1 сентября 2005 года Первая провинциальная средняя школа официально открыла свои двери.
Конец лета и начало осени всё ещё удерживали сильный зной.
Деревья вдоль дорог густо зеленели листвой. Линь Чжися шла сквозь древесную тень и без умолку тараторила:
— Гэгэ, гэгэ, в этом семестре ты уже во втором классе средней школы, но так и не поступил в олимпиадный класс. Почему, гэгэ? Я слышала, что во втором классе мест там мало, а конкуренция очень высокая. Тебе не хватило совсем чуть-чуть. Не хочешь, чтобы я с тобой позанималась? Я просмотрела много сборников олимпиадных задач. Могу составить подробный план повторения, чтобы гэгэ стал первым на всём втором курсе. И тогда Первая провинциальная школа станет царством нашей семьи Линь!
Брат наконец обернулся к ней:
— Умоляю тебя, Линь Чжися, помолчи немного, а? Твой рот ни на секунду не закрывается.
— Почему я должна молчать? Почему нельзя разговаривать? Мы идём по улице, а не в классе сидим, — резонно возразила Линь Чжися.
День рождения брата был в январе. Через несколько месяцев ему исполнится четырнадцать. Он был намного выше Линь Чжися, поэтому разговаривать с ней ему было тяжеловато.
Он просто наклонился, посмотрел на Линь Чжися и стал договариваться:
— Когда придёшь в школу, не говори никому, что я твой гэгэ.
— Почему? — серьёзно спросила Линь Чжися.
Линь Цзэцю вёл себя самовластно:
— Откуда столько вопросов? Просто не говори. В школе не называй меня гэгэ, зови просто — Линь Цзэцю.
— Линь Цзэцю, — обиженно проговорила Линь Чжися, — я выросла вместе с тобой. Мои папа и мама — это и твои папа и мама. Почему мне нельзя называть тебя так в школе? Неужели теперь, когда я пошла в среднюю школу, мы больше не брат и сестра?
Линь Цзэцю перекинул рюкзак через одно плечо. Он засунул руки в карманы брюк, и его тень казалась длинной и прямой. Он ответил холодно и безучастно, будто разговаривал сам с собой:
— Линь Чжися, тебе уже десять лет, хватит за мной хвостиком ходить, ты меня раздражаешь.
На самом деле за всё время их взросления он много раз говорил «не раздражай меня».
Но на этот раз Линь Чжися, похоже, приняла это всерьёз.
— Я больше никогда к тебе не подойду, — отрезала она.
Она побежала к автобусной остановке. Линь Цзэцю окликнул её, но она даже не удостоила его вниманием и ни разу не оглянулась.
В семь часов утра, в самый час пик, автобус был забит до отказа. Пассажиры теснились, прижимаясь друг к другу, и Линь Чжися с трудом протиснулась в двери.
Линь Цзэцю зашёл следом за ней. Она нашла место, где можно было встать, и Линь Цзэцю левой рукой ухватился за поручень, а правой придержал Линь Чжися за плечо.
Он хотел что-то сказать, но не знал, как начать разговор.
В шумном и тесном салоне личное пространство было сжато до предела.
В автобусе оказался даже одноклассник Линь Цзэцю — парень в очках с квадратным рюкзаком на застёжках. Он крикнул вперёд:
— Линь Цзэцю! О? Ты сегодня на автобусе в школу?
Линь Цзэцю любил ездить на велосипеде. Но Линь Чжися это не нравилось. Чтобы присмотреть за сестрой, Линь Цзэцю приходилось сопровождать её в автобусе.
Сейчас он был в ссоре с Линь Чжися. Поэтому на любые вопросы, касающиеся её, он предпочитал не отвечать.
Парень в очках с огромным трудом протиснулся к Линь Цзэцю и спросил:
— Линь Цзэцю, ты доделал домашку на лето?
— Давно всё сделал, — небрежно ответил Линь Цзэцю. — Утром буду собирать тетради. Если хочешь списать, боюсь, уже поздно.
