Лэй Сююань улыбнулся:
— Я просто нашёл способ подзаработать, вот и радуюсь.
Ученики, следовавшие за Сунфэном лишь ради его богатства, услышав о способе наживы, тут же оживились:
— Что за способ? Ну-ка, рассказывай.
Лэй Сююань не стал ломаться и сразу же охотно ответил:
— В прошлый раз я видел, как несколько шисюн под Облачным морем наставляли в совершенствовании обычных учеников. Я подумал, что обычных учеников там десятки тысяч, а наставления от старейшин они получают лишь раз в три дня. Должно быть, они очень изнывают от нетерпения, так что вполне могли бы заплатить ученикам с Облачного моря за руководство.
Сунфэн холодно усмехнулся:
— А я-то думал, ты что-то дельное скажешь. Сразу видно новичка, который не знает правил. Самовольная передача высших техник бессмертных обычным ученикам карается суровым наказанием! О каких это шисюн ты говоришь? Пойду-ка я расспрошу об этом учителя!
Лэй Сююань изобразил удивление:
— Но я не видел, чтобы они передавали высшие техники. Неужели за обычные подсказки тоже наказывают?
Ученики рядом с Сунфэном тут же погрузились в раздумья. Это и вправду был отличный способ заработать. Устройство и методы совершенствования в Уюэтин проводили чёткую грань между теми, кто жил над и под Облачным морем, так что ученики почти не пересекались. Те, кто был выше, ни за что не снизошли бы вниз — без приказа учителя или старших это считалось бы потерей достоинства. Обычные же ученики внизу и не надеялись, что «верхние» удостоят их добрым взглядом. Должно быть, эти наставления проводились тайно, чтобы никто посторонний не узнал.
Среди обычных учеников было много выходцев из богатых семей и даже из знатных родов, так что выбрать несколько денежных клиентов для наставлений не составило бы труда. Интересно, о каких шисюн говорил Лэй Сююань? Нужно сделать так, чтобы об этом способе не узнало ещё больше людей.
Лэй Сююань медленно тёр бельё и продолжал:
— Мой уровень совершенствования ещё слишком низок, я не осмеливаюсь самовольно учить кого-то под Облачным морем. Однако вы, шисюн, могли бы попробовать. Позже я спрошу у других, не желают ли и они заняться этим. Если дело выгорит, это будет выгодно для всех.
Ученики поспешно заулыбались:
— Сююань-шиди, лучше не давать этой новости распространяться дальше, а?
Лэй Сююань безучастно ответил:
— Я целыми днями стираю одежду и ношу воду, мне очень одиноко. Если мне даже поговорить будет не с кем, то в таком совершенствовании совсем нет вкуса.
Кто-то уже подхватил тазы с бельём, другие помогли Лэй Сююаню подняться и даже отряхнули пыль с его одежды, приговаривая с улыбкой:
— Такие мелочи мы должны делать сами. Сююань-шиди только прибыл в Уюэтин, тебе и впрямь следует сосредоточиться на совершенствовании.
Лэй Сююань слегка улыбнулся Сунфэну, чьё лицо стало темнее тучи, и мягко произнёс:
— Сунфэн-шисюн, почему бы и вам не попробовать? Ваши навыки глубоки, вас наверняка ждёт большое денежное будущее.
Сунфэн позеленел от злости. Он хотел было прижать наглеца, но тот в мгновение ока переманил всех его людей на свою сторону. Будучи человеком прямолинейным, он уже готов был выпалить какую-нибудь гадость, как вдруг перед глазами мелькнуло что-то яркое, и перед ними опустилась сяогунян в одеянии элитного ученика.
На вид ей было лет двенадцать-тринадцать, но её кожа была белой, как снег, а иссиня-чёрные волосы струились подобно облакам. В её причёску была вставлена нить стеклянных бусин — неописуемо прелестное и милое зрелище. Приземлившись, она с любопытством оглядела Сунфэна, и в тот же миг до него донёсся тонкий, освежающий аромат. Сунфэн невольно закрыл рот.
— Сююань, — позвала она.
На лице Лэй Сююаня, обычно лишённом эмоций, наконец промелькнуло изумление. Он поспешно обернулся и быстро пошёл ей навстречу:
— Как ты здесь оказалась?..
Лифэй улыбнулась:
— Искала тебя целую вечность, а ты, оказывается, здесь. Теперь я летаю гораздо быстрее, чем раньше, и наконец-то смогла тебя навестить. — С этими словами она достала из-за пазухи два письма от Е Е и остальных. — Смотри, Е Е, Чанъюэ и Цзи Тунчжоу прислали нам письма, я принесла их тебе. Когда они пришлют свои волосы, я поделюсь с тобой, и мы сможем переписываться чаще.
