Сунь Давэй похлопал Цзян Юйбай по спине. Он хотел похлопать его по плечу, но, к сожалению, плечи Цзян Юйбай были высоковаты, поэтому спина оказалась ближе. Кивнув, он сказал:
— Я с самого детства ходил на дополнительные занятия и совсем забыл об этом варианте. Спасибо, я скоро опубликую объявление о найме.
Цзян Юйбай чокнулся с ним бокалом.
Затем Цзян Юйбай прошёл в центральную часть зала.
Несколько однокурсников обсуждали карьерные вопросы с сотрудниками финансовых компаний, и Цзян Юйбай присоединился к ним. Он вёл себя как юноша, только что покинувший гнездо: не знал правил общества, не понимал направлений инвестиций, а большая часть его теорий черпалась из книг.
Сунь Давэй наблюдал за каждым словом и жестом Цзян Юйбай и в замешательстве прошипел:
— Тсс…
Мяо Даньи сжала вилку:
— А?
— Цзян Юйбай, — Сунь Давэй указал в сторону, — его отец — партнёр моего отца. Он инвестировал в европейские верфи, энергетику, электростанции, владеет контрольными пакетами акций нескольких предприятий со стабильной годовой доходностью. Его дед заработал свой первый капитал на электроприборах и судостроении…
Дойдя до этого момента, Сунь Давэй внезапно замолчал. Он пробормотал себе под нос:
— Риски в инвестициях даже больше, чем в азартных играх. Если бы я ошибся с направлением инвестиций, это было бы хуже, чем увлечение игрой в Лас-Вегасе. Если увлечёшься азартными играми, в худшем случае потеряешь немного денег, а если провалишь инвестиции — в один миг пустишь всё по миру.
Мяо Даньи никогда не изучала экономические теории.
Она была рассеянна и молча ела, опустив голову.
Сунь Давэй продолжил:
— «Богатых наследников» во втором поколении проще всего обманом завлечь в инвестиции. Профессиональные команды придумывают всевозможные схемы, чтобы вытянуть из твоих рук наличные. В наше время вести бизнес действительно трудно, бабушка говорила, что видела, как банки внезапно отзывали кредиты у маленьких компаний…
Мяо Даньи, запрокинув голову, выпила стакан напитка, отчего её щёки раздулись.
Сунь Давэй заметил её нетерпение.
Он тут же замолчал и добавил:
— Ой, Мяомяо, в следующем семестре выбирай любые курсы, какие захочешь, не будем заискивать перед ассистентами. Если у тебя будут слишком близкие отношения с ассистентом и это заметят старики из академического совета, что если они посчитают это «академической нечестностью»? Верно? С этого семестра мы найдём тебе по учителю на каждый предмет, они будут жить у нас дома, на полном пансионе, и пусть потихоньку подтягивают твою успеваемость.
Услышав это, Мяо Даньи застыла, словно поражённая громом.
*
Этим вечером Цзян Юйбай намеревался пригубить бокал красного вина.
Он стал совершеннолетним, а значит, ему уже можно было пить.
С этим настроем Цзян Юйбай взял в руки фужер. Он слегка наклонил его, внимательно разглядывая текстуру красного вина в свете ламп.
Двое друзей Цзян Юйбай стояли перед ним. Они вполголоса переговаривались, время от времени посмеиваясь. Они спросили Цзян Юйбай:
— В этом году мы планируем встретить Новый год в Лондоне и Париже, ты с нами?
В этот момент мимо Цзян Юйбай как раз проходил какой-то парень. Он тяжело дышал, шёл очень быстро и сильно задел Цзян Юйбай плечом, из-за чего холодное вино выплеснулось, попав тому на тыльную сторону ладони.
Цзян Юйбай окликнул его:
— Послушай?
Тот резко обернулся и какое-то время смотрел на Цзян Юйбай.
Цзян Юйбай произнёс его имя:
— Вэнь Ци.
Цзян Юйбай провёл в кабинете Линь Чжися два или три дня. Когда Вэнь Ци приходил к Линь Чжися обсудить групповой проект, она представила его Цзян Юйбай. Поэтому Вэнь Ци довольно сильно запомнился Цзян Юйбай.
Разумеется, Вэнь Ци тоже помнил его.
Вокруг сновали студенты с разных факультетов, повсюду встречались знакомые лица.
Атмосфера вечера была оживлённой, свет — слегка приглушённым. Вэнь Ци был одет в дорогой костюм из высококачественной ткани с изысканной отделкой, но брови его были плотно сдвинуты, а лицо выглядело неважно. Он с трудом выдавил из себя:
— Прости, я шёл не глядя по сторонам.
Цзян Юйбай достал бумажную салфетку, вытер пятно с руки и спросил:
— Куда ты направляешься?
Тот ответил без обиняков:
— В уборную.
Цзян Юйбай как раз собирался пойти вымыть руки.
Хотя ему и не хотелось идти вместе с Вэнь Ци, они всё же направились в одну сторону.
Весь путь Цзян Юйбай не проронил ни слова, Вэнь Ци тоже молчал. Между ними сохранялась неловкая, но обоюдная договорённость, называемая в народе «ты не трогаешь меня, а я — тебя».
Единственной общей темой, которую они могли бы найти, была Линь Чжися.
Однако это обоюдное молчание по-прежнему никто не нарушал.
Цзян Юйбай встал перед раковиной. Он открыл кран и сосредоточенно принялся мыть руки. С детства он был немного помешан на чистоте: если руки пачкались, их нужно было вымыть как минимум дважды, чтобы они считались чистыми.
Из крана лилась вода, Вэнь Ци стоял справа от Цзян Юйбай.
Вэнь Ци зачерпнул ладонями холодную воду и резко плеснул себе на волосы. Капли воды потекли по прядям вниз, прилипая ко лбу. Он глубоко вздохнул и спросил Цзян Юйбай:
— Ты куришь? Огонь есть?
Какое там курение.
Цзян Юйбай даже к пачке сигарет никогда не прикасался.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
