Работа Линь Чжися по рецензированию рукописей подходила к концу. Она обнаружила множество проблем: экспериментальные данные Хань Гуана были недостаточно полными, а расчётная модель — недостаточно точной. Иными словами, Хань Гуану придётся заново проводить эксперименты и менять модель расчётов.
Линь Чжися открыла LaTeX (систему компьютерной вёрстки) и подробно изложила свои замечания. Она прикрепила этот документ к письму и отправила его Хань Гуану через университетскую почту. Закончив с делами, она встала и сладко потянулась.
Цзян Юйбай как раз в это время тоже закончил делать уроки.
В тот час последние отблески заходящего солнца призрачно мерцали на воде, а вечерняя заря расстилалась по бескрайней озёрной глади, словно полотно цветного атласа. Линь Чжися посмотрела вдаль, и этот величественный, великолепный пейзаж принёс ей ещё большее умиротворение. Она предложила:
— Давай пойдём в горячие источники.
Не дожидаясь ответа Цзян Юйбая, Линь Чжися добавила:
— Я взяла купальник, а ты?
Цзян Юйбай, разумеется, тоже взял плавки.
Линь Чжися когда-то говорила, что хочет посмотреть на Цзян Юйбая в купальном костюме.
И вот этот день наконец настал.
Видя, что Цзян Юйбай не отказывается, Линь Чжися почувствовала одновременно и радостное волнение, и торжественность, словно им с Цзян Юйбаем предстояло обменяться чем-то очень важным. Она быстро вбежала в спальню, отыскала свой купальник и, ни секунды не колеблясь, переоделась, после чего некоторое время рассматривала себя в зеркале.
Это был купальник нежного кораллово-розового цвета с очень низким вырезом, выгодно подчёркивающим её прекрасную грудь. Тонкая завязка на спине была завязана бантиком — стоило лишь потянуть за шнурок, как купальник бы развязался, но Линь Чжися верила, что Цзян Юйбай ни за что не станет без разрешения дёргать за её бантик.
В этом купальнике Линь Чжися, слегка смущаясь, медленно подошла к бассейну с термальной водой.
Тёплый пар поднимался вверх, окутывая всё вокруг подобно туману или дымке. Цзян Юйбай уже сидел в бассейне, где колыхалась вода, когда услышал сладкий и нежный голос Линь Чжися:
— А вот и я.
Он слегка поднял голову и встретился с ней взглядом.
Его кадык дважды дёрнулся, и он протянул ей руку:
— Ся-Ся, иди ко мне.
Родниковая вода заливала ступени. Линь Чжися, держась за поручень, шаг за шагом спускалась вниз, оставляя на чистой поверхности воды круги за кругами.
Уровень воды медленно поднимался вдоль её ног и в конце концов достиг талии. Она босыми ногами коснулась мраморного дна бассейна и, словно ступая по тонкому льду, осторожно подошла к Цзян Юйбаю.
Она крепко схватила Цзян Юйбая за руку.
Бассейн оказался глубже, чем она себе представляла, и ей нужно было найти надёжную опору — Цзян Юйбай стал её первым выбором.
Цзян Юйбай мягко обнял её за спину. Соприкосновение кожи, покрытой капельками воды, вызывало совсем иные ощущения, чем обычно. Она прильнула к нему, её полная грудь плотно прижалась к нему, отчего Цзян Юйбай отвернул голову и снова глубоко вдохнул.
Подобная сцена никогда не являлась ему даже в снах.
Иными словами, он не смел даже мечтать об этом.
У внутренней стенки бассейна была скамья. Цзян Юйбай сидел на ней, крепко обнимая Линь Чжися правой рукой. Потоки тёплой воды омывали его подсознание, он становился всё более беспокойным, и кончики его пальцев снова задели тонкую завязку.
Линь Чжися будто что-то почувствовала.
Она предупредила его:
— У меня на спине бантик, не тяни за эту верёвочку, иначе мой купальник спадёт.
Цзян Юйбай низким, глухим голосом отозвался:
— Хм.
Линь Чжися полностью расслабилась и лениво прислонилась к нему.