Она впервые была на пике Яогуан. Пейзажи здесь были просто великолепны: на склонах гор расцвели персики, и по сравнению с вечно заснеженным пиком Цзуйю это место казалось истинной обителью небожителей.
Она мельком огляделась и заметила, что на неё уставилось множество учеников. Должно быть, это шисюн Лэй Сююаня. Она дружелюбно кивнула им. Сунфэн шевельнулся, собираясь что-то сказать, но Лэй Сююань вдруг схватил её за рукав и быстро потянул за собой:
— Идём со мной.
Они долетели до персиковой рощи на середине склона. От буйного цветения ярко-розовых персиков у Лифэй зарябило в глазах. С горы открывался вид на зелень, простирающуюся на сотни ли, и на десять ли огненных персиковых цветов — даже в Цинцю не было таких пленительных пейзажей.
— Здесь очень красиво, — Лифэй глубоко вдохнула тёплый и ароматный воздух.
Лэй Сююань быстро дочитал письма, сложил их и убрал обратно. Некоторое время он смотрел на неё сверху вниз, а затем вдруг улыбнулся и легонько коснулся её макушки:
— Мы не виделись несколько месяцев, а ты немного подросла.
— Глядишь, в следующий раз стану выше тебя, — рассмеялась Лифэй. — Мне пора, я ужасно устала, пока летела сюда, а к Часу У нужно вернуться.
Под её ногами соткалось маленькое белое облако. Она собралась уходить немедля.
— Подожди, — Лэй Сююань внезапно протянул руку и сорвал ветку с самыми яркими цветами персика. С его ладони сорвалась вспышка изумрудного света — он наложил на ветку слой духовной энергии стихии дерева и только после этого протянул её девушке. — Возьми, поиграешь в свободное время.
Сердце Лифэй вдруг странно екнуло. Она медленно приняла ветку, коснулась нежных лепестков и подняла на него взгляд. Его влажные глаза, подёрнутые туманной дымкой, тоже смотрели на неё. Почему-то в голове внезапно всплыли слова, сказанные в прошлый раз Чжао Минь-шицзе.
Она внезапно и безо всякой причины занервничала. Юноша перед ней был ей давно и хорошо знаком: она видела его и в самые жалкие моменты, и в самые лукавые, но сейчас он вдруг показался ей незнакомцем. Она отвела взгляд — почему-то стало трудно смотреть ему прямо в глаза, возникло странное чувство.
— Во сколько ты встала? — вдруг спросил Лэй Сююань.
Лифэй, погружённая в свои мысли, подсознательно ответила:
— В Час Мао без четверти.
Лэй Сююань ровным голосом заметил:
— Значит, летела сюда с самого Часа Мао, верно?
Лифэй сухо хохотнула — он попал в точку. После вступления в орден совершенствование стало изнурительным, и у них двоих было не так много времени на встречи. Лэй Сююань навещал её всего дважды, и лишь теперь, когда она стала летать быстрее и Е Е прислали письма, она смогла прилететь сама. За полгода они виделись всего три раза… Может, поэтому он и кажется чужим?
Лэй Сююань больше ничего не сказал. Его длинный рукав скользнул по её руке, почти невесомый, оставив после себя прохладный аромат, похожий на благовония, что обычно курят в главных залах.
Лифэй чувствовала, что чем дольше она стоит, тем глупее выглядит. До прихода сюда у неё была целая куча слов, но сейчас всё вылетело из головы. Понимая, что время поджимает, она просто помахала веткой персика и улыбнулась ему:
— Я возвращаюсь. Как только стану летать ещё быстрее, снова тебя навещу.
Когда Лэй Сююань вернулся к хижинам учеников, Сунфэн и остальные всё ещё были там. Завидев его, Сунфэн на удивление благодушно спросил:
— Сююань, та младшая шимей — новенькая? Ученица какого старейшины?
Лэй Сююань искоса взглянул на него и вдруг спросил:
— Сунфэн-шисюн, позвольте узнать, сколько вам лет?
— Девятнадцать, а что? — Сунфэн был сбит с толку.
Лэй Сююань спокойно ответил:
— А ей только через полгода исполнится тринадцать.
Сказав это, он вскочил на своё облако и улетел. Сунфэн долго стоял в оцепенении, а потом растерянно спросил у других учеников:
— Что он имел в виду? Только через полгода тринадцать? И что с того?
Окружающие не смогли сдержать смешков, и один из учеников пояснил:
— Сунфэн-шисюн, Сююань-шиди намекает, что не стоит старому быку есть нежную траву1.
Та младшая шимей ещё совсем дитя, ей всего двенадцать.
Этот Сунфэн-шисюн и впрямь даёт — девчушка ещё такая маленькая, что это у него за странные интересы?
