— Цзоцю-сяньшэн, подтверждено ли, что на ребёнка наложено великое заклинание слов Тяньинь из Синчжэн Гуань? — спросил в главном зале академии старец с седыми волосами и бородой.
В главном зале Академии Чуфэн сейчас редко в полном составе собрались основатели. Поскольку дело касалось столь именитой и великой школы, как Синчжэн Гуань, все были крайне осторожны.
Цзоцю-сяньшэн спокойно ответил:
— Печать заклинания слов я уже удалил. Судя по вложенной в неё силе, это дело рук бессмертного уровня старейшины.
Другой мужчина с необычайно молодым лицом задумчиво произнёс:
— Если так, то это действительно работа Чжэнь Юньцзы. Рассказал ли что-нибудь тот ребёнок?
Цзоцю-сяньшэн тихо вздохнул:
— Этот ребёнок очень вынослив и умен. Полагаю, в глубине души он всё знает, просто не желает говорить. Должно быть, он понимает, что слова здесь не помогут.
— Вряд ли это борьба между школами. Чжэнь Юньцзы уже более пятидесяти лет топчется на пороге прорыва, вряд ли у него есть силы затевать раздоры. Скорее всего, это личная вражда. Если мы вмешаемся, это может вызвать потрясения между школами. Пока оставим это дело, хотя детей и жаль, — старец с седыми волосами и бородой покачал головой.
— В твоём вчерашнем послании упоминалось Собрание десяти тысяч бессмертных в Восточном море. Что это значит? — спросил ещё один основатель. — Хотя между горными и морскими школами нет вражды, обычно колодезная вода не тревожит речную. Ты оказал услугу Собранию десяти тысяч бессмертных, имеешь ли ты какой-то расчёт в сердце?
Цзоцю-сяньшэн улыбнулся:
— Раз в пятьсот лет случается Морское падение. В прошлом и морские, и горные школы из-за него теряли много изначальной энергии. Теперь Морское падение приближается, так почему бы горным и морским школам не объединиться для противостояния? Хотя методы совершенствования у двух течений различаются, это не значит, что у них совсем нет возможности для взаимодействия.
Мужчина с молодым лицом изумлённо произнёс:
— Это дело слишком масштабное. Бессмертных семей различных направлений гор и морей бесчисленное множество, как звёзд в небе. Как может академия в одиночку способствовать этому?
— Всему нужно начало, всегда нужна пара рук, которые бы мягко подтолкнули, а за дальнейшим развитием никто не властен. Остаётся только наблюдать за волей небес. Почему бы академии не стать теми руками?
Присутствующие надолго погрузились в раздумья. Наконец один произнёс:
— Сначала посмотрим на отбор новых учеников в этом году. Если Собрание десяти тысяч бессмертных примет этот жест доброй воли, они обязательно как-то проявят себя. Мы будем ждать перемен.
Ещё один вздохнул:
— Морское падение раз в пятьсот лет — истинное бедствие. В прошлом великие бессмертные семьи одна за другой посылали людей разведать обстановку за морем, но прошло столько лет, а вестей так и нет.
Цзоцю-сяньшэн тоже вздохнул:
— Что ж, лишние разговоры ни к чему, на этом закончим. Сеть духовной энергии академии будет готова через два дня, поэтому прошу ещё двоих основателей остаться здесь на всякий случай. Завтра в академию придёт новый учитель, и я распоряжусь о дальнейшем обучении.
Сеть духовной энергии Академии Чуфэн устанавливали целых три дня. Ученикам по этому случаю дали три дня отдыха. С самого прибытия в академию у них ещё не было столько свободного времени. Хотя каждый продолжал заниматься самостоятельно, неизбежно все стали чуть более расслабленными, чем прежде.
Последствия падения с мечей постепенно сгладились. Академия снова выдала ученикам каменные мечи. Каналы духовной энергии внутри клинков были проверены тремя основателями академии, и только после подтверждения их полной надёжности мечи раздали каждому лично.
Стало известно, что Мо Яньфань спас Линь Ю и вернул её в Обитель Огненного Лотоса. Неизвестно, какие способы использовала А Цзяо, чтобы спрятать её, но в итоге девушку нашли в гостинице одного очень процветающего большого города. Всё было так, как и говорила А Цзяо: Линь Ю жила в достатке, хорошо питалась и даже округлилась. К тому же она совершенно не помнила о том, что должна была стать учителем в академии, не знала, почему так долго пробыла в гостинице, и не помнила, кто её туда привёз.
Учитывая, что Линь Ю была цела и невредима и даже прибавила в весе, а академия не могла предоставить улик против злоумышленника, Обители Огненного Лотоса пришлось превратить большое дело в малое, а малое — в ничто, и неохотно закрыть этот вопрос.
Только вот Линь Ю больше не могла быть учителем. На этот раз для преподавания техник стихии воды пригласили другую ученицу из Обители Огненного Лотоса. Она была мягкой в речах и застенчивой по характеру — полная противоположность той фальшивой Линь Ю.
