Линь Чжися внезапно осенила мысль:
— Гэгэ, иди сюда, сфотографируйся с нами.
Цзян Юйбай не стал её останавливать. Он выбрал под сливовым деревом совершенно неприметное место. Его осанка была прямой, он стоял неподвижно и молча. Спустя ещё несколько секунд Цзян Юйбай сообщил Линь Цзэцю:
— Скоро я уеду учиться в старшую школу в другой город.
— Да, — подтвердила Линь Чжися, — мы с моим лучшим другом скоро расстанемся.
Линь Цзэцю смотрел на них с полным безразличием.
Линь Чжися продолжала щебетать:
— Мы ещё никогда не фотографировались на территории школы, гэгэ.
Не дожидаясь согласия Линь Цзэцю, Линь Чжися протянула камеру его однокласснику:
— Простите за беспокойство, не могли бы вы нас сфотографировать? Я уже всё настроила, нужно только нажать на кнопку затвора.
Старшеклассник охотно согласился. Он взял камеру и отступил на несколько шагов:
— Ой, так не пойдёт, встаньте поближе. Вы слишком далеко друг от друга, все трое в кадр не помещаетесь.
Линь Чжися твёрдо решила сделать совместный снимок. Она подошла ближе к Цзян Юйбаю, и Линь Цзэцю тут же пристроился рядом с ней. Расстояние между ними заметно сократилось.
Линь Чжися оказалась в самом центре. Слева от неё стоял Цзян Юйбай, а справа — Линь Цзэцю. На её лице сияла улыбка, она выглядела по-настоящему счастливой.
Линь Цзэцю слегка приподнял уголки губ, но тут же забеспокоился, что его улыбка выглядит натянутой и он будет смотреться хуже Цзян Юйбая. Он признавал, что этот мальчишка и впрямь был хорош собой. И хотя Линь Цзэцю никогда не заботила мужская внешность, ему не хотелось проигрывать в сравнении на одной фотографии.
Цзян Юйбай о подобном не задумывался. Он просто, как и всегда, следил за своим внешним видом. Он полагал, что Линь Чжися будет бережно хранить этот снимок, а потому должен был выглядеть безупречно.
Одноклассник, вызвавшийся помочь, присел на корточки и, подняв цифровую камеру, громко скомандовал:
— Улыбнитесь и скажите: «баклажан»! Ещё разок. Раз, два, три… баклажан!
Линь Чжися отозвалась охотнее всех. Она с воодушевлением выкрикнула:
— Баклажан!
Цзян Юйбай смотрел прямо перед собой. Он лишь мысленно произнёс: «Баклажан».
А Линь Цзэцю замер неподвижно, словно восковая фигура.
Сделав десять кадров подряд, парень вернул камеру Линь Чжися.
Линь Чжися принялась рассматривать снимки и восхитилась:
— Как красиво!
На фотографиях были не только Линь Чжися, Цзян Юйбай и Линь Цзэцю, но и пожелтевшая трава, подчёркивающая зимнее увядание и запустение. Усыпанное цветами сливовое дерево лучилось жизненной силой; красные бутоны гордо распускались, являя собой чудо природы. Столь удивительное зрелище с его резким цветовым контрастом заставило её на мгновение позабыть и о Цзян Юйбае, и о Линь Цзэцю.
Линь Чжися обернулась и с надеждой посмотрела на Цзян Юйбая:
— Когда вернёшься домой, пришлёшь мне электронную версию фото на почту?
Цзян Юйбай, придерживая камеру за ремешок, коротко ответил:
— Я распечатаю их, вставлю в рамку и подарю тебе.
Сердце Линь Чжися расцвело от радости:
— Хорошо-хорошо, спасибо большое, Цзян Юйбай!
Цзян Юйбай кивнул:
— Не за что.
