В сентябре 2012 года Линь Чжися попрощалась с семьёй в Пекинском столичном международном аэропорту.
Линь Чжися катила за собой чемодан, шагая вперёд в одиночестве, когда Линь Цзэцю вдруг окликнул её:
— Как только приземлишься, сразу позвони домой.
Линь Чжися кивнула:
— Хорошо.
Линь Цзэцю негромко запричитал:
— Покупай побольше вкусной еды, не жалей денег и не ходи голодной.
Линь Чжися вернулась к нему:
— Ты тоже не экономь на себе, не сиди по ночам за кодом, ешь вовремя и высыпайся. Здоровье — это самое главное… гэгэ, я буду скучать по тебе.
В горле у Линь Цзэцю возникло горькое чувство.
Линь Чжися искренне добавила:
— Пожив три года в школьном общежитии, я поняла, как много мороки со стиркой, сушкой одеял и уборкой пола… С самого детства в моей комнате всегда прибирался ты, и постельное бельё тоже менял ты. Даже этим летом ты всё равно не давал мне заниматься домашними делами. гэгэ, спасибо тебе за всё, ты столько трудился для меня все эти годы.
Договорив, Линь Чжися повернулась и направилась прямиком к пункту досмотра.
У Линь Цзэцю на мгновение помутилось в глазах. Папа удивлённо спросил его:
— Цюцю, у тебя что, слёзы на глазах?
Линь Цзэцю пробормотал себе под нос:
— Боюсь, как бы её там не обидели. Она ещё несовершеннолетняя, везде привлекает внимание, и рядом нет никого, кто бы о ней позаботился.
Мама утешила его:
— Цюцю, не переживай, твоя сестра очень умная. Если что-то случится, она нам позвонит. Ты давай хорошо учись в Пекине, а мы с отцом возвращаемся домой.
Линь Цзэцю всё равно оставался хмурым.
Он самонадеянно полагал, что Линь Чжися улетела за границу в полном одиночестве.
Он и не подозревал, что Цзян Юйбай и Линь Чжися уже давно договорились лететь одним рейсом.
Цзян Юйбай изначально хотел подарить Линь Чжися билет в первый класс, но она ему отказала. В день его семнадцатилетия они открылись друг другу в своих чувствах, однако у него всё ещё не было возможности взять её расходы на себя. Она всегда говорила: «Цзян Юйбай, всё в порядке, у меня тоже есть деньги».
Чтобы сидеть рядом с Линь Чжися, Цзян Юйбай отказался от первого класса и добровольно выбрал эконом.
Зайдя в эконом-класс впервые в жизни и сев рядом с Линь Чжися, Цзян Юйбай на собственном опыте прочувствовал, насколько там узкие кресла. Однако в этом тесном, ограниченном пространстве он ощутил невыразимую радость, потому что Линь Чжися коснулась его руки.
Он положил ладонь на тыльную сторону её кисти, медленно поглаживая её кончиками пальцев. Она склонила голову ему на плечо и, слегка притеревшись, произнесла:
— Немного щекотно.
Она и впрямь умела быть очень ласковой.
Цзян Юйбай крепче сжал её запястье.
*
В десять часов вечера по пекинскому времени свет в салоне приглушили. Линь Чжися немного притомилась и, свернувшись в кресле, уснула.
Когда самолёт пролетал над территорией России, он попал в поток холодного воздуха. Температура в салоне понизилась, и многие пассажиры почувствовали холод. Цзян Юйбай развернул два пледа и осторожно укрыл Линь Чжися. Находясь в полудрёме, она смутно почувствовала, что Цзян Юйбай совсем рядом; её тело полностью расслабилось, и она медленно склонилась в его сторону.
Цзян Юйбай поднял подлокотник, и Линь Чжися прильнула к нему. Он бережно обнял её, вдыхая её нежный, сладковатый аромат. В полумраке он осторожно высвободил руку, позволяя ей устроиться на своих коленях.
Он заботливо подоткнул ей плед.
Она спала крепким сном.
Цзян Юйбай откинулся на спинку кресла, не чувствуя ни малейшей сонливости.
Соседний пассажир смотрел кино, и экран излучал призрачное сияние.
Пользуясь этим слабым просветом, Цзян Юйбай на мгновение задержал взгляд на лице Линь Чжися, и в глубине его сердца зашевелились непрошеные желания. Он поднял левую руку и слегка прикрыл уголок губ, стараясь отогнать дурные помыслы и лишние мысли.
На следующий день вечером Линь Чжися и Цзян Юйбай благополучно прибыли в Лондон.
Из лондонского аэропорта Хитроу они на бизнес-седане отправились в Кембридж по автомагистрали M11 и вскоре были на месте.
Общежитие Линь Чжися называлось «Пирс-Хостел». Цзян Юйбай проводил её до самого входа.
В сентябре было довольно прохладно, ночной мрак казался бескрайним. В эту первую ночь на чужбине Линь Чжися глубоко вдохнула и бесшумно вышла из машины.
Цзян Юйбай подхватил её багаж и проводил до стойки регистрации. Сотрудник проверил её документы и выдал ключ.
Линь Чжися с воодушевлением нашла свою комнату и распахнула дверь. Через окно общежития ей открылся вид на старинную улицу в тускло-жёлтом свете фонарей. Она расчувствовалась:
— Весь следующий год это будет моим домом.
Цзян Юйбай поставил чемоданы на пол. Он огляделся вокруг, и его взгляд остановился на односпальной кровати:
— У тебя нет ни одеяла, ни подушки, как же ты будешь сегодня спать?
Не дожидаясь ответа, Цзян Юйбай предложил:
— Можешь поехать ко мне, перекантуешься одну ночь в гостевой спальне, там очень мягкий матрас.
Линь Чжися нашла в шкафу цилиндрический сверток:
— Я подготовилась заранее. Заказала в общежитии приветственный набор спальных принадлежностей… — Она вскрыла упаковку, и из неё действительно показались новенькие подушка и одеяло.
С помощью Цзян Юйбая Линь Чжися застелила постель.
Затем она достала из чемодана пачку клубничного печенья и предложила Цзян Юйбаю угоститься вместе с ней. В комнате не было дивана, поэтому они оба присели на край кровати. Линь Чжися откусила кусочек и, немного пожевав, восхитилась:
— Клубничный вкус… Я словно заново родилась.
Цзян Юйбай провёл в пути более десяти часов, почти не ел в самолёте и практически не смыкал глаз. Однако сейчас он не чувствовал усталости — его поддерживало радостное возбуждение. Он заботливо сказал Линь Чжися:
— Ты только переехала, нужно купить ещё много вещей. Завтра я отведу тебя на торговую улицу…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
