Чжоу Буфэн первым подбежал к Дун Суньци и крикнул:
— Дун-богатей, одолжи книжку почитать! Верну на следующей неделе.
Желающих взять книгу становилось всё больше, и вокруг Дун Суньци поднялся шум и гам.
У Цзян Юйбая же, напротив, стало гораздо тише.
Линь Чжися прибрала на столе и сказала Цзян Юйбаю:
— В нашем городе самые лучшие школы — государственные. Плата за обучение в них не такая уж высокая… хотя взнос за выбор школы, кажется, чуть дороже. Но по сравнению с вашими частными начальными школами в Сингапуре наши хорошие школы обходятся намного дешевле.
— Что значит… «вашими, в Сингапуре»? — с нескрываемым раздражением спросил Цзян Юйбай. — Я не сингапурец, я китаец.
Линь Чжися наклонила голову набок:
— Прости. Ты рассердился?
Она хлопнула ресницами, и взгляд её был совершенно недоуменным.
Цзян Юйбай покраснел под её пристальным взором. Он поспешно отвернулся и только тогда ответил:
— Я не сержусь.
— Ну и хорошо! — Линь Чжися хлопнула в ладоши. — Тогда пропусти меня, не загораживай дорогу. Перемена всего десять минут, я хочу пойти поиграть в карточки.
Так называемая игра в «карточки» была популярной во всей школе забавой. Эта игра существовала здесь уже давно: когда-то её начали старшеклассники, затем она перешла к младшим классам и в итоге охватила все начальные школы города.
Прежде чем вступить в игру, нужно было подготовить один юань в качестве стартового капитала.
На этот юань в лавке у школьных ворот можно было купить сорок маленьких картонных карточек. Рубашка каждой была испещрена переплетающимися синими узорами, а на лицевой стороне красовались разные персонажи японского аниме «Покемон» — Пикачу, Тогепи, Псайдак, Бульбазавр, Чикорита и многие другие.
Когда игра начиналась, двое учеников вставали по разные стороны парты, показывали свои карточки, а затем клали их на стол рубашкой вверх. После этого они слегка наклонялись и по очереди били ладонью по столешнице — тот, кому удавалось перевернуть карточку потоком воздуха, забирал её себе.
— И что в этом весёлого? — изумился Цзян Юйбай.
Глядя на то, с каким упоением одноклассники предавались этой игре, и особенно на то, что Линь Чжися тоже была в восторге… Цзян Юйбай не находил слов от непонимания.
Начался новый раунд.
В этот раз Линь Чжися сражалась против Дун Суньци.
Линь Чжися в розовой кофте с длинным рукавом и серых джинсах выглядела хрупкой и слабой. Её запястья были слишком тонкими и нежными, в них совсем не чувствовалось силы — как она собиралась перевернуть две карточки?
Дун Суньци, столкнувшись с таким противником, даже устроил разминку на месте. Он несколько раз подпрыгнул, размял руки и ноги и, преисполненный решимости, объявил:
— Я первый!
Линь Чжися бодро согласилась:
— Хорошо! Давай ты!
Она выставила карточку «Мэнхуань».
Обступившие их ребята ахнули:
— Ого, Мэнхуань! Это же такая редкость! Один шестиклассник готов был выложить три юаня за одну такую карточку!
— Ну как? — спросила Линь Чжися. — Я ставлю Мэнхуань, а ты что выставишь?
Дун Суньци почувствовал давление, исходящее от сильного соперника. Ему нужно было сохранять спокойствие. Он глубоко вдохнул, и воздух замер в его груди. Он расставил пальцы, обхватив два угла стола:
— Я ставлю… Пикачу!
— А! Пикачу! — снова принялись комментировать одноклассники. — Я в прошлый раз потратил семь юаней, купил сотни карточек, и мне ни одного Пикачу не попалось! Староста Дун, ну ты и щедрый!
Дун Суньци поднял ладонь и слегка надавил на воздух, призывая толпу к тишине.
— Я староста нашего первого класса, — сказал он. — Если не я буду щедрым, то кто же?
Он посмотрел на Линь Чжися:
— Я начинаю!
Линь Чжися поторопила его:
— Давай быстрее, не трать моё время.
Дун Суньци согнулся и, вложив всю свою мощь, с грохотом ударил ладонью по столу — с такой силой, будто хотел расколоть его пополам.
Две карточки на столе даже не шелохнулись.
Лицо Дун Суньци исказилось.