Линь Цзэцю был ответственным за математику в своём классе. Он отлично учился, был открытым и очень симпатичным. Его единственным недостатком было то, что он никогда не позволял никому списывать.
Парень в очках получил ожидаемый ответ. Он поправил очки и снова спросил:
— Линь Цзэцю, и как результаты отбора в олимпиадный класс 2004 года?
— Не очень, — честно признался Линь Цзэцю. — Я снова не прошёл.
Пока Линь Цзэцю болтал с одноклассником, Линь Чжися проскользнула у него под рукой и перебралась в другое место. Он тут же обернулся и крикнул:
— Ты куда?
— Не твоё дело, — ответила Линь Чжися.
Линь Чжися с хвостом на затылке была одета в белую хлопковую футболку и светло-голубые джинсовые шорты. Утром, выходя из дома, она радостно говорила брату, что теперь она ученица средней школы. А сейчас она совершенно не желала разговаривать с Линь Цзэцю.
Тот парень в очках заметил Линь Чжися и не удержался от вопроса:
— Кто она? Из какого класса эта девочка?
— С первого года, — уклончиво ответил Линь Цзэцю. — Младшеклассница из олимпиадного класса первого года.
Брат решил описать её как «младшеклассницу из олимпиадного класса»! От такого определения гнев в душе Линь Чжися вспыхнул ещё ярче. Она не понимала, почему брат вдруг начал так её отталкивать, что даже готов отрицать их кровное родство.
Раз уж гэгэ объявил ей войну, Линь Чжися не собиралась так просто сдаваться, а тем более — просить пощады.
Она тут же обернулась и поздоровалась с ними:
— Здравствуйте, старшеклассники. Я первокурсница из олимпиадного класса этого года.
Лицо Линь Цзэцю изменилось. Он вскинул брови, его челюсть слегка напряглась, а взгляд устремился в окно.
Автобус ехал плавно, пейзаж за окном постоянно менялся. Придорожные деревья стремительно проносились мимо. Линь Цзэцю смотрел вдаль и увидел приметные здания Первой провинциальной школы.
Раздался голос автоинформатора:
— Уважаемые пассажиры, остановка «Первая провинциальная средняя школа»…
Линь Цзэцю на мгновение замер, а затем повернул голову, чтобы найти Линь Чжися. Но она уже убежала далеко вперёд. Смешавшись с толпой учеников средней и старшей школы, она вместе со всеми направилась к школьным воротам.
Линь Цзэцю не стал её догонять.
Он замер у знака остановки. И лишь спустя некоторое время двинулся вперёд.
*
Линь Чжися с рюкзаком за спиной шла по огромной школьной территории. Её распределили в 17-й класс первого года, где её одноклассниками стали Цзян Юйбай и Дуань Циянь. Перед началом семестра классный руководитель дал им задание на лето и предупредил, что в первый же день их рассадят по местам, установят правила и определят дух класса.
У Линь Чжися было смутное нехорошее предчувствие.
Она нашла дверь своего класса и осторожно заглянула внутрь. Там уже сидело около десяти человек. Ученики либо перешёптывались, либо молча читали книги — здесь совсем не было того шума и безумия, как в первом классе четвёртого года обучения.
Цзян Юйбай сидел в углу в последнем ряду. Место рядом с ним всё ещё было свободно. Опасаясь, что кто-то его займёт, Линь Чжися рванула в класс и молниеносно захватила стул.
— Доброе утро, — сказал ей Цзян Юйбай.
Линь Чжися очень обрадовалась:
— Доброе утро! Цзя-цзя-цзя-цзян Юйбай!
Цзян Юйбай ответил ей так же, как и всегда:
— Ли-ли-ли-линь Чжися.
Линь Чжися сняла рюкзак и достала тетрадь, толстую как кирпич. Обложка была украшена красивым бантом, под который была подсунута красная открытка Цао Мэй. Она обеими руками торжественно протянула тетрадь Цзян Юйбаю:
— Это тебе. С днём рождения, Цзян Юйбай.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
