Он помедлил пару секунд и честно ответил:
— Вода в реке желтоватая, довольно мутная, её нельзя назвать чистой.
Цзян Юйбай был очень требователен к чистоте, и его внимание привлекали иные вещи, нежели Линь Чжися. Линь Чжися, обхватив лицо ладонями, подытожила:
— Так вот какая она, Темза в Лондоне. И правда, промышленное загрязнение слишком сильное, я читала об этом в книгах.
Цзян Юйбай добавил:
— В верховьях Темзы вода ещё ничего. К северу от Лондона, на берегу в верхнем течении, стоит Хэмптон-корт, там виды вполне приличные. Многие знаменитые здания построены у самой воды. Червелл — это приток, Оксфордский университет стоит как раз на нём…
Линь Чжися вдруг снова спросила:
— А как же Париж? Какой он, Париж во Франции?
Цзян Юйбай поднял стакан с водой и терпеливо принялся описывать своё путешествие. Линь Чжися словно отправилась вместе с ним любоваться иноземными пейзажами. Цзян Юйбай был интереснее книг тем, что делился личным опытом без всяких прикрас.
Он рассказывал, как в июле на вершине Альп кружил густой снег, от которого его шапка становилась белой. Как в августовском Асуане, в Египте, солнце вокруг храма Абу-Симбел слепило глаза так, что их невозможно было открыть. Он восхищался древними египтянами, сумевшими воздвигнуть чудо света в столь суровых условиях.
Выслушав его рассказ о путешествиях, Линь Чжися тут же твёрдо решила:
— Я тоже буду рассказывать тебе о том, что со мной происходит.
Цзян Юйбай спросил:
— О каком именно опыте ты говоришь?
Если бы на её месте был кто-то другой, Цзян Юйбай непременно отказался бы отвечать. Но Линь Чжися была особенной. Цзян Юйбай знал, что Линь Чжися все зимние и летние каникулы проводит дома и почти никуда не выбиралась развлекаться. Желая хоть как-то восполнить это, он рассказывал ей всё без утайки, ничего не скрывая.
Взамен Линь Чжися сказала:
— В следующем январе я поеду на Национальную математическую олимпиаду две тысячи седьмого года. Ученики нашей провинциальной сборной и учителя будут жить в отеле. Можно я тебе тогда позвоню? Хочу поделиться с тобой впечатлениями от национальных соревнований.
— Можно, — не раздумывая, согласился Цзян Юйбай.
Он записал номер своего мобильного, домашний номер в спальне и даже мобильные телефоны своего водителя и управляющего, чтобы обеспечить идеальную связь с Линь Чжися.
Линь Чжися мельком взглянула на бумажку и произнесла:
— Я запомнила.
Линь Чжися немного жалела, что Цзян Юйбай не сможет участвовать вместе с ней в Национальной математической олимпиаде две тысячи седьмого года. Однако, как и говорил Цзян Юйбай, Линь Чжися должна была смело идти вперёд и исследовать новые миры.
Двадцать пятого января две тысячи седьмого года Линь Чжися в составе провинциальной сборной прибыла в город, где проводилась Национальная математическая олимпиада. Это была её первая в жизни самостоятельная дальняя поездка, ни отца, ни матери, ни гэгэ не было рядом.
Ночью Линь Чжися, обнимая плюшевого пингвинёнка, тихо лежала в отельном номере.
Комната погрузилась в безмолвную бескрайнюю тьму. Плотные шторы закрывали любые источники света, а луна в эту ночь была не видна. Линь Чжися широко открытыми глазами смотрела в чёрный потолок и отчётливо слышала стук собственного сердца — тук-тук, тук-тук, — будто он раздавался прямо над ухом.
Она крепко прижала к себе пингвинёнка и в страхе зарылась в одеяло.
С самого детства она до ужаса боялась незнакомой тёмной обстановки.
Линь Чжися ворочалась с боку на бок, никак не засыпая. Она очень жалела, что не настояла на том, чтобы мать поехала с ней. Она беспокоилась, что если мать уедет, отец один не справится с домашними делами, поэтому клятвенно уверяла: «Все ученики в сборной — несовершеннолетние, у Линь Чжися не возникнет никаких проблем! Линь Чжися сильная и смелая!»