— Ха-ха-ха-ха-ха, теперь моя очередь! — Линь Чжися была на седьмом небе от счастья.
Она встала коленями на стул, вытянула правую ладонь, подбирая угол, и что-то забормотала себе под нос.
Что она говорит?
Цзян Юйбай не удержался и подошёл поближе, чтобы подслушать. Он оказался совсем рядом с Линь Чжися и услышал её слова:
— Угол тридцать семь градусов, момент силы в этом направлении…
Затем она легко хлопнула, и обе карточки одновременно перевернулись, явив всем лица Мэнхуань и Пикачу.
Ребята зааплодировали:
— Линь Чжися, ты крутая!
— Ой, да просто повезло, — Линь Чжися с довольным видом спрятала карточки и тут же умчалась к девочкам играть в ниточку.
Дун Суньци в оцепенении опустился на стул, втайне горюя о потере Пикачу. Вид у него был крайне печальный, и кто-то из стоявших рядом попытался его утешить:
— Староста Дун, не расстраивайся ты так.
Дун Суньци покачал головой. Он устремил взгляд в окно, вдаль, на небо:
— Нет, я не расстроен. Победа или поражение — в этом и есть смысл битвы… То, что я хотел защитить, в итоге всё равно потеряно! Прощай навеки, Пикачу!
Цзян Юйбай пробормотал себе под нос:
— Псих.
В этих учениках «А» класса четвёртого года обучения ещё жила ребячливость третьего класса, они так и не научились сдержанности четвероклассников. Цзян Юйбай вышел из кабинета, чтобы немного проветриться, как вдруг телефон в кармане его брюк начал неистово вибрировать. Стоя в коридоре, он достал трубку и ответил:
— Алло?
Водитель его семьи ответил:
— Сяо Цзян-директор, вы забыли бутылку с водой в машине. Я только что заметил и сейчас занесу её в школу…
— Не нужно, — настоял Цзян Юйбай. — Я не хочу пить. Не надо приносить мне бутылку.
Водитель засуетился:
— Так нельзя, Сяо Цзян-директор. Ребёнку ведь нужно расти каждый день. Я уже вошёл на территорию вашей школы.
Пока Цзян Юйбай разговаривал с водителем, он смутно почувствовал, что за его спиной кто-то есть. Он обернулся — прямо позади него стояла Линь Чжися. Словно только что выведав какую-то великую тайну, она во все глаза смотрела на него.
Он отступил на шаг, прижавшись спиной к холодным перилам.
— Ты чего опять на меня смотришь? — спросил он.
Линь Чжися же спросила в ответ:
— Ты меня боишься?
— С чего бы мне тебя бояться? — парировал Цзян Юйбай.
Линь Чжися пустилась в объяснения:
— Среди моих родственников есть те, кто называет меня чудачкой. Это как твои родственники… зовут тебя Сяо Цзян-директором?
Водитель Цзян Юйбая был не из местных, но он долго работал на семью Цзян и привык называть отца Цзян Юйбая «директор Цзян», поэтому и самого Цзян Юйбая по привычке звал «Сяо Цзян-директором».
На самом деле Цзян Юйбаю очень не нравилось это обращение. Но ему было неловко просить человека переучиться — это выглядело бы так, будто он слишком мелочен и придаёт значение какому-то там прозвищу.
Только он собрался что-то сказать, как прозвенел звонок на урок.
Линь Чжися и Цзян Юйбай один за другим вернулись в класс и тихо уселись на свои места.
Сегодня был яркий солнечный день, на столах плясали ослепительно белые пятна света, а деревянные поверхности тоже сияли золотом и серебром. Линь Чжися стало весело, она принялась гоняться за яркими бликами линейкой и, подражая другим, позвала его:
— Сяо Цзян-директор.
Он уклонился от её взгляда и отвернулся в сторону:
— Если ещё раз так назовёшь, я не буду с тобой играть.
Это раззадорило Линь Чжися ещё больше, и она выкрикнула снова:
— Сяо Цзян-директор!
В начальной школе многие любили давать другим прозвища и ещё больше любили выкрикивать их. Раньше Линь Чжися считала такое поведение ужасно скучным.
Но когда Линь Чжися поняла, как это весело — окликать кого-то по прозвищу, она уже не могла остановиться. Чем больше смущался виновник, тем любопытнее ей становилось, и она не удержалась:
— Сяо Цзян-директор, Сяо Цзян-директор, Сяо Цзян-директор… Сяо Цзян-директор!
Цзян Юйбай со всей силы ударил кулаком по столу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
