Семья Цуй была не первым знатным родом, оказавшимся в подобном положении. С тех пор как император Чжэнъюань взошёл на престол, несколько великих семей уже рухнули с вершин власти. И они так и не смогли подняться.
Но никто не ожидал, что Цуй Цзиньчжи, казавшийся беспутным и легкомысленным, в одночасье изменится. Он с невероятной быстротой взял в свои руки всю семейную власть, тут же примкнул к тайцзы и своими силами удержал престиж семьи Цуй.
Среди всех знатных семей при дворе не было ни одной, в которой представители основной и побочных ветвей не служили бы чиновниками. Стоило выкрикнуть: «Сяо-дажэнь!» или «Чжэн-дажэнь!», как добрая половина присутствующих обернулась бы на зов. Но на оклик «Цуй-дажэнь» теперь отзывался один лишь Цуй Цзиньчжи.
Поклонившись Хуанхоу, Цуй Цзиньчжи удалился, но не спешил переодеваться. Он немного постоял в безлюдной беседке, наслаждаясь прохладой, как вдруг увидел тайцзы, идущего со стороны Императорского сада.
Тайцзы поспешно подошёл к нему и, не говоря ни слова, сразу дал волю гневу:
— Ступай и хорошенько вразуми Пинъян!
Цуй Цзиньчжи только сейчас перевёл дух. Видя, как тайцзы прямо с порога обрушивает на него свой гнев, он не рассердился.
Тайцзы всегда был таким: на людях он притворялся слишком добродетельным, поэтому наедине ему обязательно нужно было выплеснуть чувства. Цуй Цзиньчжи следовал за ним несколько лет и давно к этому привык.
Цуй Цзиньчжи спросил:
— Что случилось с Цюэ Ну? Неужели сегодня утром Бися позвал её к себе из-за…
— Именно! — перебил его тайцзы. — Ты знаешь, зачем Фухуан позвал Пинъян?
Тайцзы в раздражении сделал пару шагов.
— Он велел Пинъян одолжить провиант для второго! Хм, посмотри-ка, Фухуан и впрямь души не чает во втором! Сегодня он велит Пинъян одолжить второму зерно, а завтра, чего доброго, заставит меня освободить для него место в Дунгуне!
Сегодня тайцзы накопил в себе полный живот злости, которую некуда было выплеснуть. Он опасался срываться на Ли Шу, боясь, что она не примет его сторону в вопросе сбора зерна; на Аньлэ кричать тоже не стоило — её нрав был ещё круче, чем у него. И лишь встретив Цуй Цзиньчжи, он наконец излил весь этот полный живот огня.
Как бы он ни обращался с Цуй Цзиньчжи, тот ни за что не пойдёт против него. Тайцзы был в этом уверен.
Цуй Цзиньчжи огляделся по сторонам и холодно произнёс:
— Дянься, будьте осторожнее в речах! Подобные слова впредь произносить нельзя! Если кто-то услышит и донесёт до ушей Бися…
Он не договорил и тяжело вздохнул, вытесняя из груди скопившуюся горечь.
Если бы тайцзы был чуть мудрее и спокойнее, помогать ему было бы намного легче, и они бы не оказались сейчас в таком затруднительном положении при дворе, застигнутые врасплох вторым принцем, рождённым наложницей.
Но тайцзы стал наследником не благодаря уму, а благодаря чреву Хуанхоу.
У Цуй Цзиньчжи не было выбора.
Услышав предупреждение, тайцзы и впрямь со злостью замолчал.
Цуй Цзиньчжи подавил недовольство в сердце.
— Так что Цюэ Ну ответила Бися?
Тайцзы всё ещё кипятился:
— Она сказала, что не дала согласия Фухуану. Но я ясно чувствую, что её решимость пошатнулась.
Услышав это, Цуй Цзиньчжи тихо вздохнул.
Разве могла она проявить твёрдость? Ведь это был приказ императора. Если бы даже сам тайцзы стоял перед Фухуаном, он и то бы не сдюжил.
Цюэ Ну сказала, что не согласилась выдать провиант, и Цуй Цзиньчжи верил ей. Он никогда в ней не сомневался.
Противостоять Фухуану — должно быть, сегодня она испытала огромное давление. Неудивительно, что она не пошла со всеми слушать оперу.
Под гнётом невзгод она любила прятаться в тишине и одиночестве. Наверное, и сейчас затаилась где-нибудь среди камней. У Ли Шу эта привычка была с детства: чуть что, она бежала в цзяшань Императорского сада. Раньше, когда Цуй Цзиньчжи не мог её найти, он в девяти случаях из десяти выуживал её именно оттуда.
Тайцзы сказал:
— Найди Пинъян и переубеди её. Нельзя допустить, чтобы в деле сбора зерна она отдалилась от меня!
В его голосе звучал чисто приказной тон.
Услышав это, Цуй Цзиньчжи не рассердился на тон тайцзы, а лишь послушно кивнул.
Увидев, что Цуй Цзиньчжи согласился, тайцзы почувствовал облегчение и направился обратно к театральным подмосткам.
Ему самому не нужно было прикладывать усилий ко многим вещам — стоило лишь позвать Цуй Цзиньчжи и сказать ему. Тот мог уладить за него множество дел. Невероятно полезный человек.
*
Закончив разговор с тайцзы, Цуй Цзиньчжи почувствовал, что пот на спине так и не высох, но прохлаждаться было некогда. По узкой тропинке он направился к цзяшань в Императорском саду.
«Сейчас она, должно быть, чувствует себя беспомощной», — думал он.
Убедить её не предавать тайцзы было делом второстепенным. Главным было найти её и быть рядом.
Однако, обойдя вокруг камней, он не обнаружил ни души. Тогда Цуй Цзиньчжи отправился на поиски в укромные места вдоль берега озера. Вдруг впереди раздался всплеск — кто-то бросил в воду камень, и на Цуй Цзиньчжи попало несколько брызг.
Подняв глаза, он увидел принцессу Аньлэ, сидящую на большом валуне у воды. Служанки и хуанмэнь стояли поодаль, вытягивая шеи и боясь, как бы принцесса в расстроенных чувствах не совершила какую-нибудь глупость.
Цуй Цзиньчжи хотел было уйти незамеченным, но Аньлэ уже увидела его, уставившись своими круглыми глазами. Он мысленно вздохнул и был вынужден подойти, чтобы поклониться:
— Приветствую принцессу Аньлэ.
Выпрямившись после поклона, он заметил, что глаза Аньлэ покраснели — должно быть, она только что плакала. Цуй Цзиньчжи всё видел отчётливо, но не проронил ни слова участия. Когда-то они с Аньлэ чуть не поженились, и последние годы он намеренно её избегал.
Но совсем молчать было нехорошо, поэтому Цуй Цзиньчжи спросил:
— Не видела ли принцесса Пинъян? Я уже долго не могу её найти.
Кто бы мог подумать, что эти слова станут искрой в бочке пороха. Она мгновенно вскипела:
— Пинъян, Пинъян! Все только и ищут Пинъян. Откуда мне знать, где она?
Однако, договорив, она покраснела ещё сильнее. Принцесса сидела на валуне, обхватив колени и съёжившись, словно её смертельно обидели. Выглядела она совсем одинокой.
— Я ненавижу Пинъян… Не смей упоминать её при мне!
полный живот злости (一肚子火, yī dùzi huǒ) — образное описание сильного сдерживаемого негодования.
цзяшань (假山, jiǎshān) — искусственные горы, элемент ландшафтного дизайна в традиционных китайских садах в виде нагромождения декоративных камней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
