У Цзян Юйбая имелись кое-какие представления о том, как принимать гостей.
Он ввёл одноклассников в дом.
Линь Чжися первой не сдержала восхищения:
— Какие высокие потолки!
Она задрала голову, разглядывая люстру, висевшую высоко над ними. Декоративные ветви люстры были оторочены золотой нитью, а плафоны выполнены в форме белой яшмы; всё это выглядело чрезвычайно роскошно и изысканно.
Линь Чжися сложила руки за спиной и в нерешительности ступила на напольную плитку.
Плитка и кофейный столик в центре главного зала казались единым целым. Материалом для них послужил белоснежный мрамор ханьбайюй: всё было вырезано из цельного куска и украшено тонкой резьбой. Чёрные диваны, стоявшие вокруг столика, были настолько чистыми, будто и вовсе не принадлежали этому бренному миру.
Линь Чжися не удержалась и подошла к столику. На нём стояла эмалевая ваза с букетом ярких роз. Линь Чжися протянула руку и коснулась лепестка.
— У меня дома есть розарий, — сказал Цзян Юйбай, обращаясь к Линь Чжися. — Если тебе нравятся розы, можешь сорвать парочку.
Линь Чжися покачала головой:
— Пока что я не занимаюсь ботаникой.
Цзян Юйбай сунул левую руку в карман, про себя отметив, что Линь Чжися не зря считается его соперницей.
В юго-восточной части зала две домработницы лет сорока в форменной одежде всё ещё занимались уборкой, протирая мягкой тканью мраморную статую.
Это было трёхметровое изваяние Плутоса — божества, ведающего знаниями и богатством в греческой мифологии. Он выглядел как живой, безмолвно возвышаясь у перил лестницы.
Все дети застыли в изумлении.
Все, кроме Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай вырос в такой обстановке. Для него в этом не было ничего необычного. Он повёл пятерых гостей в домашний кинотеатр.
Староста Дун Суньци из четвёртого «А» класса считал себя человеком бывалым. Однако богатство семьи Цзян Юйбая превзошло все его ожидания. Он воскликнул:
— Цзян Юйбай! У тебя дома даже кинотеатр есть?
Цзян Юйбай ничего не ответил.
Дун Суньци схватил Не Тяньцина за руку:
— Не-гэ, скажи, сколько же стоит построить такой дом!
Не Тяньцин ответил:
— Несколько сотен миллионов, наверное.
Переступив порог кинотеатра, он усмехнулся:
— Один этот домашний кинозал больше всей площади квартиры, в которой живёт моя семья.
Среди всех пришедших одноклассников Не Тяньцин был единственным, кто до сих пор не снял школьный рюкзак. Он выглядел не как гость, а скорее как пришедший на занятия ученик. По сравнению с остальными четырьмя ребятами Не Тяньцин был заметно более скованным и педантичным. Он сел на диван вместе с Дун Суньци и, выпрямив спину, замер в ожидании начала фильма.
В этот момент Цзян Юйбай открыл холодильный шкаф и выставил стеклянную чашу. Она была доверху наполнена крупными, сочными ярко-красными ягодами Цао Мэй. Держа чашу обеими руками, он осторожно поставил её прямо перед Линь Чжися.
Линь Чжися, сидя в кресле, подняла голову и заворожённо посмотрела на него.
Он небрежно бросил:
— Не стоит благодарности. Я вчера случайно купил Цао Мэй.
Линь Чжися взяла одну ягоду Цао Мэй, откусила кусочек, и её глаза радостно сощурились:
— Как сладко!
Она спросила:
— А ты сам пробовал?
Цзян Юйбай замер, а затем ответил:
— Как только купил… сразу и попробовал.
— Спасибо, — чистый взгляд Линь Чжися, казалось, проник в самую его душу. — Спасибо за то, что знаешь о моей любви к Цао Мэй, что специально подготовил их к моему приходу и заранее попробовал. И за то, что, вымыв ягоды, убрал их в холодильник. Ты действительно мой лучший друг.
У Цзян Юйбая перехватило дыхание.
Да, Линь Чжися была умна, необычайно умна. И он всегда это знал.
На огромном экране впереди заплясали тени и свет, зазвучала знакомая мелодия. Цзян Юйбай выбрал для всех фильм «Дораэмон: Нобита и легенда о кошачье-собачьей одиссее во времени».
Из множества персонажей Цзян Юйбай выбрал Дораэмона именно потому, что и рюкзак, и пенал Линь Чжися были с его изображением. Чтобы победить противника, нужно сначала его изучить.
С началом фильма Цзян Юйбай искоса взглянул на Линь Чжися — как он и ожидал, её глаза сияли, она смотрела не отрываясь.
Цзян Юйбай успокоился.
Заиграла вступительная песня «Дораэмона», и Линь Чжися начала тихонько подпевать:
— Конна кото иина, дэкитара иина, анна юмэ, конна юмэ…
Она пела и улыбалась.
Сидевшая рядом Гань Шули спросила:
— Ты знаешь японский?
Линь Чжися ответила:
— Нихонго га мотто умаку наритай.
Гань Шули опешила:
— И что это значит?
Линь Чжися перевела:
— Я хочу, чтобы мой японский стал лучше.
— А во сколько лет ты начала учиться?
— В прошлом году.
— Сколько иностранных языков ты знаешь?
— На данный момент четыре.
Гань Шули была потрясена:
— Какая же ты крутая!
— Вовсе нет, в этом нет ничего особенного, это даже не стоит упоминания, — отрезала Линь Чжися. — Иностранный язык — это лишь инструмент и мост. К примеру, во Франции очень сильная база теоретической математики, и чтобы понимать французские труды и статьи, некоторые математики учат французский. Ты слышала об алгоритмах обработки естественного языка? На английском это называется «нэчурал лэнгвидж процессинг». Самые выдающиеся учёные в этой области, как правило, владеют несколькими языками, и я равняюсь на них. Они в совершенстве знают иностранные языки, чтобы двигать вперёд мировое развитие, сокращать культурный разрыв и избавлять большинство жителей Земли от головной боли, которую вызывают чужие языки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