После трёхдневного перерыва занятия наконец возобновились. Ху Цзяпин, листая список учеников, произнёс:
— Прошлый учитель Линь Ю была самозванкой, поэтому результаты теста на свойства духовного корня аннулированы. Сейчас мы проведём его заново. У двух учеников свойства изменились. К сожалению, тот единичный духовный корень стихии земли был иллюзией, всем стоит об этом забыть.
Стоявшие сзади Ло Чэнцзи и Мяо Ланьсинь разочарованно покачали головами. А они-то думали, что появился редчайший за тысячу лет единичный корень стихии земли, а оказалось — ошибка. Фальшивая Линь Ю действительно принесла немало вреда.
Ху Цзяпин продолжил:
— За исключением стихии воды, основы техник металла, огня, земли и дерева уже изучены. Сегодня мы заново сформируем группы. Впредь в каждой будет по четыре человека, за каждой группой будет закреплён учитель для целенаправленного обучения. Через два месяца, когда изучение техник воды закончится, пройдёт экзамен по основам пяти стихий. Чтобы избежать мороки с повторным распределением и сэкономить мои силы, вам, мелюзга, лучше всем сдать этот тест. Тех, кто не сдаст, выгонять не станут. Я лично сброшу вас отсюда вниз.
Нынешнее перераспределение сильно отличалось от того случайного деления на тройки по жилым дворам. Помимо сочетания пяти стихий, учитывались и способности каждого. Например, слишком слабого нельзя было ставить в группу к слишком сильным, иначе обеим сторонам пришлось бы нелегко. Когда закончили подбирать четвёрки по способностям и стихиям, Лифэй снова оказалась вместе с Цзи Тунчжоу и Лэй Сююанем. Разница была лишь в том, что теперь к ним добавилась Байли Гэлинь.
Среди них четверых у Цзи Тунчжоу была чистая стихия огня, у Лэй Сююаня — чистый металл, у Лифэй основной была вода и побочной — земля, а у Байли Гэлинь основной было дерево и побочной — вода. Так они как раз собрали все пять стихий.
Лифэй, услышав, что она в одной группе с Байли Гэлинь, невольно обрадовалась. Гэлинь же с улыбкой подбежала к ней, схватила за руку и принялась трясти, приговаривая:
— Как здорово, Лифэй! Мы наконец-то в одной группе! Я всегда этого хотела!
Она выглядела по-настоящему счастливой, на её лице не осталось и тени печали. Лифэй немного успокоилась. Ей нравилось видеть Гэлинь такой жизнерадостной. О чём бы та ни грустила раньше, Лифэй надеялась, что подруга сможет оставить эти тени в прошлом.
Подошли Е Е и Байли Чанъюэ. Е Е с улыбкой постучал Байли Гэлинь по голове и сказал:
— Ну вот, теперь ты в одной группе с Лифэй, смотри не мешай другим.
Байли Гэлинь скорчила ему гримасу и рассмеялась:
— Я знаю, что ты рад больше всех! Эта помеха в моём лице ушла, и ты сможешь побыть с сестрой наедине!
— Мала годами, да велика хитростью, — Е Е снова легонько стукнул её. Он собирался что-то добавить, но тут подошёл один ученик и, раскрасневшись, негромко сказал что-то Байли Гэлинь. Гэлинь тут же отозвалась: — Сестра, вы пока поболтайте, а мне пора бежать по делам!
Трое молча смотрели, как она, взяв того мальчика под руку, уходит прочь. Байли Чанъюэ задумчиво произнесла:
— С Гэлинь что-то не так. Когда она увидела этого мальчика, её сердце забилось очень громко.
Е Е хмыкнул и, взяв Чанъюэ за руку, безмятежно сказал:
— И для этой девчонки настал такой день. Действительно, мала годами, да велика хитростью.
Взгляд Байли Чанъюэ всё ещё выражал сомнение:
— Нет, я имела в виду… раньше такого не было.
Е Е улыбнулся:
— То, что у неё появляется больше друзей, — это хорошо. Не тревожься об этом так сильно.
Сказав это, он кивнул Лифэй и увёл Байли Чанъюэ. Лифэй так и не поняла, что значил их загадочный диалог. Она смотрела в спину Байли Гэлинь. Та стояла поодаль, о чём-то шепталась с мальчиком, то смеялась, то поджимала губы. Её лицо никогда ещё не было таким живым и выразительным. Недавние слёзы казались лишь сном.
Вскоре подошёл улыбающийся Ху Цзяпин. Он похлопал Лифэй по плечу и прошептал:
— Ну как, я поставил тебя со старыми знакомыми, рада? На этот раз ваша тройка ведь не будет капризничать?
Оказалось, он подстроил это намеренно. Лифэй почувствовала лёгкую беспомощность и в то же время ей стало смешно. Этот учитель всегда вёл себя несерьёзно.
