Преподавателя курса «Программная инженерия» звали Ван Цзыхуань. Согласно надёжным источникам, Ван Цзыхуань был ответственным и серьёзным учителем: он предъявлял к студентам высокие требования и ставил низкие баллы. Получить у него оценку выше девяноста пяти баллов было труднее, чем подняться на небо.
Линь Чжися как староста группы ни за что не собиралась пасовать перед трудностями.
Она хотела, чтобы каждый член команды получил девяносто пять баллов.
В субботу утром Линь Чжися и пять её одногруппников собрались в кафе за пределами кампуса. Все принесли свои ноутбуки и обсуждали проект, словно партнёры по интернет-стартапу.
Линь Чжися заговорила первой:
— В нашем университете пять факультетов и шестьдесят два отделения. Мы можем создать «Эксклюзивное приложение для выпускников», которое будет фиксировать новости и важные события разных институтов, в реальном времени обновлять информацию о лекциях, сообществах, книжных клубах…
Линь Чжися поднялась со своего места, и члены группы один за другим подняли на неё взгляд. Она взяла стеклянный стакан, словно лидер команды стартаперов:
— Что важнее всего для интернет-приложения? Информация и доверие — вот две самые важные вещи.
В кафе было многолюдно и шумно, а за соседним столиком настоящий генеральный директор стартапа вёл переговоры с инвестором.
Этим директором был Чай Ян. Ему было всего двадцать три года, он только что окончил университет и вместе с несколькими друзьями создал систему распознавания изображений. Компания была основана недавно, деньги требовались на каждом шагу, поэтому он отчаянно нуждался в спонсорской поддержке инвестора и клялся, что будет нести перед ним полную ответственность.
Чай Ян заговорил прямо:
— Цю-цзун, не могли бы вы выделить нам миллион? Мне нужно обновить серверы, перестроить программное обеспечение…
— А где твой план? — вопросом на вопрос ответил Цю-цзун.
Чай Ян вёл себя крайне смиренно. Он подобострастно, словно главный евнух, отозвался: «Слушаюсь», и лишь затем произнёс:
— Я отправил электронную версию на вашу почту. Бумажную я принёс с собой сегодня, не желаете ли взглянуть?
Цю-цзун махнул рукой, и разговор зашёл в тупик.
Сквозь чистые окна открывался широкий вид, в кафе звучала нежная, приятная музыка. Цю-цзун прикрыл глаза, словно отдыхая. Одна его рука лежала на столе, большой палец прижимал блюдце кофейной чашки, время от времени легонько постукивая — Чай Ян долго наблюдал за ним и наконец понял, что Цю-цзун просто отбивает такт под музыку.
Чай Ян окончательно пал духом.
За соседним столом Линь Чжися как раз вошла в раж:
— Наше приложение обязательно должно удовлетворять потребности студентов в получении информации…
Её одногруппник, Хэ Шанцин, внезапно поднял руку:
— Мне есть что сказать.
Линь Чжися медленно села:
— Ты не согласен с моей точкой зрения?
Хэ Шанцин только что прибежал с легкоатлетического стадиона. На нём была хлопковая футболка, пропитавшаяся потом спереди и сзади. Ткань прилипла к коже, смутно очерчивая контуры твёрдых и мощных мышц.
Он согнул локти, напрягая большие грудные мышцы; его торс выглядел необычайно крепким. Эти литые мускулы явно были результатом многолетних упорных тренировок.
Трудно было вообразить, что Хэ Шанцин учится на физическом факультете.
Линь Чжися впервые в жизни видела такого студента-физика. Но она ничуть не струсила. Набравшись смелости, она повторила свой вопрос:
— Ты не согласен с моей точкой зрения?
Хэ Шанцин напомнил ей:
— В презентации говорилось о трёх модулях: проектирование, разработка и тестирование ПО. Ты напридумывала кучу функций, которые потребуют многократных проверок, мы просто не успеем по времени.
Один из соседей Хэ Шанцина по комнате поддакнул:
— Ассистент-сюэчжан сказал, что если мы напишем программу, которая будет просто работать, то семьдесят баллов нам гарантированы.
— Семьдесят баллов? — Линь Чжися была потрясена.
Ло Ин поддержала её:
— Семьдесят баллов — это слишком мало.
Хэ Шанцин положил руки на край стола и невозмутимо произнёс:
— Мы не студенты факультета программной инженерии или компьютерных наук, мы не сможем за два месяца создать крупную систему. У нас у самих впереди экзамены, это второй семестр третьего курса, идут профильные предметы, и сессия будет непростой.
Услышав это, Ло Ин почувствовала, как внутри у неё всё закипает от гнева.
Что это значит? Раз он занят, у него много профильных предметов и трудные экзамены, он собирается снизить планку для группового задания? Он хочет сделать обычную систему и не желает доводить её до ума, стремясь к совершенству?
Сдерживая ярость, Ло Ин мягко спросила:
— В тот день, когда мы собирали команду, Линь Чжися спросила в аудитории: есть ли кто-то, кто готов потратить больше времени и сделать качественную систему? Ты был первым, кто согласился, Хэ Шанцин, ты помнишь об этом?
Хэ Шанцин взял воротник двумя пальцами и пару раз встряхнул его, впуская струю прохладного воздуха, чтобы немного унять жар. Он вытер лицо бумажной салфеткой и только тогда ответил:
— Мы на третьем курсе, а Линь Чжися на втором, она гений с математического факультета, ей не составит труда написать небольшую программку. У меня нет времени заниматься системой, а у неё есть, и я не запрещаю ей браться за дело.
Линь Чжися хранила молчание.
Она и представить не могла…
Что снова споткнётся на групповой работе.
Почему общаться с товарищами по команде так трудно?
Наблюдая за словами и каждым движением Хэ Шанцина, Линь Чжися пришла к выводу, что он человек крайне своёнравный, и переубедить его практически невозможно. Такие люди часто добиваются успеха в обывательском понимании этого слова. У них чёткие цели, они всё просчитывают, умеют быть гибкими и почти лишены чувства стыда; даже совершив ошибку, они никогда не ищут причину в себе. Это были самые утончённые эгоисты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
