Стоило ему шевельнуться, как сзади послышались торопливые шаги. Шивэй решил, что это начальство пришло проверять пост, и подумал: «Всё, пропал, в этом месяце вычтут из жалованья». Он весь подобрался, готовясь к нагоняю, но краем глаза увидел лишь промелькнувшее мимо красное, расшитое золотом парадное платье.
Она шла очень быстро, почти бежала; длинный подол волочился по земле, служанки даже не успевали его подхватывать.
— Приветствую Пинъян-гунчжу. Почему вы покидаете дворец в такой час? Неужели дворцовый пир уже окончен? — спросил шивэй, терзаемый сомнениями.
Если он завершился, почему она выходит одна? К тому же в прежние годы дворцовые пиры всегда продолжались до самого вечера.
Спешившая Ли Шу, услышав оклик шивэй, остановилась, и её суровое лицо немного смягчилось.
— Бэньгун чувствует себя неважно, нет сил больше терпеть, вернусь в усадьбу отдохнуть.
У шивэй не было права задерживать гунчжу, он лишь задал вопрос, как полагалось при встрече с чем-то необычным. Услышав ответ, он отбросил сомнения и почтительно произнёс: «Доброго пути, гунчжу», — провожая взглядом Ли Шу, садящуюся в повозку.
Ли Шу расслабилась, лишь когда оказалась в повозке и опустила занавески. В самом дворце она была в таком сильном напряжении, что ничего не замечала, но теперь, когда оно спало, почувствовало, как от скованности заныл позвоночник.
Её уловка с целью посеять раздор была не слишком искусной, её легко могли раскрыть. Поэтому она так спешно покинула императорский дворец, боясь, что её схватят и превратят в заложницу, чтобы шантажировать Шэнь Сяо.
Теперь она была уже не нужна.
Главное поле боя сегодня находилось в зале Тайхэдянь, и в центре событий был Шэнь Сяо. Ли Шу лишь действовала обиняками, её задачей было подготовить для Шэнь Сяо сцену для выхода.
При мысли о Шэнь Сяо Ли Шу слегка подняла взгляд и приоткрыла край занавески. Она увидела, как глазурованная черепица дворцовых крыш отражает холодный свет скупого солнца. Этот блеск отразился в её глазах, и в её обычно проницательном взоре промелькнула толика печали от скорой разлуки.
Каким бы ни был исход — радостным или печальным — до того момента, пока пыль не уляжется, ей долго не доведётся увидеть Шэнь Сяо.
Будь то допрос или защита, Фухуан не позволит Шэнь Сяо видеться с посторонними.
Она отвела взгляд и зажмурилась, понимая, что не должна предаваться мимолётным любовным чувствам. Впереди ещё долгие годы, не стоит бороться за этот единственный миг.
Повозка ехала ровно, как вдруг сердце Ли Шу ёкнуло. Ей показалось, будто где-то вдалеке прогремел гром.
Она подняла глаза, но увидела лишь холодное солнце. Как в такой ясный день мог среди бела дня грянуть гром?
Однако грохот становился всё ближе и ближе, к нему примешивались иные звуки. Только теперь Ли Шу с трудом различила, что это не гром, а топот тысяч коней железной конницы, идущих в наступление.
Ли Шу замерла в оцепенении.
Кто мог вести войска в Чанъань?
Помимо дворцовой гвардии, вступление любых армий в город было строжайше запрещено. Это было незыблемое правило, нарушение которого каралось как измена!
Кто же оказался настолько дерзок, что ввёл войска в Чанъань!
Квартал тринадцати ванов, где находилась усадьба Ли Шу, примыкал к самому дворцовому городу. Раз звуки марша доносились уже сюда, значит… армия была почти у самых ворот дворца!
Только что расслабившееся тело Ли Шу мгновенно напряглось. Испуганным до резкости голосом она приказала:
— Быстро, скорее разузнайте, кто там идёт!
Шивэй подчинился и умчался вскачь. Ли Шу чувствовала: случилось нечто, не входившее в её планы.
Она едва не покрылась холодным потом, но замерла, не в силах пошевелиться.
Спустя мгновение шивэй вернулся на взмыленном коне. Его лицо выражало крайний ужас и было почти мертвенно-бледным. Он скатился с седла, его тело дрожало от страха.
— Гу… гунчжу, это дажэнь Цуй Цзиньчжи! Он силой прорвался через городские ворота и теперь выстроил войска перед входом во дворец, заявляя… заявляя, что пришёл очистить окружение государя!
Цуй Цзиньчжи… очистить окружение государя!
Эти слова, обладая сокрушительной тяжестью, обрушились на Ли Шу, на мгновение лишив её способности соображать.
Как Цуй Цзиньчжи мог внезапно вернуться из Лофу? Согласно её сведениям, в подавлении мятежа всё ещё не было никакого прогресса, и он должен был вернуться в столицу не раньше начала следующего года. Как он мог оказаться здесь так быстро!
И именно сегодня, именно в этот час!
Он появился у стен дворца внезапно, словно сошедшее с небес воинство. Численность дворцовой гвардии невелика, вряд ли они смогут долго сопротивляться. Это был настоящий дворцовый переворот!
Ли Шу ощутила, как холодный ветер, точно нож, вонзается в плоть. Она едва не задрожала — от холода, а быть может, ещё больше от страха.
Но она стиснула зубы, силой подавляя ужас. Её мысли заработали с лихорадочной скоростью.
Если Цуй Цзиньчжи действительно преуспеет и под предлогом очищения окружения государя захватит власть, первым, кого он убьёт, будет Шэнь Сяо. И Фухуан — он неизбежно будет свергнут с трона и превратится в лишенного власти тайшан-хуана.
Если сегодня Цуй Цзиньчжи совершит переворот, завтра мир будет принадлежать тайцзы. Когда пыль уляжется, все они станут лишь грязью под ногами тайцзы!
Нужно остановить Цуй Цзиньчжи, во что бы то ни стало, — Ли Шу до боли стиснула зубы.
Главное — время. Цуй Цзиньчжи нагрянул внезапно, но сил у него немного, он лишь пользуется тем, что в городе нет больших войск. Раз солдаты уже у ворот, Фухуан наверняка в это самое мгновение получил известие и поспешит отправить людей в лагерь Сишань за подкреплением. Но дороги обледенели и стали скользкими, армии потребуется как минимум пол-шичэня, чтобы добраться!
Если за этот несчастный отрезок времени Цуй Цзиньчжи ворвётся во дворец, последствия будут непредсказуемыми.
Ли Шу мертвой хваткой вцепилась в раму окна, ногти вонзились в дерево, но она этого не замечала.
Как же задержать Цуй Цзиньчжи?
Ноготь с треском сломался; острая боль пронзила сердце.
Ли Шу кое-что придумала. Её взгляд внезапно стал ледяным, а всё её существо — жестоким.
Она посмотрела в сторону квартала Хуайнин.
— Созовите всех шивэй усадьбы, следуйте за мной.
Голос Ли Шу звучал крайне холодно:
— Мы едем в поместье Цуй-гогуна.
Чтобы остановить врага, нужно вытянуть хворост из-под котла. В борьбе с Цуй Цзиньчжи лучше всего нанести удар в самое сердце.
- Очистить окружение государя (清君侧, qīng jūn cè) — традиционный лозунг мятежников, заявляющих, что они выступают не против монарха, а против «злых советников» в его окружении. ↩︎
- Вытянуть хворост из-под котла (釜底抽薪, fǔ dǐ chōu xīn) — идиома, означающая решение проблемы коренным образом путем устранения самого её источника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