— Учитель, спасибо, что спасли меня в запретных землях, — она вспомнила, что так и не поблагодарила его, и сейчас представился удобный случай.
Ху Цзяпин снова усмехнулся:
— Впредь вашу группу из четверых вести буду я, так что тяжёлые времена ещё впереди. Если кто-то из вас не будет усердно трудиться в самосовершенствовании, я сброшу вас вниз, и на этот раз спасать вас будет некому.
Лифэй, напротив, немного удивилась:
— Сяньшэн, чему вы будете нас учить?
Ху Цзяпин на мгновение замер:
— Я буду учить вас… ну, наставлять по каждому из пяти элементов в отдельности, а что?
Лифэй тихонько охнула, и на её лице невольно отразилось недоверие. Она-то полагала, что он умеет лишь управлять мечом да практиковать искусство печи и треножника, ведь прежде она не видела, чтобы он занимался чем-то иным.
Ху Цзяпин тут же почувствовал себя презираемым:
— Эй! Что это за выражение лица! Я, между прочим, личный ученик Гуан Вэй-чжэньжэня из Уюэтин! О чём ты там думаешь в своей маленькой голове? Ну же, не молчи!
Ничего не поделаешь, этот сяньшэн два месяца бил баклуши, и она вправду приравняла его по статусу к ящерице-оборотню, что готовила еду в северной харчевне.
— Ладно, шутки в сторону. — Ху Цзяпин пару раз кашлянул, потер нос и, немного поразмыслив, внезапно спросил: — Кстати, насчёт твоего учителя, можешь ли ты рассказать что-нибудь ещё?
При упоминании учителя Лифэй тут же разволновалась и поспешно спросила:
— Появились какие-то зацепки об учителе? Или о дашисюне?
— Нет, ничего подобного. — Ху Цзяпин поспешил это отрицать, и на его лице промелькнуло замешательство. — Просто сведений о твоём учителе слишком мало. Если расскажешь побольше, мне будет проще расспрашивать в Уюэтин.
В прошлый раз она и вправду выразилась слишком туманно, поэтому теперь Лифэй подробно поведала ему о том, как учитель её приютил. Учитель был неряшливым стариком, любил выпить и не выпускал из рук курительную трубку. Целыми днями он расплывался в улыбке, владел кое-какими обрывками фаншу и вечно таскал её за собой, занимаясь мошенничеством и выдавая себя за великого небожителя.
Пока она говорила, голос её внезапно дрогнул. Когда-то они с учителем были друг у друга единственной опорой, он был её единственным, неповторимым близким человеком.
Ху Цзяпин слушал заворожённо и долго молчал после того, как она закончила. Наконец он тихо, словно разговаривая сам с собой, произнёс:
— Десять лет назад… выловлена из реки…
Сказав это, он некоторое время пристально смотрел на Лифэй, а затем усмехнулся:
— Он вырастил тебя, потому что ты на него похожа?
Лифэй кивнула:
— Учитель говорил, что когда он только нашёл меня, черты лица ещё не оформились и ничего не было понятно. Но потом, когда я подросла, то стала всё больше походить на него. Он решил, что это, должно быть, судьба, и потому решил оставить меня у себя.
Ху Цзяпин снова погрузился в раздумья. Он молча смотрел на неё и бормотал:
— Похожа на него… лицом похожа на него… Вот оно что… Неудивительно, и впрямь похожа…
— Сяньшэн, вы что-то вспомнили? — с тревогой спросила Лифэй.
Ху Цзяпин на мгновение замолк, а затем тихо спросил:
— Об этом ты рассказывала кому-нибудь ещё, кроме меня?
Это… знающих людей было предостаточно… Лифэй и сама не могла сразу сосчитать, скольким это было известно.
Он продолжил:
— Все подробности твоего появления в семье я запомнил и постараюсь разузнать о них как можно скорее. И ещё… — он помедлил, но всё же добавил: — Не рассказывай об этом больше никому.
— Почему?
Ху Цзяпин спокойно ответил:
— Боюсь, твоего учителя преследовали враги, и он покинул тебя, чтобы не подвергать опасности. Если ты будешь на каждом шагу твердить о нём, и это услышит недоброжелатель, что ты будешь делать, если тебя схватят и используют для шантажа?
Об этом она и вправду не задумывалась! Лифэй вспомнила, что по пути сюда упоминала об учителе многим, и хотя её рассказы не были такими подробными, как сегодня, это всё равно было неосмотрительно. Она поспешно кивнула:
— Сяньшэн прав, я больше никогда не буду об этом говорить.
Он поднял руку и погладил её по голове, надолго оставив ладонь на её макушке. Почему-то Лифэй показалось, что на его лице промелькнула тень скорби, столь мимолётная, что это могло быть лишь видением.
— Не беспокойся. Раз уж твой дашисюн — ниспосланный небесами гений, он непременно сумеет защитить тебя.
Голос его звучал совсем тихо. Он быстро убрал руку с её головы, развернулся и ушёл.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