Линь Чжися было очень стыдно.
Она вовсе не была сильной и ни капли не была смелой.
В безмолвном номере отеля её нервы были напряжены, страх не рассеивался, а глубоко засел в самой груди. Она вспомнила истории о привидениях, которые слышала в деревне от взрослых. Говорили, что если глубокой ночью призрак окажется за спиной, ни в коем случае нельзя оборачиваться — нужно медленно разворачиваться всем телом, иначе можно умереть от испуга.
Линь Чжися вспоминала ту атмосферу, холод зимней ночи и суровое выражение лица бабушки — она едва не довела себя до исступления от ужаса.
Ещё она вспомнила, как однажды днём ей приснился сон, в котором пингвинёнок съел гэгэ. Теперь даже игрушка в руках не давала Линь Чжися никакого чувства безопасности. Она ужасно скучала по Цзян Юйбаю. Цзян Юйбай всегда старался казаться степенным и невозмутимым: на переменах он бегал на спортплощадку висеть на перекладине, а когда одноклассники обсуждали его, он спокойно пил воду из термоса. В моменты, когда Линь Чжися боялась сделать шаг, он легонько подталкивал её в спину.
Линь Чжися так хотелось позвонить ему.
Сейчас было пять минут десятого вечера.
Цзян Юйбай уже спал. Он ложился в постель каждый вечер в половине девятого. Ему нужно было расти, его нельзя было беспокоить.
Линь Чжися провела эту ночь в оцепенении. В два часа ночи, в полузабытьи, она случайно заметила красный огонёк индикатора питания телевизора и снова вздрогнула от испуга. Она целиком залезла под одеяло, спрятав и кончики пальцев ног, и руки, оставив снаружи только нижнюю часть лица, чтобы дышать.
На следующее утро, когда Линь Чжися встала, голова у неё была как в тумане.
Умывшись и приведя себя в порядок, Линь Чжися вместе с учителями и одноклассниками отправилась в назначенное место на церемонию открытия Двадцать второй Национальной математической олимпиады среди школьников. Она увидела мастеров математических состязаний со всей страны, были даже иностранные участники из России, Сингапура и других регионов.
Конкуренция была невероятно острой!
Линь Чжися понимала, что сегодня ей во что бы то ни стало нужно хорошо выспаться, чтобы завтра утром на экзамене показать всё, на что она способна.
В пять или шесть часов вечера того же дня Линь Чжися сначала позвонила матери. Мать успокаивала её полчаса, и девочка сразу почувствовала облегчение, после чего тут же набрала номер Цзян Юйбая.
С тех пор как Линь Чжися уехала выступать за сборную провинции, место рядом с Цзян Юйбаем пустовало. Эти два дня он постоянно носил с собой мобильный, а на ночь клал его на прикроватную тумбочку. Он то и дело напоминал управляющему и водителю следить за звонками с незнакомых номеров, но вестей от Линь Чжися всё не было. Он уже совсем было голову сломал в догадках, когда Линь Чжися наконец позвонила.
Телефон непрерывно вибрировал. Цзян Юйбай как раз ужинал.
Он отложил палочки, сразу ответил на вызов, и в трубке раздался голос Линь Чжися:
— Цзян Юйбай, Цзян Юйбай, завтра уже экзамен. Сегодня утром на открытии я видела ребят из разных провинций… Прошлой ночью я плохо спала, в комнате было слишком темно, мне стало страшно. Было бы здорово, если бы ты участвовал в соревнованиях вместе со мной.
— Даже если бы я участвовал вместе с тобой, мы бы всё равно не жили в одной комнате, — рассудительно заметил Цзян Юйбай.
За обеденным столом сидели отец, мать и дядя Цзян Юйбая. Услышав слова племянника, дядя тут же прыснул вином.
Цзян Юйбай не совсем понял, почему дядя так отреагировал, ведь он сказал правду. Он продолжил успокаивать Линь Чжися:
— Не бойся, капитан Линь Чжися. Вселенная чёрная, но разве ты боишься вселенной?
— Нет, — честно ответила Линь Чжися.
Цзян Юйбай кивнул:
— Капитан Линь Чжися, вперёд, к покорению вселенной!
Боевой дух Линь Чжися разгорелся ярким пламенем:
— Хорошо!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
