После слов Дуань Цияня несколько учеников из семнадцатого класса прыснули со смеху.
Дуань Циянь и Цзинь Байхуэй враждовали уже давно. Сегодня был столетний юбилей школы — большой праздник, но Цзинь Байхуэй привела одноклассников, чтобы придраться. Разве мог Дуань Циянь стерпеть такое? Он съязвил в ответ:
— Сценарий вашего класса я с закрытыми глазами могу штук сто написать. Чего ты задираешь нос, Цзинь Байхуэй?
Простые фразы Дуань Цияня лишь усилили пропасть между двумя классами.
За кулисами театра было шумно и многолюдно. Вокруг сновали сотрудники сцены. Линь Чжися огляделась, пытаясь разрядить обстановку:
— Цзинь Байхуэй, хотя сценарий вашего класса довольно прост, его основная идея очень светлая и вдохновляющая. Он показывает юношескую энергию учеников средних классов, и зрители в зале смеялись от души…
Сделав паузу, Линь Чжися добавила:
— Я вообще-то думала, что ты не будешь участвовать в юбилейном выступлении.
— Я пришла, потому что услышала, что ты участвуешь, — Цзинь Байхуэй, держа в руках маску кузнечика, прошла мимо Линь Чжися.
Линь Чжися повернула голову и посмотрела ей вслед.
Хотя Цзинь Байхуэй и примкнула к труппе восемнадцатого класса, она, казалось, всё равно не могла вписаться в коллектив. Одноклассники редко заговаривали с ней, она всегда делала всё в одиночку. Найдя свой рюкзак, она прибрала свои бумаги и вытащила карманный словарик английского. Положив рюкзак на колени, она присела на деревянную скамью за кулисами. В тусклом свете её губы шевелились — она беззвучно повторяла английские слова.
Стойкость Цзинь Байхуэй поразила Линь Чжися.
Линь Чжися застыла на месте. Цзян Юйбай проследил за её взглядом и увидел прилежную, упорно трудящуюся Цзинь Байхуэй. Шум и суета столетнего юбилея не имели к ней никакого отношения. Цзинь Байхуэй была полностью погружена в свой одинокий и отчуждённый мир.
— К вершинам книжных гор ведёт тропа усердия, а в бескрайнем море знаний лодкой служит тяжкий труд, — прокомментировал Цзян Юйбай.
— Ты дома такой же? — Линь Чжися с любопытством посмотрела на него. — Мой брат дома очень много занимается. Но ещё он любит играть в игры и обожает баскетбол. Вряд ли бы он стал учить слова за кулисами театра.
Цзян Юйбай начал описывать:
— Я дома…
— Угу, угу! — Линь Чжися закивала. Она слушала его очень внимательно.
Линь Чжися и Цзян Юйбай стояли в плохо освещённом углу. Выражение лица и движения Цзян Юйбая были скрыты в тени. Линь Чжися услышала его тихий смешок. Она не успела разглядеть улыбку на его лице, и в душе шевельнулось лёгкое сожаление. Он добавил:
— Дома у меня часто бывают дополнительные занятия.
Линь Чжися сцепила руки:
— Я восхищаюсь тобой, и Цзинь Байхуэй тоже восхищаюсь.
Но Цзян Юйбай ответил:
— Тебе не нужно восхищаться такими обычными людьми, как мы.
Едва произнеся это, Цзян Юйбай сам удивился. Оказалось, он может так спокойно признать перед Линь Чжися, что он обычный человек. Два года назад, когда ему только исполнилось девять, он во сне видел, как побеждает Линь Чжися, желая показать ей все свои сильные стороны.
А теперь, когда ему исполнилось одиннадцать, его взгляды изменились.
Линь Чжися сказала ему:
— Я восхищаюсь всеми одноклассниками, которые упорно идут к своей цели. В сущности, мы все одинаковые.
Она протянула Цзян Юйбаю руку. Цзян Юйбай словно по чьему-то незримому велению тоже протянул свою, и Линь Чжися тут же хлопнула его по ладони. Она была очень счастлива, будто только что выпила бутылочку йогурта Цао Мэй.
Для Линь Чжися само имя «Цзян Юйбай» значило даже больше, чем Цао Мэй.
*
В конце сентября празднование юбилея Первой провинциальной средней школы успешно завершилось. Оргкомитеты всех параллелей совместно оценили праздничные номера и выбрали победителей среди классов средней школы, занявших первое, второе и третье места.
Спектакль «Перемены» 8-го «17» класса завоевал первое место. Директор по радио торжественно похвалил боевой дух и волю, которые передавала эта постановка. В те дни ученики семнадцатого класса ходили по школе так, словно за их спинами веял ветер.
Почётный красный флажок «За первое место в подношении к столетию школы» повесили в самом начале класса, перед партами. Когда Чжан-лаоши пришёл вести урок математики, улыбка не сходила с его лица. Любуясь красным флагом, он внезапно сказал:
— А давайте я всех вас угощу обедом.
Чжан-лаоши прислонился боком к кафедре и громко произнёс:
— В эту репетицию я не вложил особого труда. Честно говоря, я не рассчитывал, что наш класс займёт призовое место, но вы выступили просто отлично. Благодаря этому мероприятию я понял, что мои ученики — не просто «зубрилки». Вы любите учиться, у вас есть чувство коллективной чести и сплочённость. Вы — лучший выпуск, который я когда-либо вёл.
Слова Чжан-лаоши тронули многих учеников в классе.
Цзян Юйбай закрыл книгу и тоже посмотрел на классного руководителя. В этот момент его соседка по парте Линь Чжися ушла в старшую школу на интенсивные сборы, и место рядом с ним пустовало.
Поначалу, всякий раз, когда Линь Чжися уходила, Цзян Юйбай действительно чувствовал тоску. Но он быстро перестроил своё отношение. Потому что знал — она обязательно вернётся. Он встречал её возвращение с радостным ожиданием, и каждое её появление становилось для него сюрпризом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