До Сунфэна наконец дошёл смысл слов, и его лицо мгновенно залилось пунцовой краской. От ярости и стыда он хотел было броситься за Лэй Сююанем, но того и след простыл. Сунфэну оставалось только вне себя от злости метаться по поляне.
Ответные письма от Е Е и Цзи Тунчжоу пришли ещё через месяц. Все трое приложили к ним свои волосы, но в конверте оказалась ещё одна прядь — нежно-жёлтая и мягкая, перевязанная красной нитью. Чанъюэ в письме упомянула, что это первые волосы2 Байли Гэлинь.
— Даже младенческие волосы прислали… — Лифэй не находила слов. Продолжая читать письмо, она поняла: оказалось, что между двумя школами, Гор и Морей, не было никакого способа связи, и почтовые птицы не могли долететь до Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря. Ни у Е Е, ни у остальных не было возможности связаться с Гэлинь. Но они прослышали, что в Уюэтин есть техника передачи посланий, для которой нужны волосы, и тогда Байли Чанъюэ прислала младенческие волосы Гэлинь.
Лифэй не могла сдержать волнения. Она поспешно взяла кисть, обмакнула её в тушь и расправила бумагу. Однако когда кисть оказалась в руке, тысячи слов, теснившихся в сердце, замерли — она вдруг не знала, что сказать Гэлинь.
Спросить её, почему она в одиночку отправилась через тысячи гор и рек в Союз Ваньсяньхуэй Восточного моря? Теперь Лифэй стала старше и могла почти безошибочно догадаться о причинах ухода Гэлинь. И чем яснее она это понимала, тем труднее было спрашивать. Гэлинь так тщательно всё скрывала и лишь перед ней одной когда-то проявила слабость. Наверняка она не хотела, чтобы Чанъюэ и Е Е оказались в это втянуты.
Тяжело ли ей сейчас одной в Союзе Ваньсяньхуэй Восточного моря? Если будет тяжело, возможно, все эти печали получится оставить позади. Жизнь ещё долгая, они ещё молоды и в будущем обязательно встретят кого-то получше. Но даже такие слова не шли с пера. Какой прок от этих поверхностных утешений?
Промучившись долгое время, она всё же начала писать о своих успехах в совершенствовании: как каждый день вместе с шицзе летает на облаках в Уюэтин, где духовная энергия застаивается в воздухе. Вначале она ползала медленно, подобно воловьей повозке, а теперь за одно утро может облететь юг и север. О том, как после полудня вместе с Чун И-чжэньжэнем занимается резьбой по горнам и треножникам, поддерживая пять видов бессмертных техник в пяти манекенах, от чего часто падает в обморок от усталости.
О Е Е она не обмолвилась ни словом. Быстро закончив письмо, она вложила в него младенческий волосок, применила заклинание и подожгла бумагу. В мгновение ока пламя поглотило лист, и тот исчез.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг тени от свечи на столе зашевелились. Они сложились в слова, изящные и аккуратные — это был почерк Байли Гэлинь:
— Всё хорошо, не волнуйся.
Лифэй была поражена и вне себя от радости. Неужели это техника передачи посланий Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря? Тени превращаются в слова? Это куда интереснее, чем в Уюэтин!
Она в спешке написала ещё несколько писем и сожгла их все вместе. В них она наконец упомянула о волосах, присланных Е Е и остальными, но на этот раз прождала почти до самого рассвета, а Гэлинь так и не ответила.
Лифэй открыла окно. Снаружи неистовствовала метель, всё на десять тысяч ли было сковано льдом. Она не знала, стоит ли рассказывать о случившемся Е Е и другим. Возможно, Гэлинь не хотела бы этого, иначе не перестала бы отвечать.
Почему-то Лифэй вдруг вспомнила ту ночь в ванфу, когда Гэлинь, склонившись над Е Е, безмолвно роняла слёзы. Безнадёжное чувство заставило её бежать за тысячи гор и рек.
Кажется, теперь Лифэй могла хоть немного понять чувства Гэлинь.
Возможно, уйти — это и есть лучшее решение. Обретёт ли сердце Гэлинь хоть немного покоя перед лицом неведомого, бескрайнего Восточного моря?
Вздохнув, Лифэй закрыла окно. Скоро рассвет. Она наклонилась и задула свечу, как вдруг заметила на столе новую строчку, сложенную из теней:
— Лифэй, я скучаю по вам. Не говори Е Е и цзецзе.
- Старый бык ест нежную траву (老牛吃嫩草, lǎoniú chī nèncǎo) — идиома, описывающая отношения, в которых мужчина значительно старше своей спутницы. ↩︎
- Младенческие волосы (胎毛, tāimáo) — волосы, с которыми ребёнок рождается на свет; часто хранятся родителями как память. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