Окутанная паром родниковая вода в миг смыла всю её усталость и утомление.
Объятия Цзян Юйбая, как и всегда, дарили ей полное чувство безопасности. Ей было уютно и спокойно, всё тело до последнего сустава наслаждалось этим утешением. Оказалось, что «поход на источники», о котором ходят легенды, — это так приятно и весело; неудивительно, что по всему миру существует столько разных термальных курортов.
Линь Чжися сидела на каменной скамье боком, вытянув свои длинные ноги. Белоснежными руками она обвила шею Цзян Юйбая и принялась внимательно рассматривать его ключицы. Указательным пальцем она бережно обводила их форму, словно изучала незнакомое сокровище.
Цзян Юйбай откинул голову на стенку бассейна, чувствуя, как кровь во всём теле пылает жаром.
Он почти сходил с ума, ему оставалось совсем чуть-чуть до предела. Остатки разума заставили его предостеречь её серьёзным тоном:
— Сиди ровно…
Он добавил:
— Если ты продолжишь, я могу развязать твой бантик.
Глаза Линь Чжися были чисты, в них не было ни тени дурных помыслов.
Её недавние действия казались невинной шалостью, но в то же время они стали наказанием для его мятущегося сердца, полного трудноскрываемых желаний.
В её голосе послышалась едва уловимая обида:
— Мне что, нельзя тебя трогать?
Цзян Юйбай поспешил её успокоить:
— Тебе можно трогать как угодно…
— Нельзя, — Линь Чжися слегка нахмурилась. — Ты мне угрожаешь, говоришь, что развяжешь мой бантик.
Цзян Юйбай солгал:
— Не развяжу, я об этом и не думал.
Линь Чжися пристально посмотрела на него и нежно улыбнулась:
— Правда?
Цзян Юйбай заподозрил, что она всё понимает и обо всём догадывается, а сейчас просто испытывает на прочность его выдержку и терпение. От этого предположения огонь в его сердце вспыхнул с новой силой, и он честно признался:
— В моём воображении я разрывал эту завязку сотни раз.
Линь Чжися захлопала влажными глазами.
Цзян Юйбай окончательно погрузился в омут порочных мыслей. Делая паузу после каждой фразы, он описывал ей свои грязные помыслы:
— Завязка разорвана, бретельки ещё висят на твоих плечах…
Его взгляд скользнул по её плечам и груди:
— Как думаешь, что я сделаю с тобой до того, как скажу «прости»?
Цзян Юйбай думал, что уже напугал Линь Чжися.
Но та неожиданно хлопнула по воде, подняв брызги:
— Ты ничего не сделаешь. Думаю, у тебя не хватит смелости.
Не успели слова затихнуть, как Цзян Юйбай схватился за ту самую тонкую верёвочку.
Он не стал резко дёргать за узел, а начал медленно, дюйм за дюймом, вытягивать его.
Линь Чжися на секунду опешила и тут же прижала руки к груди:
— Ты… — Её щёки залил густой румянец. — Ты говорил, что в этой поездке у тебя нет никаких других намерений, ты просто хотел, чтобы я отдохнула.
Да.
Цзян Юйбай действительно это говорил.
Он снова обнял её и поцеловал в щёку.
Линь Чжися отвернулась и села к нему спиной.
Цзян Юйбай наконец смог исполнить своё желание и собственноручно распустил этот бантик — но лишь для того, чтобы перевязать его потуже. Это был первый раз в его жизни, когда он завязывал бант девушке. Когда его пальцы затянули шнурок, Линь Чжися произнесла:
— Немного давит.
Он завёл руки вперёд, чуть ослабил узел и спросил её:
— Так удобнее?
— Угу, — кивнула Линь Чжися.
Цзян Юйбай почувствовал себя так, словно получил великое помилование.
Чтобы отвлечься, он заговорил с Линь Чжися о математике, что для неё тоже было своего рода отдыхом. Небо за террасой становилось всё темнее, заходящее солнце скрылось в самой глубине горной цепи. Их разговор плавно перетекал от математики к астрономии и географии, и тихие голоса растворялись в последних отблесках сегодняшней зари.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
