теперь несъедобными.
— Ты знаешь, что это такое? — мягко спросил Цзоцю-сяньшэн.
Она знала, что это называется яочжуго, но сейчас могла лишь притвориться несведущей и покачать головой:
— Не знаю… Но Цзи Тунчжоу съел один, и его перелом зажил.
Цзоцю-сяньшэн сказал:
— Эта вещь называется плодом Чжу. Для простых смертных, а также для людей и демонов с невысоким уровнем совершенствования он обладает чудесным свойством: на белых костях вырастает плоть и возвращает к жизни умирающего. Плоды Чжу не считаются большой редкостью, сложность лишь в том, что они растут в местах, где духовная энергия или миазмы крайне концентрированы. В Академии, несмотря на обилие духовной энергии, они не растут, и вот видишь — стоит плоду оказаться наверху, как он тут же сморщился. Если он растёт в месте, изобилующем духовной энергией, его называют сяньчжуго; если же он растёт там, где густы миазмы, его называют яочжуго. Хотя названия разные, их действие ничем не отличается. Ха-ха, ты выглядишь такой удивлённой. Неужели ты думаешь: как в такой грязи, как миазмы, может зародиться нечто духовное? На самом деле «духовная энергия» и «миазмы» — лишь названия, которые используем мы, практикующие. Духовная энергия порождает бессмертные техники, а энергия демонов превращается в миазмы. Небо и Земля разделены на Инь и Ян, эти две силы отталкиваются, но не могут существовать врозь. Между Инь и Ян должно сохраняться равновесие, совсем как между сяньжэнями и демонами: они грабят друг друга, отвергают друг друга, но в конечном итоге зависят друг от друга. Это яочжуго, их могут собирать только демоны. Должно быть, их дали тебе демонические существа из запретных земель?
Лифэй пришла в ужас, её ладони мгновенно стали влажными от пота. Откуда он узнал?! Что он сделает с ней, узнав эти секреты?!
Цзоцю-сяньшэн мягко проговорил:
— Не бойся, причины этого нетрудно угадать. Природа твоего тела особенная, ты преграждаешь путь миазмам и очищаешь их, что является огромной угрозой для демонических существ на запретных землях. Они боятся тебя и, конечно, поднесли самое ценное, что у них было, лишь бы ты ушла. Такова логика демонов, нам, людям, её не понять. Жаль только, что яочжуго вянут и сохнут, стоит им покинуть миазмы. Они стали такими и больше не годны в пищу, остаётся только выбросить.
Лифэй всё ещё не могла прийти в себя. Она крепко обхватила колени. Перед этим старым бессмертным она чувствовала себя так, словно её тайны, подобно снегу на солнце, постепенно выкапывают и рассматривают насквозь. Если бы он ещё и обнаружил, что Жи Янь находится в её теле, что бы тогда случилось? В запретных землях до сих пор запечатана демоническая энергия Жи Яня, и если они узнают, то обязательно отберут его!
Всё это время Жи Янь защищал её и давал советы, она не могла позволить ему попасть в руки этих сяньжэней, она должна была его защитить.
Заметив, как она напряжена, Цзоцю-сяньшэн продолжил:
— Кое-что я хотел сказать тебе ещё при нашей первой встрече. Ты сама знаешь об этом? Твоё особенное тело — вещь куда более ценная, чем духовный корень чистой стихии земли, но именно из-за своей редкости оно легко может навлечь беду. Хоть ты и мала годами, но очень рассудительна и не стала трубить о своей особенности на каждом шагу. Знай: простолюдин не виноват, но обладание яшмой — само по себе преступление. Слишком ценная вещь, которой владеет слабый, часто приносит лишь великие бедствия. Цзян Лифэй, я надеюсь, что с сегодняшнего дня ты никому не расскажешь о своём особенном теле. Когда наступит день и ты достаточно вырастешь, чтобы суметь защитить себя, тогда эта тайна сможет перестать быть тайной. А пока — ни слова.
Это… он предостерегает и даёт ей совет? Лифэй невольно подняла голову. Смеющиеся глаза Цзоцю-сяньшэна прятались за белоснежными бровями и бородой, он выглядел таким добрым и мудрым, что напомнил ей учителя. Впервые кто-то так искренне наставлял её по поводу её тела. Она понимала, что он заботится о ней, и почувствовала, как в груди разливается тепло, после чего изо всех сил кивнула.
— Итак, с сегодняшнего дня ученица Цзян Лифэй, обладающая чистой стихией земли… Поскольку сяньшэн, в прошлый раз проверявший свойства духовного корня, оказался самозванцем, результаты того испытания нельзя считать достоверными.
Он достал из рукава бусину размером с куриное яйцо. Внутри бусины поверхность воды была испещрена следами дождя, и лишь на самом дне виднелось немного жёлтой земли.
Цзоцю-сяньшэн прищурился и улыбнулся, даже с некоторой игривостью:
— Теперь, когда я лично провёл испытание, я обнаружил, что у тебя духовный корень с основой воды и вкраплениями земли. Это тоже считается редкостью.
«Он это…»
Лифэй на мгновение замерла, но внезапно до неё дошло. Духовный корень чистой стихии земли был слишком ослепителен, слишком много взглядов было приковано к ней одной, и в такой ситуации кто-нибудь неизбежно заметил бы её особенное тело. Теперь Цзоцю-сяньшэн объявил во всеуслышание, что тест был ошибочным, чтобы отвлечь внимание окружающих и сделать её менее заметной. Так было гораздо безопаснее.
Чувство благодарности в душе Лифэй невозможно было передать словами, её глаза постепенно покраснели. Цзоцю-сяньшэн вдруг вынул из-за пазухи связку бусин размером с пулю — это были благовонные бусины Бисе, которые дал ей Дун Ян-чжэньжэнь. Ранее на запретных землях из-за слишком сильных миазмов они треснули и потеряли силу, но Цзоцю-сяньшэн каким-то образом восстановил их. Теперь чистая духовная энергия снова наполнила их, став даже сильнее, чем прежде.
Бусины Бисе
Он надел бусины Бисе на запястье Лифэй и сказал:
— Если потом кто-нибудь спросит, говори, что это всё благодаря бусинам Бисе. Полагаю, Дун Ян-чжэньжэнь изначально планировал то же самое, когда дарил их тебе.
Лифэй коснулась бусины, и её слёзы, не оправдывающие ожиданий, потекли из глаз. Она поспешно смахнула их и тихо произнесла:
— Спасибо вам...
Цзоцю-сяньшэн слегка улыбнулся:
— Раз ты уже выздоровела, возвращайся в свою комнату. Эти трое детей, боюсь, поправятся лишь завтра утром, так что не стоит беспокоиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