Линь Цзэцю наблюдал со стороны за их общением: они вели себя вполне вежливо. Но на душе у него всё равно было неспокойно. В конце концов, он не мог присматривать за Линь Чжися каждую минуту, и стоило ему отвлечься, как она тут же начинала играть с Цзян Юйбаем. Единственным утешением было то, что Цзян Юйбай уезжает учиться в другой город. Это означало, что их дружбе придёт конец, и в старшей школе Линь Чжися волей-неволей придётся найти себе в лучшие подруги какую-нибудь девочку. Именно так и должна была выглядеть нормальная школьная жизнь старшеклассницы.
*
С самого начала зимы в этом году один за другим нагрянули сибирские холода, принеся с собой суровые морозы, каких не видели уже десять лет. Городские высотки окутала бескрайняя ледяная дымка. Каждое утро мать готовила для Линь Чжися перчатки, шарф, тёплые наушники и шапку, очень боясь, что дочь простудится по дороге в школу или обратно.
В день окончания семестровых экзаменов температура опустилась до минус семи градусов, и Линь Чжися была закутана, словно цзунцзы. Вместе с Цзян Юйбаем она вышла из экзаменационного зала, и они не спеша направились к воротам Первой провинциальной средней школы. Неожиданно Цзян Юйбай снял перчатки. Он открыл рюкзак, достал изящную коробочку и протянул её Линь Чжися.
— Что это? — спросила она.
— Фотография и рамка, — ответил он.
Линь Чжися уже собиралась стащить перчатки, но Цзян Юйбай её остановил:
— На улице холодно, я сам открою.
Цзян Юйбай открыл подарочную коробку, и Линь Чжися увидела изысканную рамку из древесины хуанхуали. На самой фотографии она, Цзян Юйбай и Линь Цзэцю стояли плечом к плечу под пышным сливовым деревом, и весь снимок был полон юношеского задора. Хотя Линь Цзэцю выглядел немного скованным, в целом этот малый изъян не затмевал блеска яшмы — фотография определённо заслуживала того, чтобы её бережно хранили.
Завывал холодный ветер, и руки Цзян Юйбая быстро заледенели.
Линь Чжися поспешно убрала рамку в рюкзак.
— Скорее надень перчатки! — А потом добавила: — Эту рамку я поставлю на свой рабочий стол.
— У меня тоже есть такая, — признался Цзян Юйбай.
Линь Чжися удивлённо спросила:
— И на твоём снимке тоже есть мой гэгэ?
Нет, не было.
На снимке, который оставил себе Цзян Юйбай, он безжалостно обрезал Линь Цзэцю. И не чувствовал при этом ни малейшего угрызения совести. Сначала он даже хотел подарить Линь Чжися именно обрезанную версию, но потом, из соображений порядочности, всё же сдержался. Он прекрасно понимал, что на уме у Линь Чжися: Цзян Юйбай был её лучшим другом, с которым она была знакома четыре года, а Линь Цзэцю — братом, которым она очень дорожила. Оба они имели для неё особое значение и были свидетелями её взросления.
На рабочем столе отца Цзян Юйбая тоже стояло семейное фото. На нём были родители Цзян Юйбая, его дядя и он сам. Очевидно, Линь Чжися, как и все обычные люди, придавала большое значение семейным и дружеским узам.
И всё же Цзян Юйбай честно признался:
— На моей фотографии Линь Цзэцю нет.
Линь Чжися с пониманием кивнула:
— М-м, я так и думала.
Она добавила:
— На самом деле в тот день я мечтала, чтобы а-де и а-нян тоже пришли в школу. А-де, а-нян, гэгэ, ты и я — мы все могли бы сфотографироваться вместе. Все вы очень важны для меня. Когда мне страшно или я нервничаю, вы всегда помогаете мне. Вы — моя сила, заставляющая двигаться вперёд.
— Помогать тебе — это мой долг, — скромно отозвался Цзян Юйбай. — Мой а-де говорит, что настоящие друзья всегда выручают друг друга.
— Да, именно так! — горячо согласилась Линь Чжися.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
