Яростный крик классного руководителя, У-лаоши, отчётливо донёсся до ушей каждого ученика.
В каком-то смысле «космическая виртуальная война» на большой перемене переросла в настоящий конфликт.
И теперь У-лаоши намеревалась найти главного виновника.
Она с силой несколько раз хлопнула ладонью по трибуне, и каждый удар словно приходился по лицу старосты Дун Суньци. Дун Суньци прекрасно знал о жёстком запрете У-лаоши «не писать романы и не рисовать мангу в классе», но всё равно посмел возглавить отрисовку сюжета для серии манги «Исследование Вселенной»… В этот момент Дун Суньци ощутил на себе колоссальное давление.
У-лаоши придвинула стул и поставила его рядом с трибуной. Сев на него, она собралась провести с классом воспитательную беседу, чтобы проучить всех разом.
Первым делом она подцепила пальцами записку и с бесстрастным лицом зачитала:
— Почтенный лидер землян, мы решили передать Жуань Цзинцзин на базу землян, это дипломатический брак. Да здравствует мир.
Лицо Жуань Цзинцзин, сидевшей во втором ряду, вспыхнуло от стыда. Её захлестнул неистовый гнев. Она обернулась и, посмотрев на Дун Суньци, закатила глаза.
Действие Жуань Цзинцзин не укрылось от глаз У-лаоши.
По мнению У-лаоши, Жуань Цзинцзин была не в курсе происходящего. Это упрощало дело.
У-лаоши громко спросила:
— Кто написал записку? Выйти вперёд! Сколько вам лет, что вы в такое играете? Писать подобные бумажки прямо под носом у У-лаоши? А? Что это значит? В четвёртом «А» классе больше нет классного руководителя? Я для вас уже не авторитет? Вы что, совсем не знаете меры в своих поступках?
Никто не ответил.
У-лаоши снова хлопнула по трибуне:
— Кто всё это затеял? Спрашиваю в последний раз! Если никто не признается, каждый напишет объяснительную на восемьсот слов и сдаст мне в кабинет завтра к восьми часам утра!
Объяснительная на восемьсот слов!
Для покаяния нужно вдохновение, нужно время, чтобы оно созрело.
Как только устанавливается обязательный объём слов, ученик теряет искренность в своём раскаянии.
Более того, У-лаоши применила политику коллективной ответственности, без разбору наказав весь класс. Этот ход был по-настоящему жестоким и тактически выверенным — не зря она была классным руководителем четвёртого «А» класса экспериментальной начальной школы столицы провинции.
Цзян Юйбай приготовился взять всю ответственность на себя. Он запихнул портфель в ящик стола и уже собирался встать с места, когда Линь Чжися схватила его за запястье.
Линь Чжися тихо прошептала:
— Погоди! Цзян Юйбай, записку писал не ты…
Цзян Юйбай уже поднялся.
Он не боялся У-лаоши и тем более не боялся ответственности.
Он хотел показать Линь Чжися, что такое достоинство, что такое храбрость и что значит стоять насмерть, когда один в поле воин!
Он защитит Линь Чжися, позаботится о ней и не допустит, чтобы она рисковала необходимостью писать объяснительную или вызовом родителей в школу. Именно так должен поступать настоящий мужчина. Ему не нужны были похвалы или признание одноклассников, он был готов в одиночку нести все последствия.
Он честно произнёс:
— У-лаоши, я в классе…
Цзян Юйбай не успел договорить, как Лю Синцзянь внезапно выкрикнул:
— Это всё я сделал!
— Я! — поспешно перебил его Цзян Юйбай. — Я рисовал мангу и придумал всех персонажей!
Лю Синцзянь пошёл на него в лобовую атаку:
— Нет, я! Это сделал я!
Цзян Юйбай разозлился:
— Ты лжёшь.
Лю Синцзянь решительно заявил:
— Я не лгу! Я говорю правду!
Лю Синцзянь глубоко сожалел, что «виртуальную космическую войну» не удалось довести до конца.
Он раздумывал, как нанести Цзян Юйбаю сокрушительный удар, как заставить его потерять лицо.
Из-за козней Цзян Юйбая Лю Синцзянь впервые в жизни был наказан стоянием в коридоре. Лю Синцзянь поклялся, что никогда не забудет этот позор, этот жгучий стыд, въевшийся в костный мозг!
