Линь Цзэцю приехал в Пекин и оказался совсем рядом с Линь Чжися. Каждую неделю он приглашал Линь Чжися на встречу и угощал её в какой-нибудь ближайшей закусочной.
Линь Чжися уже давно обрела финансовую независимость. Одних только стипендий ей вполне хватало на безбедную жизнь.
А вот Линь Цзэцю деньги на жизнь в университете давали родители — по тысяче юаней в месяц, которые перечисляли прямо на его банковскую карту. Его повседневные расходы были невелики: кроме книг и еды, деньги почти ни на что не уходили. Он не играл в видеоигры, не покупал новую одежду и ни с кем не встречался — хотя в его учебном заведении несколько девушек очень настойчиво за ним бегали.
Линь Цзэцю, судя по другим по себе, невольно обеспокоился:
— Тебя в университете никто не донимает?
Линь Чжися как раз ела жареное куриное крылышко.
— Какое ещё донимает? — невнятно ответила она.
Линь Цзэцю вспомнил дерзкие и прямолинейные признания своих однокурсниц. Он крепко нахмурился:
— Есть кто-то, кто во что бы то ни стало хочет, чтобы ты стала его… парнем?
Линь Чжися вытерла рот:
— Парнем?
Линь Цзэцю крепче сжал бутылку колы:
— Я оговорился.
— Ха-ха, боюсь, это не просто оговорка, — безжалостно разоблачила его Линь Чжися. — В твоём университете за тобой бегают девушки и хотят, чтобы ты стал их парнем? Гэгэ, тебе восемнадцать, скоро девятнадцать, тебе уже можно влюбляться.
Линь Цзэцю лишь бросил:
— Пустая трата времени.
Его холодный и упрямый тон не смог унять любопытства Линь Чжися:
— А ты знаешь, почему ты нравишься девушкам? Ты веришь в любовь? Как думаешь, могут ли сознания двух людей полностью совпасть?
Линь Цзэцю уклонился от этих тем:
— Не неси чепухи, лучше трать больше сил на свои эксперименты. Ты ведь говорила, что хочешь окончить бакалавриат за три года?
— Ну да, — Линь Чжися откинулась на спинку стула. — Я в последнее время так занята, почти каждый день провожу в лаборатории.
Линь Цзэцю снова принялся за свои нравоучения:
— Вот и правильно, в университете нужно больше учиться…
Он произнёс длинную тираду, которую Линь Чжися слушала вполуха. Она знала, что у молодых людей так или иначе возникают первые ростки чувств, смутное стремление найти «родственную душу», и даже она сама не могла избежать этих чар — но почему?
Линь Чжися хотелось найти кого-то, с кем можно было бы обсудить этот вопрос, и Цзян Юйбай казался лучшим кандидатом. Он был нежен и терпелив, обладал широким кругозором и большой терпимостью, его мышление было ясным и быстрым. Он был самым любимым собеседником Линь Чжися.
Однажды вечером в конце октября, когда Линь Чжися и Цзян Юйбай общались по видеосвязи в QQ, она без всяких предисловий вдруг спросила его:
— Если ты кому-то нравишься, ты понимаешь, почему этот человек тебя полюбил? Ты веришь в любовь? Как ты считаешь, могут ли сознания двух людей полностью совпасть?
Почему она тебя полюбила?
Веришь ли ты в любовь?
Могут ли ваши сознания совпасть?
Экран настольного компьютера словно озарился светом, который отразился в глазах Цзян Юйбая. Его мысли смешались в хаосе, словно он пережил беспрецедентный Большой взрыв.
Он поднял стеклянный стакан и сделал глоток йогурта.
Он держался предельно спокойно.
Последние несколько месяцев репетитор Цзян Юйбая готовил его к собеседованию в Кембридже: они разбирали типы вопросов, стратегии ответов и психологические приёмы. Этот преподаватель много лет работал в Европе и досконально знал процедуру собеседований в Кембридже и Оксфорде. Он не только расширил кругозор Цзян Юйбая, но и обучил его правилам поведения в обществе.
Цзян Юйбай понимал, что Линь Чжися просто интересуется его точкой зрения и ждёт ответа; в её словах не было ни капли двусмысленности или кокетства, она не пыталась заигрывать. Он не мог допустить, чтобы она догадалась о… его нынешнем состоянии.
Цзян Юйбай принял тот строгий и серьёзный вид, с которым обычно готовиться к интервью. Он поднял голову, посмотрел в экран и уверенно начал:
— Вот моё личное понимание. Если ты мне нравишься, то «нравиться» здесь — глагол, выражающий моё желание…
— Какое желание? — перебила Линь Чжися.
Цзян Юйбай сказал:
— Желание быть рядом с тобой.
Линь Чжися подпёрла лицо ладонями:
— Так мы и сейчас вместе, мы ведь лучшие друзья.
— Да, — согласился Цзян Юйбай, — мы действительно друзья.
Прежде чем заговорить, Цзян Юйбай морально подготовился. Ему следовало избегать упоминаний о своих чувствах к Линь Чжися. Чем больше он рассуждал о «любви», тем выше был риск выдать себя. О самой любви он не знал ровным счётом ничего и шёл по этой тропе вслепую, полагаясь лишь на одну отчаянную храбрость.
Линь Чжися не заметила перемен в его душевном состоянии. Она начала анализировать значение и возможность существования «родственных душ» с философской точки зрения. Возможно, ей просто казалось, но сегодня его взгляд был необычайно сосредоточенным; она стала соображать медленнее, почти тая под его взором.
Успев рассказать о «родственных душах» лишь наполовину, она вдруг забыла, что собиралась сказать дальше.
Вместо этого она спросила Цзян Юйбая о его собеседовании.
Цзян Юйбай ответил, что пройдёт собеседование, скорее всего, в декабре этого года.
Отсев на интервью был огромным, так что стопроцентной уверенности у него не было.
— У меня предчувствие, что ты пройдёшь, — сказала ему Линь Чжися. — Я планирую подавать документы в докторантуру Кембриджа, так что мы сможем провести там вместе два года.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
