Для Цзян Юйбай период его взросления был смутным, но в то же время очевидным. «Смутность» проявлялась в едва уловимых чувствах, а «очевидность» — в различных изменениях тела.
Цзян Юйбай погрузился в раздумья.
В этот самый момент Цзян Шаоци вдруг снял перчатки.
Цзян Шаоци явил взору руки, воплотившие в себе всю красоту творения. Он первым поднял правую руку и низким голосом произнёс:
— Рад встрече, Джессика.
Неподалёку, за густой яблоней, к ним неспешно шла Джессика в платье цвета морской волны с мелким цветочным принтом. На шее у Джессики висело бриллиантовое колье, подвеска которого была выполнена в виде ноты на нотном стане. Она подняла руку и, перебирая пальцами ноту, многозначительно уставилась на Цзян Шаоци.
— Цзян Шаоци, давно не виделись, — сказала она.
Цзян Шаоци усмехнулся и представил их:
— Это мой племянник, Цзян Юйбай, после каникул идёт во второй класс старшей школы. — Его рука замерла в воздухе, и он добавил: — А это наш дворецкий, человек ответственный, у него всегда всё в полном порядке.
Дворецкий слегка поклонился.
Цзян Юйбай заметил, что манера поведения и тон Цзян Шаоци изменились, поэтому он поздоровался с ними и ушёл первым. В свои четырнадцать лет Цзян Юйбай уже давно понимал значение выражения «третий лишний», и свидания вслепую, устраиваемые для дяди, его совершенно не интересовали.
До этого Цзян Юйбай полагал, что дядя целиком поглощён музыкальной карьерой и у него нет времени на такие пустяки, как «любовь и брак». Но он не ожидал, что дядя ничуть не противится браку, устроенному родителями. Он думал, что хорошо знает Цзян Шаоци, но, как оказалось, он ещё не до конца постиг мир взрослых.
*
В четверг утром Цзян Юйбай выехал из своего поместья и направился прямиком в жилой комплекс Аньчэн, где жила Линь Чжися.
Водитель остановил машину у ворот жилого комплекса Аньчэн и заботливо напутствовал:
— Юный директор Цзян, будьте осторожны.
А снаружи уже стояла Линь Чжися и восторженно кричала:
— Я здесь! Цзян-Цзян-Цзян-Цзян Юйбай!
В начале июля стояла невыносимая жара, городские власти объявили «оранжевый» уровень погодной опасности. Солнце сегодня напоминало огненный шар, раскаливший землю; прохожие были одеты в лёгкую одежду, а в руках у стариков и старушек мелькали веера.
На Линь Чжися было светло-бежевое платье. Оно сидело на ней идеально, подчёркивая девичью фигуру с тонкой талией и длинными ногами. Купаясь в лучах яркого солнца, её кожа казалась белой, как застывший жир, и сияла мягким жемчужным блеском. Её глаза лучились светом, она не сводила взгляда с Цзян Юйбай, и когда он подошёл к ней, радостно воскликнула:
— Наконец-то я тебя дождалась!
— Как долго ты ждала? — спросил Цзян Юйбай, остановившись в двадцати сантиметрах от неё.
— Десять минут, — Линь Чжися вела строгий хронометраж. — Я простояла у входа в жилой комплекс ровно десять минут.
— Тебе не жарко? — Цзян Юйбай взглянул на небо.
— Немного, — честно призналась Линь Чжися. Она указала на своё лицо: — Посмотри на меня, я вспотела?
Цзян Юйбай внимательно оглядел её лицо, а затем медленно отвёл взгляд. Он не заметил капель пота на лице Линь Чжися, зато увидел своё собственное отражение в её глазах. Он намеренно держал дистанцию в тридцать сантиметров.
На улице внутри жилого комплекса стоял грузовичок, заваленный арбузами; владелец называл себя фермером, приехавшим из деревни. Он выставил картонную табличку и во всё горло зазывал покупателей. Прижимая к себе круглые зелёные арбузы, он хлопал ладонью по корке, отчего раздавался звонкий стук.
Линь Чжися взяла Цзян Юйбай за запястье и спросила:
— Будешь арбуз?
— А ты хочешь? — Цзян Юйбай тут же отдёрнул руку.
Цзян Юйбай среагировал так быстро, что Линь Чжися на мгновение опешила. Она помнила, что раньше Цзян Юйбай не избегал прикосновений. Почему же он так остро отреагировал на то, что она машинально коснулась его запястья? Может, потому что они слишком долго не виделись?
— Почему ты так дёрнулся от моего лёгкого прикосновения, будто тебя ударило переменным током в двести двадцать вольт? — прямо спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай не ответил прямо. Он сменил тему:
— Я пойду куплю арбуз.
Цзян Юйбай расстегнул молнию на рюкзаке, достал кошелёк и вытащил купюру в сто юаней. Он попросил фермера выбрать два самых сладких арбуза. Тот звонко отозвался:
— Будет сделано! Ожидайте!
Продавец несколько раз переложил плоды с места на место и, наконец, выбрал два арбуза, у которых ещё сохранились плодоножки с листьями. Он отсчитал Цзян Юйбай сдачу. Цзян Юйбай взял деньги, и не успел он их убрать, как Линь Чжися вдруг подхватила его ладонь снизу.
Линь Чжися хотела проверить подлинность банкнот.
Но Цзян Юйбай просто вложил сдачу в её ладонь.
— Ты что делаешь? — растерянно спросила она.
Цзян Юйбай приоткрыл рюкзак и попросил Линь Чжися бросить мелочь внутрь. Линь Чжися чувствовала, что он стал немного другим, но не могла точно сказать, в чём именно заключалась эта перемена.
Цзян Юйбай нёс в пластиковых пакетах два больших арбуза. Его руки были сильными, с плавными очертаниями мышц; он не чувствовал усталости, даже неся такую тяжесть. Он вошёл в дом вслед за Линь Чжися, и та прошептала ему:
— Моего гэгэ сегодня нет дома. В следующем полугодии он переходит в третий класс старшей школы, так что сегодня он на дополнительных занятиях в школе и, скорее всего, не придёт домой обедать.
«Вот и славно», — подумал Цзян Юйбай.
Между ним и Линь Цзэцю всегда существовала скрытая неприязнь.
Поскольку Линь Цзэцю не было дома, Цзян Юйбай предположил, что сегодня, пока он будет с Линь Чжися, им никто не помешает.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