Тогда завуч четвёртых классов, совершая обход, заметил стоящего Лю Синцзяня и спросил: «Лю Синцзянь, а Лю Синцзянь, твоя мама знает, что учитель наказал тебя?»
Какое бесчестье! Какое унижение!
Если он не отомстит, то не достоин называться человеком!
В этот момент Лю Синцзянь разгадал замысел — он понял, что Цзян Юйбай пытается спасти положение.
Цзян Юйбаю было плевать на критику У-лаоши. Если он один возьмёт на себя всю вину, его авторитет в классе взлетит до небес, он станет объектом поклонения и восхищения для всех учеников. Старосты по предметам будут гордиться тем, что «принимают домашку у самого Цзян Юйбая», а на физкультуре и внеклассных занятиях бесчисленное множество мальчишек захотят быть с ним в одной команде. Имя «Цзян Юйбай» станет символом неустрашимости в четвёртом «А» классе.
Лю Синцзянь ни за что не мог позволить событиям развиваться по такому сценарию.
Поэтому Лю Синцзянь ещё громче признал:
— Это я! Я придумал мангу «Исследование Вселенной»! Я подговорил весь класс! Я развязал космическую войну!
Цзян Юйбай опешил. Он и Линь Чжися были соавторами серии манги «Исследование Вселенной» — и это был не просто вопрос ответственности. В своей основе это был серьёзный вопрос об авторстве произведения.
Благодаря влиянию семейной среды, правосознание Цзян Юйбая в области интеллектуальной собственности было очень высоким. Спокойно выслушав заявление Лю Синцзяня, он, не отступая ни на шаг, пояснил:
— Я организовал одноклассников для создания манги. Я — настоящий инициатор.
— Нет, я! — Лю Синцзянь, подгоняемый ненавистью, перестал выбирать выражения. — Я заставил Дин Яня и Тан Лэцинь нарисовать карты местности для войны! Я разделил весь класс на два легиона!
— Хватит! — рявкнула У-лаоши. — Вы оба, за мной в кабинет!
В классе воцарилась гробовая тишина, даже дыхание учеников стало едва слышным.
Никто не проронил ни слова. Все провожали взглядами Цзян Юйбая и Лю Синцзяня, словно толпа рабов в Древнем Риме провожала двух гладиаторов, выходящих на арену Колизея, или как солдаты Французской империи смотрели вслед Наполеону, отправляющемуся в ссылку. Люди встречали реальность молчанием, молчанием выражали свой негласный протест — эта сцена была преисполнена трагизма.
Вэй Жунцзе был готов разрыдаться.
Ведь черновик того самого «соглашения о дипломатическом браке» написал собственноручно именно он.
Однако ни Цзян Юйбай, ни Лю Синцзянь не выдали его.
Его юное и наивное сердце не могло вынести столь великой товарищеской преданности.
Пока У-лаоши ещё не вышла из класса, Вэй Жунцзе резко вскочил, выпятил грудь и с гордостью провозгласил:
— У-лаоши! Идею отправить Жуань Цзинцзин замуж ради мира придумал я! Не вините Цзян Юйбая и Лю Синцзяня! Если хотите кого-то винить, вините меня!
— Вэй Жунцзе! — староста Дун Суньци издал скорбный и горестный шепот.
Вэй Жунцзе положил руку на плечо Дун Суньци и нежно сказал:
— Я вернусь, староста, не волнуйся за меня.
— Вэй Жунцзе! У тебя ещё хватает совести выступать? — ярость У-лаоши едва не разнесла класс. — А ну, иди сюда!
— Иду! — Вэй Жунцзе припустил вслед за У-лаоши.
Большая перемена ещё не закончилась. За окном всё так же шёл дождь, его пелена окутывала всё вокруг, капли падали на перила коридора, издавая шуршащие звуки. Небо оставалось пасмурным, клубящиеся тучи полностью закрыли солнечный свет.
Дождь на краю неба — это слёзы в сердцах учеников.
Изначально все очень ждали этой космической битвы.
Никто не ожидал, что итогом войны станет то, что предводитель легиона Земли, заместитель предводителя легиона Ориона и военный советник легиона Ориона будут схвачены У-лаоши.
Настоящим суперзлодеем оказалась У-лаоши.
Многие ученики подбежали к месту Линь Чжися и спрашивали её:
— Что же делать? Неужели к Цзян Юйбаю вызовут родителей? Может, нам устроить коллективный протест перед дверью кабинета классного руководителя?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
